Я больше тебе не враг (СИ)

Я опомниться не успеваю, как машина срывается с места и покинув территорию аэропорта, несется в противоположную сторону от города.
— Куда вы меня везете?
Он даже не думает отвечать.
— Куда. Вы. Меня. Везете, — цежу каждое слово.
Вряд ли Макс велел вывезти меня в лес и закопать под какой-нибудь сосной. Он не настолько зол… или настолько?
В зеркало заднего твида меня цепляет твердый, проницательный взгляд предупреждая едва заметным прищуром, чтобы не делала глупостей.
— Я требую ответа!
— Куда надо, туда и везу.
Вот и все. И сколько бы ни вопила, сколько бы не качала права, больше никаких подробностей не звучит. А машина тем временем сворачивает с загородной трассы на узкую дорогу с битым асфальтом. Ракитовые кусты постепенно уступают место березам, потом соснам и, наконец, мы и правда въезжаем в лес. Он плотной стеной подступает к дороге, нависает, закрывая и без того тусклое осеннее небо.
И кроме нас никого…
В голове мигом всплывают все просмотренные фильмы ужасов, и сердце тут же заходится в диком бое.
— Высадите меня! — требую, дергаю ручку двери. По-прежнему заблокировано, — немедленно выпустите меня!
Мужику хоть бы хрен. Он полностью игнорирует мой писк, продолжая вдавливать педаль газа в пол.
Мне на самом деле начинает казаться, что сейчас мы заберемся в непроходимую чащу, мне всучат лопату и отправят копать яму самой себе. Особенно это ощущение усиливается, когда с асфальта скатываемся на едва заметную, петляющую среди густого орешника, грунтовую дорогу.
Я пытаюсь вспомнить какие-то приемы самообороны, вспомнить как должна вести себя женщина, если ее насильно увозят, но мысли скачут бешеными сайгаками.
Я беспомощна, как младенец! Подавлена и мне чертовски страшно
И в тот момент, когда нервы не выдерживают, и я уже готова наброситься на этого мужлана и будь что будет, автомобиль выворачивает к высокому забору с колючей проволокой поверху. Из-за него выглядывает зеленая крыша незнакомого дома.
Ворота распахиваются, стоит нам только приблизиться, и машина неспешно въезжает во двор.
— Приехали.
— Что это за место?
— Это? — как ни в чем не бывало переспрашивает мужик, — твоя тюрьма.
***
Ну хоть не могила…
С тюрьмой как-нибудь разберусь.
Машина останавливается под навесом на заасфальтированном пятачке.
Тот, кто меня привез, выбирается наружу и приветственно машет встречающему. Еще один мужчина, то же незнакомый, но немного помоложе первого. Я не встречала их раньше в компании Кирсанова. Нанял? Или я не всех знала в его окружении?
Вопросов много, но вряд ли кто-то собирается на них отвечать.
Дверца с моей стороны распахивается:
— На выход.
Одарив своих конвоиров угрюмым взглядом, я молча выбраюсь из машины.
На улице еще тепло, но уже наносит осенней сыростью. Пахнет мхом, сопревшими листьями и хвоей, а еще почему-то грибами.
Пока меня ведут к дому, я тайком, стараясь не крутить головой, осматриваюсь по сторонам. Участок большой, забор окружает не только придомовую территорию, но и часть леса, теряясь где-то вдали между деревьев. Широкий передний двор в идеальном порядке – местами тронутая желтизной трава коротко выкошена, кусты подстрижены, а редкие сосны горделиво поднимают свои ветви к серому осеннему небу. Под ногами шуршит гравий дорожек, а где-то за пределами видимости сердито кричит лесная птица. Мне почему-то кажется, что она тоже ругает меня. В ее криках звучит упрек.
Сам дом в два этажа, сложен из добротных бревен, с большими окнами и открытой террасой на втором этаже. Эдакий рай для лесника, мечта интроверта, уставшего от людского гомона.
— Выступать без спроса за порог – запрещено, — совершенно ровным голосом сообщает тот, что помоложе после того, как поднимаемся на крыльцо.
Он распахивает дверь и, не думая о галантных манерах, первый заходит внутрь. Хлопает ладонью по выключателю.
— Что встала?
Тот, что позади бесцеремонно подталкивает меня вперед.
— Вас не смущает, что это похищение и насильное удержание?
— Нет.
