Проект "Близнец" (СИ)

«Энергетик» успевает выставить щит вперед и легко принять удар, разве что немного пошатнувшись. Но это ничего, мой меч еще даже толком не наполнился разрушительной стихией огня.
Мы продолжаем обмениваться ударами. Бьет он, я парирую. Бью я, он защищается. Бетон под ногами едва не вибрирует от того, как мы «вытанцовываем» напротив друг друга.
Искры сыплются в стороны щедрыми горстями, когда наконец пламя пробуждается в клинке. Поляк все еще держится молодцом. Он совсем не демонстрирует усталости, а его щит и меч крепки. Первый признак истощения «энергетиков» — это когда их оружие вдруг начинает сверкать. Оно колеблется и на какие-то доли секунды рассеивается. Пока я видел лишь раз, как его щит так мелькнул.
  
Бью наискось, щедро направляя пламя из клинка в лицо мага. Он прикрывается щитом, по нему тут же расходятся яркие красные полосы — лишь следы огня на энергетической структуре, но это первые звоночки для моего противника.
Пробую ударить коленом, как вдруг он выстреливает коварным уколом. Почему коварным? Да потому, что хитрый пшек пронзает собственным мечом свой же щит с такой легкостью, будто это лишь воздух. Впрочем, этого стоило ожидать, ведь это любимый фокус «энергетиков».
Энергетическая броня едва выдерживает, но все равно ее уже не хватает. Благо есть еще стальная, а потому на доспехе остается вмятина и царапина. Я же, пропустив несмертельный удар, получаю преимущество. Вбиваю металлический кулак ему в нос. Кровь брызжет, зубы летят, но хотя бы теперь на лице мага не сверкает хищная ухмылка — а вот не надо было против меня выходить без шлема. Глупо.
Он теряется, пробует отступить боковыми фехтовальными шагами. Выстреливаю в него мощным столпом памяти, а затем с дикой силой бью мечом наискось сверху вниз. Мышцы натянуты, как канат, приводы ПАДа едва не гудят от натуги. В какой-то момент чувствую сопротивление, сперва оно очень жесткое. Затем — щелчок, энергетический щит осыпается, меч легко проходит через плоть, лишь ударяясь о кости и переламывая их.
Польский маг не выдерживает такого удара и сразу погибает. Немудрено: сложно выжить, когда твой корпус разделен на две части. Не беру его в плен только потому, что он не из благородных — по крайней мере, на его доспехах нет ни герба, ни каких-либо еще знаков отличия.
Разделавшись с магом, я бегу следом за парнями. Конечно, они уже ушли далеко, все-таки какое-то время на бой пришлось потратить. По пути мне встречаются рядовые бойцы и один слабый одаренный. Без лишней возни убиваю их из «Дятлов» или рассекаю мечом тех, кто оказался близко ко мне, чтобы не оставить и шанса выжить. Мне совсем не нужно, чтобы они потом могли ударить в спину, тем более что наши противники поступили бы с нами схожим образом.
Позже я присоединяюсь к отряду. К слову, бойцы, которые пошли со мной, уже нашли Федотова и воссоединились с его группой. Как я планировал, мы перегруппировались, передохнули и продолжили методичную зачистку здания от противника.
Спустя какое-то время, зачистив приличный сектор, я связываюсь с благородными, командованием и остальными участниками конфликта с нашей стороны:
— Сектор перед ледяным мостом зачищен. Нужна помощь. Повторяю…
— Что? Да не может быть! — возмущается через радиоканал кто-то из молодых аристократов, что пришел сюда за славой. За то, что он наплевал на регламент использования радиосвязи, его точно не похвалят.
— Отряд «Запад»! Мы выдвигаемся! — кратко и по делу отвечает другой благородный, но в голосе тоже проскакивают забавные как по мне нотки удивления.
— Это «Север». «Запад», мы вас прикроем!
— Срочно поддержать отряд прорыва! — а вот и грозный голос самого Горлова.
После радиопереговоров союзники стягиваются в ту точку, из которой я выступил со своими бойцами.
Теперь уже мы прикрываем тех, кто огромной толпой пересекает ледяной мост. Парни используют туман и щиты разной стихии. Рядовые солдаты и просто гвардейцы используют укрытия и отстреливаются.
