Солнечный ветер
Покинув кресло, Береговой заложил руки за спину и дважды прошелся вдоль ряда окон. Анисимов с Сергеевым молчали, понимая, что в голове начальника ЦПК созревает какое-то важное решение.
– Вот что, – остановился Георгий Тимофеевич. – Тащите-ка сюда вашего Ритвицкого – посмотрим, на что он реально способен. Мы же в состоянии проверить его способности, как вы считаете?
– Конечно в состоянии, – поддержал Анисимов.
– Тогда, Николай Павлович, займитесь этим вопросом. Для начала переведите Ритвицкого в ГНИИ авиационной и космической медицины – пусть его там подлечат и поставят на ноги. А реабилитацию пройдет в нашем Центре.
* * *Анисимов отложил журнал и спросил сидевшего рядом Берегового:
– Кого-нибудь еще пригласить, Георгий Тимофеевич? Для наглядности, так сказать.
– Боже упаси, Николай! – всплеснул тот руками. – Вдруг он окажется аферистом или… не с такими шикарными способностями, каких мы от него ожидаем, что тогда? Нас же засмеют! А потом знаешь, что будет?
– Что?
– Потом народ начнет сочинять анекдоты.
Вздохнув, Анисимов снова зашелестел страницами журнала. Однако найти что-нибудь интересное не успел – дверь палаты приоткрылась.
– Прошу, товарищи, – пригласил заведующий терапевтическим отделением.
Руководители ЦПК поднялись, вошли в палату.
Указав на лежавшего в кровати Ритвицкого, врач пояснил:
– Самочувствие в норме, но пару дней лучше еще полежать.
– Сколько у нас времени? – пробасил Береговой.
– Никаких процедур сегодня у пациента нет. Так что до ужина он в вашем распоряжении.
– Спасибо, доктор. Думаю, мы управимся быстрее.
Заведующий вышел. Береговой с Анисимовым поздоровались с Ритвицким, представились и сели на стулья, заранее поставленные подле кровати. Владислав в присутствии большого и известного на всю страну начальства чувствовал себя не в своей тарелке.
– Как самочувствие, Владислав Аркадьевич? – прогудел генерал.
Лицо Ритвицкого сохраняло бледность, тем не менее ответ прозвучал бодро:
– Нормально, товарищ генерал. Я вообще-то здоров, как племенной бык, просто давление внезапно подпрыгнуло.
– Здоров, говоришь? На разведку погоды слетал бы?
– Запросто.
– Какой общий налет?
– Две с половиной тысячи часов.
– Первый класс?
– Снайпер.
– Неплохо. Сколько лет командуешь эскадрильей?..
Ответы на все эти вопросы Георгий Тимофеевич конечно же знал, успев перед очной встречей полистать личное дело подполковника. Автобиография, характеристики, перечень взысканий и наград… Вся эта информация была сухой и ненастоящей. Береговой любил живое общение с человеком, в процессе которого за несколько минут раскрывалось все то, что невозможно описать ни в одном документе.
– Куришь? – задал он очередной вопрос.
– Бросил.
Генерал оглянулся на закрытое окно.
– Ну и мы не будем. Скажи, ты действительно обладаешь некими способностями предугадывать события?
Ритвицкий поерзал затылком по подушке, кашлянул в кулак.
– Есть такое дело. Правда, не всегда получается в самую точку. И…
– Что «и»?
– И вообще не всегда получается. Для стопроцентного результата нужно очень сильно постараться. Несколько дней назад постарался, и вот… слег.
– Стало быть, давление подпрыгнуло не просто так?
– Конечно неспроста.
– И давно ты обнаружил у себя такие способности?
– В семнадцать лет, когда поступал в авиационное училище.
– А что ж, эти трюки всегда сопровождаются недугами?
– Нет. Если событие простенькое и должно произойти скоро, то предугадать его легко. При этом я не ощущаю никаких последствий. И наоборот: чем событие сложнее и дальше по времени, тем труднее его увидеть и тяжелее последствия для меня.
– Хорошо. Если не возражаешь, то перейдем к практической части.
– Не возражаю, товарищ генерал.
– Вот и славно. Мы тут придумали для тебя небольшое задание. Надеюсь, оно не потребует от тебя много сил, – сказал Береговой и кивнул заместителю: – Озвучь, Николай.
