НеТемный 8 (СИ)

— Семя… зачем? — только и вырвалось у меня.
Соображал я очень плохо, надорванные чакры пульсировали вместе с висками, отбивая болью во всём теле. Я и раньше-то не понимал, зачем нам попалось это непонятное семечко. Но теперь…
— Потому что, Хморок, что посеешь, то и пожнёшь, — Лука улыбнулся, снова говоря невероятно чистым, кристальным детским голосом. Казалось, звук его голоса прорезал воздух, заставляя резонировать не только мои барабанные перепонки, но и стены пещеры.
  
Не сразу до меня дошло, что даже дьявол, чей огромный силуэт маячил в дыре, двигается как-то необычно медленно. И волосы Креоны, чьи холодные ладони так и лежали на моём лбу, красиво застыли в воздухе, едва заметно опадая.
— Ты… ты… — я честно пытался сообразить, но не мог.
— Вы всё поймёте, господин Малуш, — улыбнулся Лука, — А мы с Агаром остановим это чудовище.
В этот момент моя защита окончательно испарилась, и мне стало намного, намного легче — ведь надрывная магия больше не выжигала мои чакры дотла. Хотя чувствовал я себя так, будто по мне протопталось с десяток медоежей.
— Агар… — только и прошептал я, пытаясь подняться, — Какой Агар⁈
Насколько я помнил, древесный маг погиб ещё там, в магической зоне под Моредаром, когда пытался защитить нас от могучего вампира.
Время снова потекло с нормальной скоростью… Зашевелилась Креона, подхватывая меня под мышками и помогая встать. Бесстрашно зарычал медоёж, выскакивая перед Лукой и закрывая его от надвигающегося на дыру кулака дьявола.
Лука же просто поднял молот, который засиял так ярко, что мы с чародейкой закрылись руками. И удар дьявола вдруг напоролся на что-то незримое, едва влетев в пещеру.
Вот только от меня не укрылось, как мальчишка при этом качнулся. Он хоть и остался стоять, подняв молот, но из его второй руки выпала та самая обломанная веточка, с которой он так часто игрался в походе.
Забыв о боли, я подскочил к нему и подхватил за плечи. Из носа Луки текла кровь, и он едва не закатил глаза, глянув на меня.
— Да смердящий твой свет! — прорычал я, едва не встряхнув пацана, — Что за божество⁈ Что за божество, я спрашиваю, в тебя вселилось?
— А оно до сих пор здесь… — прошептал Лука, снова возвращаясь в сознание, — Мне нужна вода!
Я даже растерялся, когда мальчишка оставил молот просто висеть в воздухе. Затем он, упав на коленки, схватил веточку и воткнул её в трещину в полу. И стал подгребать туда ладонями грязь… будто он сажал эту треклятую палку.
— Вода, господин Малуш, — пацан вдруг заплакал, — Я не умею делать воду!
Мы с Креоной непроизвольно переглянулись, и она улыбнулась. Я утёр слезу с щеки Луки и стряхнул её на ветку.
— Умеешь, малой, точно умеешь…
— Мало! — Лука нервно обернулся, — Второй удар я могу не выдержать, господин Малуш. Мой предел кончается!
Предел⁈ Какой ещё, в расщелину, предел? Да кто ты такой?
— Да твою ж… — выругался я, совершенно не понимая, что происходит, — Креона, что делать?
Растерялся я ещё и потому, что именно воду-то я вообще делать не умел. Ну, у магов огня с этим проблемы.
— А кровь? — спросил я, готовясь проколоть кожу Губителем, — Кровь пойдёт?
— Погоди, варвар! — чародейка уже стояла, накручивая всполохи голубой магии вокруг себя.
— Сегодня и так много крови пролилось… — сказал Лука, заворожённо глядя на Креону.
А та, создав вокруг нас целое облако инея и вихрем нацеливая его на воткнутую палочку, крикнула мне.
— Нужно тепло!
Наконец-то сообразив, что от меня требуется, я, выжимая из надорванных чакр последние крохи, выставил ладонь. Вихрь блестящих снежинок тут же обратился в дождь, который стал литься в аккурат под корень нашей веточки. А я закачался, поняв, что окончательно надорвался.
И тут прилетел второй удар…
Молот явно остановил кулак дьявола, но сам сорвался со своего места, едва не попав Луке по затылку. Я перехватил прилетевшее орудие железной рукой, одновременно отталкивая мальчишку, но меня тут же снесло будто пушечным ядром, и… удар!.. грохот камней… темнота…