Им похер. Они даже не пытаются этого скрывать.
 
— Когда я отсюда выберусь…
Если выберусь…
Одного взгляда на их равнодушные лица достаточно для того, чтобы растерять запал. Они тоже сомневаются в том, что я покину этот дом.
Интересно, чем руководствовался Кирсанов отбирая цепных псов и сколько заплатил им, чтобы безропотное подчинение? Вряд ли мне удастся как-то их уболтать и склонить на свою сторону.
— На второй этаж.
Второй этаж это такая себе новость – слишком высоко, чтобы выбраться через окно. Стараясь не показать своего разочарования, я послушно поднялась по широкой, добротной лестнице с тяжелыми лаковыми периллами.
Однако мой страх, относительно того, что через окно не выбраться, вообще оказался бессмысленным, потому что меня отвели самый конец коридора и запустили в крохотную комнату – три на три метра. Там была узкая низкая кровать, стол, стул, резная вешалка с тремя крючками, но не было окна.
Проклятье.
— Подъем в шесть. Еда по расписанию. Если надо в туалет – кричи, — хмыкнул сопровождающий, — если услышим – отведем.
Свиньи.
— Когда приедет Кирсанов?
Молчание.
— Мне нужно знать, когда приедет Максим!
Я стараюсь говорить твердо, но голос гадко подрагивает, выдавая слабость и испуг.
— Как посчитает нужным, так и приедет.
С этими словами дверь закрывается, и я остаюсь одна в своей новой комнате.
И правда тюрьма.
Сажусь на жесткую кровать, и пригорюнившись, упираюсь локтями на свои колени. Мне все меньше нравится происходящее, и все меньше веры в то, что удастся сбежать. Внутри кипит, хочется что-то сделать, совершить какой-то прорыв. Сокрушить угрюмую тюрьму и с флагом наперевес умчаться в закат. А еще больше хотелось истерить и бить кулаками в дверь с требованиями, чтобы меня отпустили.
Мне с трудом удается обуздать эти эмоции. Слишком нервные и бестолковые, чтобы быть полезными. Надо собрать себя воедино, успокоиться и хорошенько все обдумать, решить, что делать дальше.
Прежде всего надо бы осмотреться в этой обители зла. Узнать, есть ли тут еще люди, кроме этой парочки. Сколько выходов из дома, сколько выездов с огороженной территории.
Силюсь вспомнить, а щелкал ли замок, когда дверь заперли и не могу. Не обратила внимания. Поэтому поднимаюсь к кровати, крадусь к двери и тихо тяну за ручку.
Открыто.
Мне некогда думать о том, почему так вышло. Выскальзываю из комнаты, крадусь к лестнице, и на верхней ступени замираю, прислушиваясь к тому, что внизу. Голосов не слышно, но явственно раздается звон ложки по тарелке. Кто-то из них в кухне-гостиной. Мимо не проскользнуть – можно и не пытаться, но обратно я не спешу. Слушаю.
Спустя пару минут раздается скрип входной, и на одного персонажа становится больше. Они глухо переговариваются, я не могу разобрать все слова, но четко улавливаю:
— Ее надо покормить. Отнеси.
Черт! Сейчас еда – это последнее, что меня волнует. Аппетита ноль.
Но мне приходится поспешно ретироваться и вернуться в свою комнату. В конце аккуратно прикрываю дверь, чтобы никто ничего не заметил, и плюхаюсь на кровать лицом к стенке.
Вовремя!
Буквально спустя минуту на лестнице раздаются тяжелые шаги, потом в комнату входит один из моих тюремщиков и ставит на стол поднос.
— Тебе надо поесть.
— Не буду, пока не приедет Кирсанов, — я даже не оборачиваюсь.
— Голодовка может затянуться.
— Плевать.
— Как знаешь.
Он уходит, и я, прислушиваясь до посинения, снова не слышу, чтобы замок захлопнулся. А это значит, что надо выждать удобный момент, подгадать, когда никого из них не будет внизу, и покинуть этом место.
Глава 3
Нужного момента приходится ждать. Я битый час торчу возле приоткрытой двери и слушаю голоса и шаги, доносящиеся снизу.
Ничего полезного не звучит. Простые мужские разговоры: вчера смотрел матч, на выходных едем за город. Обычная человеческая жизнь. Если не считать того, что эти двое –мои конвоиры, а я в самой настоящей тюрьме.