– Сегодня на подмосковном аэродроме «Чкаловский» четверо кандидатов выполняют тренировочные прыжки с парашютами, – начал Анисимов. – Предлагаем вам, Владислав Аркадьевич, определить баллы, которые получит каждый из участников за свой прыжок.
– Это несложное задание, – сказал Ритвицкий. – Сейчас, одну минутку…
Он закрыл глаза. Поднес к лицу правую руку и двумя пальцами – большим и указательным – принялся поглаживать переносицу. При этом лицо его побледнело, кончики пальцев стали заметно подрагивать.
– Оба командира получат высшие баллы, – сказал он через пару минут. – Бортинженеру основного экипажа оценка будет снижена на один балл за то, что его приземление произойдет в пяти метрах от заданной площадки.
– Так, понятно, – записал прогноз в блокнот Анисимов. – А как будут обстоять дела у бортинженера дублирующего экипажа?
– Бортинженер по фамилии Антипов получит «незачет», – бесстрастно ответил Ритвицкий.
– Что?! – хором переспросили гости. – Как «незачет»?!
* * *Качественная парашютная подготовка обучаемых в ЦПК являлась не целью, а средством формирования соответствующих качеств и навыков. Пространственное ориентирование и тренировка внимания, вычисления и принятие решения в жесточайших условиях дефицита времени – все это наилучшим образом оттачивалось во время реальной стрессовой обстановки, сопровождавшей парашютные прыжки.
– Я слышал, будто летчики не любят прыгать, – стараясь перекричать шум двигателя, обратился к Сергееву Антипов.
В пассажирской кабине Ан-2 они сидели рядом. Члены основного экипажа расположились напротив у другого борта. Выпускающий скучал у закрытой двери; два инструктора парашютной подготовки, выполняющие прыжок совместно с кандидатами, дремали у входа в кабину пилотов. Накручивая виражи над аэродромом, самолет постепенно забирался на нужную высоту.
– А инженеры разве любят? – усмехнулся в ответ Сергеев.
– Первый раз я серьезно побаивался, потом прыгал с удовольствием. А теперь, пожалуй, тоже воздержался бы…
Александру не хотелось поддерживать разговор «ни о чем». Но приходилось. Неизвестно, как дальше повернется судьба. По сложившейся традиции, оставшиеся на Земле космонавты-дублеры при подготовке к следующему полету автоматически становились основным экипажем. Так что лететь вместе с Антиповым все равно придется – не в этот раз, так позже. А космос, как известно, вражды и недопонимания не терпит. Не дай бог, руководство ЦПК прознает о неприязни – обоих моментально заменят. В общем, Сергеев переборол себя и не только запрятал свой негатив от греха подальше, но и старался всячески помогать неопытному напарнику.
– Слушай меня внимательно, Анатолий, – наклонился к напарнику Сергеев.
– Слушаю, – с готовностью закивал тот.
– Обязательно следи за ветром. Он по высотам может здорово меняться – и по силе, и по направлению, – посоветовал командир, имевший за плечами не одну сотню прыжков.
– Понял, учту, – кивнул Антипов.
Сегодняшние прыжки производились с приличной высоты. С какой точно – никто из кандидатов пока не знал. Парашютисты и сопровождающие инструкторы сидели в специальных костюмах и гермошлемах, у каждого на запястье имелся секундомер с хорошо читаемыми цифрами. К гарнитурам матерчатых шлемофонов были подключены индивидуальные диктофоны, так как испытуемые должны были вести репортажи о выполнении заданий во время свободного падения и спусков на парашютах. Позже специалистам предстояло по этом записям проанализировать порядок выполнения и оценить эмоциональное напряжение каждого из кандидатов.
– И еще один момент, Толя, – сказал Сергеев. – Когда ты начитываешь на пленку свои действия, говори спокойнее. Убери из голоса истеричные нотки и дыши ровнее.
– Заметно, что нервничаю? – расстроенно спросил инженер.
– Не так, чтобы очень, но… сам знаешь, какие профи нас проверяют и оценивают. Поэтому постарайся максимально успокоиться и отнестись к прыжку как к очередному практическому занятию.