Конечно, без потерь не обходятся, но это просто неизбежно. Так или иначе, практически все наши группы стягиваются на противоположный берег, и с того момента польские благородные теряют все преимущество в этом секторе, если оно у них вообще было.
Позже подтягиваются еще бойцы, и по итогу мы все-таки выполняем задачу «Максимум».
⁂
Выполнив задачу, обратно возвращаемся на детище тульского машинного завода — «ТАЗ-131». Бодрый грузовик с огромными колесами и вместительным кузовом, в котором вполне удобно перевозить солдат. По слухам, эта машина способна выдержать даже взрыв мины.
Что до меня, то я не настолько гордый, чтобы прыгнуть в вертолет и полететь на базу, фактически бросив своих парней. У нас здесь, конечно, не совсем война, но боевые условия сильно сплачивают, а мне как раз это и нужно. Практически все из гвардейцев, которых отец отправил на это задание вместе со мной, видели меня не просто в бою, а еще и наверняка оценили как неплохого тактика. Репутацию мне надо нарабатывать как можно быстрее, поэтому я и стараюсь действовать таким образом.
«ТАЗ» мчится по ночному городу, улицы пусты, лишь редкие гражданские показываются в разных укромных местах. Кому-то даже хватает смелости колесить по осажденному городу на авто. Хотя, возможно, они, наоборот, покидают его.
Все бойцы сидят тесно плечом к плечу, кто-то и вовсе крепко спит. Только Артем Федотов думает о чем-то своем и все поглядывает на меня. Жду, когда он, как следует, замаринуется в собственных мыслях.
— Алексей Федорович, я готов поверить, что вы универсал уже на втором круге, — ворчит Федотов, пользуясь приватной линией связи, чтобы нас не услышали другие, — но я все еще не понимаю, как вы это сделали. Каменные щиты должны были развалиться в первые минуты…
— Артем, ну ты же прекрасно понимаешь, что пока ты служишь моему отцу, я ничего тебе говорить не буду. У нас с Федором Максимовичем, знаешь ли, непростые отношения.
— Да, понимаю… И это вовсе не мое дело. Федор Максимович хочет закрепить меня за личной гвардией Игоря Федоровича, но… — Федотов делает явное усилие, чтобы не сказать ничего личного, ведь благородного оскорбить проще простого.
— Но ты не хочешь, — говорю я.
— Верно. Нет, вы не подумайте, я сражался как-то вместе с вашим братом Игорем, он хороший тактик и стратег, не жалел денег на наше снаряжение… Раненым помог, семьям убитых тоже заплатил. Но…
— Артем, говори, я не кусаюсь.
— Он никогда не кидался в бой вместе с нами! — как на духу выпалил Федотов. — Никогда не шел наступать в числе первых, он вообще редко сражался, а предпочитал вступать в бой, когда врагов оставалось лишь добить. Я прекрасно помню тот день, когда мы защищали земли от лягушатников.
— И как выкручиваться будешь? — с коварной улыбкой спрашиваю я.
Он отвечает тем же, ведь понимает, к чему я клоню.
— Если я стану частью вашей личной гвардии, то глава рода не сможет «передать» меня в подчинение Игорю Федоровичу.
— Верно мыслишь, Валун, — усмехаюсь. — А я как раз ищу капитана для будущей гвардии.
Я встаю в кузове «ТАЗа» насколько это вообще возможно и протягиваю руку усатому здоровяку, который впервые открывается для меня с новой стороны.
— Артем, ты будешь капитаном моей гвардии?
— Буду, господин, — он отвечает крепким рукопожатием, а затем низко клянется: — Я дам клятву, как только ваш отец разрешит вступить в вашу личную гвардию!
— Тогда жду ее прямо сейчас, ведь он уже разрешил, — в ответ на озадаченное лицо Федотова поясняю: — Мы с ним это уже обсудили. Так что этот выход был не только моей проверкой как командира, но и вашей, как моей гвардии.
  
— Алексей Федорович! — Артем падает на колено и склоняет голову, а дальше из его уст звучит стандартная клятва верности, которую дают родовые воины. Разумеется, она закреплена, в том числе магией.
Собственно, после этого я и сообщаю Артему, что на самом деле у меня совсем не два Круга маны. Он удивленно хмыкает, но с таким выражением, будто чего-то подобного и ждал. А я между тем уверен, что здоровяк думает максимум о третьем или четвертом Круге, причем сформированным совсем недавно.