Няня для дочки отшельника

– А потом она сказала, что мне одна судьба – в медучилище! – рассказываю ей байку из своего детства. – Ну после этого я просто обязана была уехать!
Лиза слушает меня, буквально открыв рот, я увлекаюсь и не замечаю, как вдруг на столе рядом со мной появляется трехлитровая банка молока.
– Ой! – подпрыгиваю и чуть не врезаюсь в хозяина дома. – А мы как раз закончили.
– Ну и отлично, – Михаил уже успокоился, но почему-то не смотрит мне в глаза. – Давайте завтракать.
  
Лиза подхватывает тарелку с оладьями.
– Пап, ты будешь? – протягивает ему. – Я сама жарила.
И тут он все-таки не выдерживает!
.
Михаил
Девочка моя!
Какое же счастье!
И что сделала эта провинциальная вертихвостка?
Как ей удалось всего за сутки исправить то, что натворили ей подобные?
Моя маленькая, моя доченька.
Падаю на колени, прижимаю к себе мою крошку, утыкаюсь носом в ее макушку.
Она разговаривала. Со мной она разговаривала.
Отдельные слова, изредка короткие фразы, но я так давно не слышал, как она смеется!
Я больше трех лет не слышал, как она смеется…
Горло перехватило, и глаза щиплет, но я не стесняюсь. Не знаю почему, я совершенно не стесняюсь этой странной женщины, которая, кажется, на самом деле интересуется моим ребенком больше, чем мной.
Да плевать на все! Она же учительница!
Ну кто в наше время идет в учителя? Да, в Москве им хорошо платят, но тут-то…
Нет, похоже, в ее случае это призвание!
Вот и сейчас, она не выпячивает себя, а напротив, будто желает остаться на вторых ролях. Спокойно расставляет чашки, достает заварку.
– Хотите кофе? – спрашиваю ее, отпуская дочь.
– А у вас тут есть? – удивляется.
Ну да.
Я забрался в самую глухую глушь, которую только счел пригодной для жизни. Дальше только в Сибирь, совсем от людей отрываться.
– Около станции достаточно крупный магазин, – оборачиваюсь к ней. – Там, где я вас подобрал вчера, – усмехаюсь, видя растерянность на ее лице.
Да. Самому удивительно. Только вчера.
А кажется, полжизни ее знаю.
– Я закупаюсь раз в неделю для себя и для тех деревенских, кто просит, – пожимаю плечами. – Кстати, там же пункты выдачи основных маркетплейсов. Если что-то нужно, можете смело заказывать.
– Да? – улыбается лукаво. – А на примерку на перекладных хомячках?
А! Блин!
Упираюсь руками в стол, усмехаюсь.
Ишь ты какая! Вернула мне мою же издевку.
– Ну, – смотрю на нее хитро, – можно пешком. Через поле прямо, в четверг направо!
А она хохочет!
Открыто, заливисто, чуть закинув голову и зажмурившись!
Я смотрю, как она смеется, и не могу отвести от нее взгляда.
Откуда ж ты взялась такая? Спокойная, домашняя, умная и в то же время не зануда…
Ловлю себя на мысли, что хочу знать о ней все.
Хочу знать ее всю.
Хочу…
Ее…
– Инга, – произношу, откашлявшись, – я подумал… А вы не хотели бы остаться тут жить?
 
