Оставь себе Манхэттен
– Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня.
Интонация в его глубоком голосе вытряхнула меня из тяжелых мыслей и вызвала обостренное чувство осознанности. Просьбы Фрэнка обычно варьировались от безобидных до смертельно опасных. Одним и тем же спокойным тоном он мог попросить принести ему стакан воды или же совершить нечто, очень напоминающее уголовное преступление, и никогда не знаешь, чего ждать.
– Мне нужно убедиться, что «Блэкстоун» останется под семейным контролем. Я не уверен, что по отношению к Марджори правление поступит правильно.
Марджори…
Мое сердце сжалось от одной мысли о ней. Они с Фрэнком были неразлучны. Все еще держались за руки на публичных мероприятиях. Жена Фрэнка была одной из самых добрых женщин, которых я когда-либо встречала.
– Она в курсе?
– Да… Мы узнали еще в сентябре.
Сейчас была первая неделя декабря. Мое замешательство быстро сменилось гневом и обидой, я ощутила себя преданной. Фрэнк никогда ничего от меня не скрывал. По крайней мере до сих пор.
– Ты знал об этом несколько месяцев и не сообщил мне – своему главному юрисконсульту? Должна сказать, я немного зла.
Кресло заскрипело, когда Фрэнк слегка откинулся, его взгляд стал отрешенным.
– Мне требовалось время.
Это был самый загадочный ответ, который он когда-либо мне давал.
– Время для чего? Что сказали врачи? И почему ты сейчас не у доктора Андерсона? Тебе нужно бороться!
Лучшая защита – это нападение. Фрэнк научил меня этому. И все же он совсем не выглядел так, будто собирался всеми силами победить болезнь.
– Сначала атакуй, потом думай о последствиях. Помнишь? Ты годами внушал мне это. Годами, Фрэнк. И теперь просто собираешься тихо уйти в закат?
– Успокойся, – мягко произнес он. – У меня осталось не так много времени, и я не собираюсь тратить его на споры с тобой.
Это выбило из меня весь дух борьбы. Вместе с разочарованием и силой.
– Мне жаль. Я просто… не могу в это поверить.
– Я тоже буду скучать по тебе, малышка. – Его взгляд был наполнен сочувствием. Между нами возникло понимание. Горько-сладкая ностальгия. Ни один из нас не был склонен к эмоциональности, однако в тот момент мы сидели друг напротив друга, не скрывая одолевающие нас чувства. – Я хочу убедиться в том, что, когда меня не станет, не возникнет сложностей с наследованием бизнеса. И что дело не дойдет до суда.
Погрязнув в собственном горе, уже оплакивая потерю единственного человека, на которого всегда могла положиться, я рассеянно кивнула. Не было никаких сомнений – я сделаю все, чего бы Фрэнк ни попросил. Он мог рассчитывать на все, что было в моих силах.
Существовал только один человек, который мог вступить в наследство, – его сын Скотт. Заслуживал он этого или нет, не имело значения. Девин, дочь Фрэнка, была счастлива в браке с гением-технарем и жила в Силиконовой долине. Как мать четырех дочек она не проявляла практически никакого интереса к «Блэкстоун Холдинг». Что касалось ее брата, то о Скотте я не могла сказать ничего хорошего, потому что… Ну, грубо говоря, Скотт Блэкстоун был неудачником. И как бы я ни любила использовать это слово по поводу и без, в данном случае оно было уместно.
Я познакомилась с очевидным наследником более десяти лет назад, на свадьбе дочери Фрэнка, и, к счастью, с тех пор почти с ним не встречалась. Скотт был ходячим клише: альфа-самцом (на самом деле гордым членом ассоциации пещерных людей с дубинкой в руках), обращавшимся к каждой женщине – независимо от того, знал ее имя или нет, – «куколка». Ну серьезно, это был две тысячи девятнадцатый, кто еще так делал?
По сути, он был богатеньким засранцем, который тратил время на случайный секс, путешествуя по миру в поисках наикрутейших вечеринок и приключений. Противоположность всему, что я считала достойным. Не говоря уже о чрезмерном, рекордных размеров, эго.
