Оборотни и документооборот, и Даша (СИ)

— Где я? — хмуро повторила вопрос.
— Мы в соседнем городе, — он заозирался по сторонам. — Это тоже мой дом, но я здесь редко бываю.
Ох, самоуверенный тип. Значит, если здесь есть прислуга, то ее капец, как мало. Запомним.
— И что же тебе надо?
— Все просто, — Лайон хмыкнул, поморщился от своей же скромной обстановки в подвале. Между прочим, сам посадил, сам и терпи. Стянув с себя сюртук, он расстелил его на земляном полу и устроился напротив. — Хочу доставить Крису столько же неприятностей, сколько он доставил мне. Ты его возлюбленная и будущая невеста, а значит, его слабое место.
Я аж подпрыгнула. Конфликт изначально был построен на романтических ожиданиях, стоило догадаться, что в роли невесты я буду более уязвимой. Чую, потом и волку от меня прилетит.
— Убить ты меня не хочешь, — загнула палец. — Была бы необходимость, не требовалось бы меня пленять.
Я во все глаза следила за его реакцией. Лев кивнул и выставил вперед подбородок.
— Ты успела потрепать мои нервы со своими нововведениями, но... — он махнул рукой. — С места в совете меня куда сложнее сдвинуть. Хотя, — губы мужчины дернулись. — Ты молодец, зашла с неожиданной стороны. Я позже и сам подумаю, как унять беснующихся жен заседателей.
— А цель? — недоумевала. — Цель-то какая?
Ну, положим, он меня держит взаперти, так фабрика все равно продолжает работать. Когда-нибудь де Ричмонд перестанет меня искать, де Эттвуд, возможно, даже обрадуется моему исчезновению, но Кейт и Юлианна, понабравшись знаний, не дадут утихнуть моим порывам. Да и Крис порядком извещен о планах.
— Какая ты неугомонная, — противный оборотень щелкнул пальцами и пояснил. — Захочешь жить, выйдешь за меня замуж. Будешь трудиться на благо моих, — он подчеркнул, — фабрик. На благо моих контор.
Все! Это финиш! Я окончательно ошалела. В жизни не была так популярна.
В мое плотное расписание из поклонников Лайон не вписывается. Кристофер, Дэниэл, что-то подсказывает, что и Дэрион, питают ко мне нежные чувства. Мне бы хоть с одним разобраться, куда льва впихивать?
Пора привыкнуть, что если ты приятная добрая девушка, то на тебя положат глаз не самые приятные и добрые люди. А могут и еще что похлеще положить. Пример недалеко сидит.
У меня фантазия обычно работает на совесть, но сегодня де Лиев меня переиграл и уничтожил. Замуж, тоже мне. В этом мире странный фетиш на матримониальные мероприятия.
— Ну, допустим, — подавила в себе протяжный стон. — А в чем смысл?
— Что же ты такая непонятливая, Дарина, — обескуражено ответил мужчина. — Крис забрал мою невесту, а я заберу его.
Да вы, батенька, перегрелись. На его месте я бы меня придушила бы. Тела нет, следов нет, и на нервы никто не действует. Нет, ну зачем такие крайние меры? Жену кормить надо, выслушивать ее мысли, исполнять желания. Или он думает, я в страхе буду изображать американскую домохозяйку пятидесятых? Народная мудрость гласит, что после свадьбы все комплименты из разряда «какая ты загадочная и необычная» превращаются в «не позорь меня на людях, ведьма».
— А время на подумать есть? — вопросительно взглянула на оборотня. — У меня же не каждый день жизнь настолько лихо меняется.
— До вечера, милая Дарина, — Лайон храбро пододвинулся к моему лицу и повторил то же самое громче и ближе. — До вечера. Приду со жрецом из храма, и нас обвенчают.
 
— Или упокоят, — пессимистично добавил Бали.
Де Лиев скривился Во-первых, в мой отказ он не верил. Хотя изрядно устав в качестве приманки, помощницы, начальницы, швеи, жреца и на дуде игреца, закралась шальная мысль об отдыхе. Мир волшебный, красочный, вполне возможно, останусь в роли привидения. Отдохну наконец-таки. Правда, отдыхать-то от слова «отдых», а не от слова «ох, черт, ножик в печень, никто не вечен». А во-вторых, видимо, не все так хорошо у него в конторе, раз ему супруга как кризисный менеджер понадобилась.
— Я все сказал, — оборотень поднялся с насиженного места и подхватил пиджак.
Опять затворил мою темницу и оставил в полной темноте. Пес сутулый, мог бы мне хотя бы подстилку какую предложить. Восседать на холодном полу надоело.
Попадется мне деса де Сокрей и ее муженек. Будут исключительно пальцами ног кляузы строчить, потому что руки я им переломаю.
— Ты бы о спасении думала, — фыркнул ротвейлер. — Или смирилась с ролью послушной женушки?
— Нет, — буркнула и действительно размышляла над ситуацией. — Но мы-то в плену.
— И что? — не сдавался фамильяр. — Угрожай ему. Тебя почему в Москве никто замуж не брал?
— Почему? — изумленно поглядела на собаку.
Не то чтобы я с ним парней обсуждала, но иногда можно и прислушаться.
— Ты всех своих избранников деспотическим грубым характером подавила.
Так это в Москве, а в Гроунвуде мужчины с тягой к мазохистским удовольствиям проживают.
— Нет, это не пройдет, — замотала головой.
Либо я доверюсь Кристоферу, и он каким-то чудом меня спасет... Либо попытаюсь выбраться сама.
Я не из тех, кто сидит сложа руки, но выхода не видела. Попробую набраться сил и справиться с проблемами по мере их поступления.
Не будет же де Лиев ответ из меня клещами вытаскивать в присутствии постороннего священнослужителя? Они наверняка клятву какую дают, всем помогают. Если ничего не получится, всегда успею стать вдовой. Как показала практика, я бытовой инвалид, и изготовление ядов под видом грузинской кухни дается мне без особого труда.
Минуты бесконечно тянулись и превращались в такие же бесконечные часы. Сколько я просидела в заточении, не имела никакого понятия, но послушалась советам внутренних часов. В каком бы мандраже ни была от скорой свадьбы, но спать я хотела больше. Если человек на ответственной должности, пятилетку за четыре года проходит, то, соответственно, плохо высыпается. Ура, социализму и сезонной депрессии.
Но интуиция не дремала. Обычно во сне я напоминаю мертвого фараона, лежу на спине, скрестив руки, не двигаюсь и не издаю никаких звуков. Прислонившись к теплому телу Бали, который тоже недолго ломался и принял-таки объятия Морфея, всхрапнула с такой силой, что вмиг приободрилась. И Пушка с фамильяром заодно приободрила.
— Эй, ты чего, кого женят? — еще досматривал сон мой пушистый друг.
— Пока никого, — притихла я, услышав, как издалека раздаются знакомые шаги. — Жених идет.
— Ой, дурак, — как-то сочувствующе прошептал ротвейлер.
На дальнейшие беседы времени не осталось. Вошел сияющий де Лиев, а за ним семенил небольшого роста пузатый мужчина в длинном белом балахоне.