Глава 9
 
Инга
– В смысле? – растерянно улыбаюсь. – Я, кажется, сюда за этим и приехала, – смущенно пожимаю плечами.
– Нет, – качает головой Михаил, – я имел в виду… – замолкает, откашливается, начинает снова. – Я хотел сказать, – хмурится, – еще непонятно, что там со школой. Но в любом случае…
– А что там со школой? – поспешно уточняю.
Меня откровенно пугает мысль, что мне сейчас придется снова искать работу, квартиру или… Или я даже не знаю что… Возвращаться к маме?
– Да со школой, если честно, что-то непонятное творится, – Михаил поджимает губы. – Что-то Петрович мутит…
– То есть? – спрашиваю взволнованно. – Что непонятное?
– У меня остались кое-какие связи в городе, – загадочно начинает Михаил, обхватив чашку чая обеими руками. – Я попросил знакомых навести справки о бюджете. Помните мы с вами говорили о ремонте? – и замолкает.
– Ну, – тороплю его требовательно.
– Похоже, там у кого-то нестыковочка вышла, – поднимает он на меня испытующий взгляд. – В районо действительно лежит на подписании проект о закрытии нашей школы…
– Как о закрытии? – растерянно хлопаю глазами. – А как же… Меня ж распределили…
– Распределили, – он встряхивает волосами, – и знаете что? – Михаил кладет ладони на стол, и почему-то этот жест вселяет спокойствие и уверенность. – Вы напекли отличные оладьи!
ЧТО? Это он сейчас вообще о чем?
Михаил явно не собирается развивать тему бюджета. Переводит взгляд на Лизу, а та смущенно улыбается.
– Спасибо, дочка, – говорит он таким голосом, что у меня все тает внутри.
– Спасибо, Инга, – обращается ко мне.
Тон его меняется, но глаза…
Что-то в них мелькает… Глубокое, теплое, загадочное… Уверена, что в этот момент он думает о чем угодно, только не об оладьях.
.
Михаил
Ух ты!
Краснеет!
Я встретил женщину, которая не разучилась краснеть!
Ну надо же!
Только вот…
Черт возьми, что в моей фразе такого, чтобы от нее краснеть?
Нет, девочка действительно интересная, но…
Я давно себе пообещал, что никаких женщин в моей жизни не будет. И уж тем более, никто больше не посмеет приблизиться к Лизе.
Так что…
Вы, милочка, учительница, репетитор, гувернантка, няня… И никто больше.
А няни эмоций по отношению ко мне испытывать не должны.
Няни – это нанятый персонал.
Никаких личных отношений.
Да, она порядочная, да, она нашла подход к Лизе.
Ну что ж. Я ей за это отплачу. И не только деньгами.
Разберусь, что происходит со школой.
Кажется, ей действительно не все равно.
Другая уже б уехала, а эта… Ждет готового…
Не знаю, понимает или нет, что она теперь очень сильно поперек горла тем, кто решил школу закрыть?
У них все так гладко сходилось.
Здание аварийное, учитель вышел на пенсию, нового нет…
А тут о-па! И есть учитель!
Как бы не случилось с девчонкой чего.
Архаровцам своим я вопросики на эту тему закинул.
Пусть служба безопасности поработает.
А москвичку эту я пока придержу у себя.
Тут, в моем доме, к ней с угрозами не полезут.
Кстати, раз уж она все равно живет с нами…
– Я хотел вам предложить… – смотрю на нее максимально по-деловому. – Будет ли вам интересно позаниматься с Лизой. Вы так удачно нашли к ней подход, – перевожу взгляд на дочку, которая кажется удивленной. – Она смышленая девочка, и мы с ней много говорим о природе и решаем разные задачи, но… – снова смотрю на Ингу, которая выглядит смущенной. – Вы не думайте, я вам заплачу.
– Что? – чуть не подскакивает. – За что? За что вы мне собрались платить? – аж задыхается от возмущения. – Я же… Она же… Я же у вас живу!
– Да, – киваю, – я вас сам пригласил остаться до того времени, как мы поймем, что происходит с вашей служебной квартирой.
– Да, – резко кивает она и снова краснеет.
Да что ж ты такая…
О чем ты сейчас думаешь?
Отчего смущаешься?
Что в твоей милой головке творится?
Женщины!
Когда-то я зарекся пытаться вас понять…
Хотя – кошусь на дочь, – я же собираюсь вырастить как раз женщину.
Черт!
Подстава, так подстава…
Вздыхаю.
– Давайте будем считать, что у нас взаимозачет? – пытаюсь улыбнуться. – Вы живете тут и пробуете подготовить Лизу к первому классу. Как вам план?
– Лиза мне очень нравится, – Инга протягивает ладонь и касается кончика носа моей дочки.
А та… Та улыбается!
Аж жмурюсь!
Это что, реальность?
Из моих мыслей меня выдергивает голосок учительницы:
– И я буду заниматься с ней в любом случае, – Инга смотрит на меня почти победоносно. – Но я очень благодарна вам за предложение. Пока непонятно, что там с моей квартирой, я с радостью его приму…
И опять краснеет.
  
Блин!
Что, ты правда такая?
– Будем мыть посуду? – возвращает меня к реальности моя доча.