По словам Скотта, каждая женщина, которой посчастливилось оказаться на его пути, растекалась у его ног лужей взвинченных гормонов. Однажды он даже уличил Диану, бывшую секретаршу Фрэнка, в том, что она поглаживала его «товар». Незадолго до этого, упокой Господь ее душу, Диана скончалась от сердечного приступа в нежном возрасте шестидесяти девяти лет, сидя за своим рабочим столом.
Да, этот человек был невыносим. Но я бы вытерпела его – ради Фрэнка. Я бы помогла Скотту войти в роль почетного генерального директора «Блэкстоун». Разумеется, он стал бы им только номинально, потому что никто в совете директоров не позволил бы Скотту делать что-либо, кроме как решать, в каком ресторане следует провести корпоративную праздничную вечеринку. И даже это было сомнительно из-за вполне реальной опасности, что Скотт выберет высококлассный стриптиз-клуб.
– Ты говорил со Скоттом?
– Я не смог с ним связаться.
Губы Фрэнка сжались в тонкую линию, а морщинки вокруг глаз стали более заметными. Он устало выдохнул, что случалось часто, когда он говорил о единственном сыне.
– И как ты себе это представляешь? Он сможет принимать хоть какие-то ответственные решения?
Фрэнк знал, что это было просто смешно. Скотт за всю свою никчемную жизнь не проработал ни одного дня. Честно говоря, у меня были сомнения относительно того, как долго он продержится на почетной должности. И дело было даже не в недостатке интеллекта. Единственное, чего не хватало Скотту, – это характера.
– Я передаю тебе контрольный пакет акций, чтобы ты смогла действовать как доверенное лицо Марджори… Я хочу, чтобы ты заняла мое место.
В ушах зазвенело, затем раздался хлопок. Как будто мозг перегрелся и отключился. Я начала смеяться. Отчасти с облегчением, отчасти нервно.
– Теперь я точно знаю, что это розыгрыш. Фух.
Я провела тыльной стороной ладони по лбу. Никто не любил драму больше, чем Фрэнк, наверняка происходящее – странная, затянувшаяся шутка.
– Какое облегчение. Ты подловил меня, Фрэнк. Но серьезно. У меня куча работы, которую нужно успеть…
Ладонь размером с огромную лапищу опустилась на рабочий стол, шлепок разнесся по всему кабинету. Я вздрогнула от неожиданности, от веселья не осталось и следа.
– Это не шутка.
– Ладно… Ладно, – сказала я, капитулируя. – Прости… – Сделав глубокий вдох, я попробовала снова: – Ты знаешь, я люблю тебя, Фрэнк, и я польщена. Я бы сделала для тебя все что угодно. Абсолютно все. Но мое назначение на должность директора гарантирует, что дело дойдет до суда.
– Все верно. Вот почему ты выйдешь замуж за Скотта.
Звон в ушах вернулся. Возможно, я неправильно его расслышала?
– Что, повтори?
– Ты выйдешь замуж за моего сына.
Рак уже добрался до его мозга? Это единственное правдоподобное объяснение, которое я смогла придумать.
– Ты не можешь говорить это серьезно.
– Я серьезен, как моя меланома.
– Фрэнк… – произнесла я так мягко, как только могла.
Слово тихо, аккуратно сорвалось с губ. Фрэнка можно было легко вывести из себя, сказав что-то не так. Он превращался в монстра с кулаком из металла, которым любил дубасить людей.
– Сидни, – перебил он меня, – это деловое соглашение. Ты выйдешь замуж за Скотта. Ваш брак продлится минимум три года. В течение этого времени на публике вы двое будете вести себя как любящая супружеская пара. Вы не сделаете ничего, что могло бы опорочить имя Блэкстоун. Вы будете успешно управлять этой компанией, гарантируя, что правление даже не заикнется о чьей-либо некомпетентности. После этого вы двое сможете поступить так, как вам заблагорассудится. Разведетесь без шумихи. Потом будете вольны делать все что душе угодно. Скотт сможет вернуться к тому, чем, черт возьми, занимается, а ты продолжишь руководить этой компанией как полноправная Блэкстоун. Я ясно выразился?
Он не шутил, когда сказал, что ему нужно было время – и он потратил его на составление адских планов. Фрэнк, однако, всегда ценил мое мнение и мое метафорическое мышление. Иначе никогда бы не назначил меня своим заместителем. Я никогда не уклонялась от прямого ответа, не стала и в этой ситуации.