Оборотни и документооборот, и Даша (СИ)

Эх, нет здесь компьютера с графическими программами.
— Думаю открыть ресторан, — произнесла, наблюдая за реакцией оборотня.
Он не проникся, помрачнел. А все из-за того, что Гроунвуд слыл курортным городишкой, и здесь таких мест было навалом.
— Подождите, — похлопала его. — Это не такой ресторан. Он рассчитан на рабочий люд и десаев. Кухня и столы будут под открытым небом. Повар станет готовить на специальной жаровне, а люди издалека почувствуют запах.
— Дарина, вы казались мне разумной, — прервал меня де Ричмонд.
— Вы просто не пробовали, — я обиженно топнула ногой. — Представляете, какие ароматы пойдут по улице, едва мой работник поставит мясо на вертел?
— Я ощущал, — досадливо поморщился мужчина. — Я вас за этим и застал практически.
— Это были хинкали, — закрыла лицо рукой. — Я пока сама не разобралась, как их готовить. Это не шашлыки.
— Что? — не понял мужчина. —Такое ощущение, что вы не из нашей страны. Сыпете непонятными словечками и воспитываете меня.
— Я про вас то же самое могу сказать, — просопела и почувствовала, как сердце забилось быстрее. Не зря говорили, что волк не дурак. Он явно что-то чувствовал. Я без местного образования с кучей новомодных идей и с повелительными нотками. Пару дней, и он догадается. — Считайте, что я из сказки.
— Вас оттуда выгнали? — не заржавело за ним.
Собака сутулая, в детских мечтах я была феей, исполняющей желания, сейчас же я демон, который сам желает умертвить жертву в кругу ада.
— Все! — выкинула ворох бумаг, лежащих передо мной. — Это регламент стряпчего, а вы, — ткнула пальцем в волка, — разбирайтесь как хотите.
И ушла, цокая каблуками.
За несколько недель я успела заработать на мечту. По счастью, аренда в Гроунвуде стоила намного меньше, чем моя зарплата и любое что-то подходящее в Москве. С таким курсом валют я еще подумаю, а надо ли возвращаться в обыденный мир без магии и надоедливого самца.
Кристофер за мной не вышел, видимо, собирал по полу разбросанные документы, а я решила, что мне стоит прогуляться на второй этаж. Точно знаю, что Дэрион и Колтон не бросят меня на произвол судьбы. Дождавшись, когда последний проводит плачущего деса, заказывающего надгробие, я приблизилась.
— Очередной памятник? — посмотрела на него.
— Да, милая, — мы очень быстро отбросили церемонии и стали общаться, как друзья. — Помимо вашей фабрики и камней, мое искусство больше никому не нужно.
— А я ушла от де Ричмондов, — посетовала я. — Так что будешь работать напрямую.
К сожалению, Колтон быстро просчитал, кто именно сдает ему помещения.
— Дарина, ты чудесная женщина, но...
— Не разглагольствуй, — прервала его начинания. — Я как раз думаю, что с этим делать.
— Хочешь основать что-то свое? — удивился десай.
—Именно, думаю, как можешь пригодиться ты.
Вряд ли Кристофер пристрелит лошадь под собой, а точнее, уволит Вортингона. Все-таки тот наносил герб и родовое имя на все изделия. С другой стороны, многие понимали, что маг верен мне, а не оборотню.
— Я маг по железу в десятом поколении, — добавил мужчина.
— И я тебя очень ценю, — похлопала его, а в голове стал зарождаться новый план. — Не переживай, — крикнула ему, — я еще калькулятор не запатентовала.
 
Это же какое полезное изобретение, да деса де Орденберг меня живьем сожрет, что я с ней не поделилась. Она-то до сих пор считала прибыль на старых счетах.
Дэрион по своему обыкновению отсутствовал. Я его не третировала. К дедлайнам его вещи превосходили все идеи, пока тот не встретился со мной. А я требовательный заказчик.
В плохом настроении пришлось вернуться домой. К тому же на меня налетела кухарка, отчитав за бардак. А я, как это ни странно, ничего не смогла съязвить, получила-то за дело, погнавшись за единорогом, тьфу ты, за волком позорным. А он... А он... Детище мое обидел, неразумной меня назвал. Как там в известном меме говорилось? Художника, в моем случае повариху, обидеть может каждый, не каждый сможет убежать.
Уныние и скорбь не сходили с лица, и из-за этого заволновались Бали и Кейт. Вкратце я описала ситуацию, отчего, не сговариваясь, мои собеседники прыснули и переглянулись.
— Иногда ты такая болонка, — пожурил меня фамильяр.
Мелкие породы он не очень-то уважал за нрав и визгливый лай. Хотя по мне, чья бы корова мычала. При агрессивно настроенной кошке он картинно прыгал в мои худые, словно соломинки, руки и активно подвывал.
— Эй, я не пойму, на чьей вы стороне? — громко возмутилась, переводя глаза с одного на второго собеседника. — Кристофер меня обидел вообще-то.
Кейт явно умилилась, но посочувствовала.
— Даш, — приблизилась молодая оборотница, усаживаясь рядом и гладя меня по руке, — ты постоянно забываешь, куда попала. В Аридии принято опекать женщин и отговаривать их от необдуманных поступков. А дес де Ричмонд наверняка в шоке пребывает от твоей деятельной натуры и то, что ты вся такая уверенная и... — девушка запнулась.
— Конченая, — услужливо подсказал пес.
Поверхнувшись, зло посмотрела на зубастого друга. Видимо, придется заняться его воспитанием.
— Ты когда таким ехидным стал? — поиграла бровями. — На диету решил сесть и в будке ночевать?
Судя по слюнявой морде, с угрозой я попала в цель. Погода в Гроунвуде портилась, и дожди с грозами становились все более частым явлением, возможно, по моей вине.
— Так что, — продолжила Кейт, не замечая нашей перепалки, — он удивился и прибежит извиняться.
— Я еще подумаю, — забурчала я и сложила руки на груди.
Обладая скверным и властным характером, наблюдая, как начальник на работе мямлит и не может приструнить окружающих, да что далеко ходить, тут и де Эттвуд примерно таким же отличился, мечтала прийти в контору, где все будет работать словно часы под умелым руководством тирана. Вселенная услышала мои мольбы. Мне не понравилось.
В следующий раз, когда что-нибудь загадаю, подробную спецификацию напишу с качественными характеристиками и с процентами. Ну, и если совсем глубоко покопаться, повела-то я себя как форменная дура. Куда делось все мое самообладание? Может, де Ричмонд в чем-то прав? Я неразумная?
В грустненьких мыслях заснула, пустив Бали в кровать. Меня мучили кошмары со мной, Машей и волками в главных ролях. Сестра звала к себе и просила помочь, а из ее рук выпускалось ядовитого зеленого цвета свечение. Я ворочалась, сминала подушку, и, наконец, больно упала на пол.
— Ауч, — прошептала тихо и обернулась.