* * *
Лука!
Я тут же очнулся и забарахтался, выбираясь из-под завалов. Правая рука, в которой так и был зажат молот, стрельнула резкой болью, но мне было не до этого. Сколько я тут провалялся⁈
— Лука! — крикнул я, сбрасывая с себя последний валун и вскакивая.
И я замер…
Потому что другой стены у пещеры не было, как и половины пола. Будто часть склона горы просто обвалилась, словно её кто-то отколол огромным… чем-то невероятно огромным.
Креона стояла рядом, задрав голову. Тут же сидел Лука, его лицо заботливо вылизывал медоёж. А там, снаружи, сражались два великана — один был уже осточертевший дьявол, а второй…
Второй великан выглядел, как манекен из толстых прутьев, поросших листвой. Только кто-то сплёл его из вековых деревьев, да таким огромным, что он не уступал в росте Дитю Недр и, замахиваясь, дубасил его огромными дубовыми кулаками. Грохот от их ударов стоял такой, что по округе расходились волны ветра, сдувающие пыль и дым.
— Смердящий све-е-ет, — только и вырвалось у меня.
Впрочем, удивляться времени не было, и я тут же подскочил к Луке. Лицо у него оказалось слегка измазано в крови, которую он растёр из-под носа, но сам мальчишка выглядел невероятно бледным. Закрыв глаза, он едва шевелился.
— Лука! — мне хотелось тряхнуть его, но я побоялся, что сделаю лишь хуже.
Как же мне в этот момент хотелось быть не варваром, не магом огня, и уж точно не тёмным… А обычным целителем, который легко бы влил свою жизненную энергию в хилое тельце.
У меня даже не было ни сил, ни желания удивляться, как же так вышло, что от страха потерять мальчишку у бывшего Тёмного Жреца сводило руки и всё тело буквально холодело. Дожил, Десятый!
«Да, дожил!» — со злостью ответил я сам себе и крикнул ещё раз:
— Лука!
Он открыл глаза и улыбнулся, а потом показал пальцем:
— Это Агар…
Я ещё раз поднял голову на древесного великана, который неистово лупил по рогам врагу. Голова дьявола моталась, но лавовый монстр тоже бодро отвечал древесному, втыкая свои кулаки в плетёные рёбра и выбивая горы щепок и обломков.
— Семя! — тут же сказал Лука, отталкивая мою руку и пытаясь встать, — Нужно бросить семя, и оно даст ему сил!
— Кто в тебе был⁈
— Во мне… кто? — мальчишка искренне удивился, — Это же я, господин Малуш.
— Да чтоб вас… — я упал на задницу, обхватив голову, — Ничего не понимаю!
— Малуш! — меня за шиворот уже схватила Креона и стала тянуть вверх, — Ну тебе же говорят — семя!!!
Я сообразил, что моя растерянность идёт, скорее всего, от пережжённых чакр. Просто бросская кровь явно перегорела сама в себе, вот меня и бросает из уныния в злость, из удивления в растерянность.
Тут же мысленным усилием я смёл все эмоции, словно огненным ураганом, пытаясь оставить в мозгах лишь выжженную равнину. Что я удивляюсь-то?
В мальчишку вселился какой-то бог, из палки вылез Агар высотой с гору, а в какую-то пропасть надо сбросить семя… Я тут же вытянул из-под доспеха злополучный мешок, где сено уже явно свалялось.
И, запретив себе думать о чём-либо ещё, я тут же схватил Луку за шкирку, закидывая его на Бам-бама. Меня обуяла злость, но не на судьбу, которая стала играть со мной в свои непонятные игры, а на собственное тугодумие.
Я бы ещё спросил, зачем меня закинули в этот мир и зачем я иду в Храм Хморока! Всё равно же не найду ответа… А тут у меня почему возникают вопросы?
— Кинуть, так кинуть! — прорычал я, хлопая Бам-бама по колючей заднице и утягивая за собой Креону.
Чародейка так и стояла, заворожённо глядя на битву двух колоссов. Кстати, рванул я её вовремя, потому что спустя секунду на то место, где она стояла, рухнул огромный кусок дымящегося рога.
  
Пещеру, к счастью, не до конца завалило, и, спотыкаясь о завалы, мы провалились дальше в тёмный проход. Здесь опять царила темнота и тишина, и лишь глухие удары двух сражающихся великанов ещё долго провожали нас.