Изгои. Часть вторая (СИ)

— Останемся здесь до завтра. Сходим на праздник, развлечемся, — ответил Луцык.
— А вдруг там будет скучно?
— Тогда поскучаем вместе с остальными.
— Ребята! Смотрите! — вдруг раздался голос Кабана. Он застыл на месте, указывая пальцем вдаль.
Там угадывались силуэты четырех пацанов на самокатах.
— Вот они. Четыре всадника Апокалипсиса! — сдавленным голосом произнес Кабан.
  
— Спа-салон, самокаты… Что дальше? Вейп и Tik Tok? — довесил Луцык.
— Трындец гармонии мира. И куда смотрит Дарьяна? — подвела черту Джей.
День рождения заступницы поселения отмечали с размахом. На площади собрались все жители Дарьяны. Всюду слышался звонкий смех. На широких дощатых столах, накрытых белоснежными скатертями, стояли глиняные кувшины с морсом и тарелки с пирогами. Сдобу дарьянцы пекли такую, что за уши не оттащишь. Нежное, воздушное тесто таяло во рту, а темная начинка по вкусу напоминала густой шоколадный пудинг.
— Сейчас лопну, — сказал Кабан, доедая четвертый кусок пирога.
— Смотри, обожрешься еще, придется тебя откачивать, — предостерег Луцык.
— Не беспокойся. У меня отличное пищеварение. Я как-то на спор в деревне съел ведро зеленых слив, и все нормально улеглось.
— А на что спорили?
— На семь фофанов.
— Как-то мелковато.
— Ну не скажи. Парень, с которым я держал пари, ставил такие чилимы, что мозги из ушей вытекали.
— А я однажды съела на спор восемь хот-догов, — гордо заявила Джей.
Мужчины подозрительно поглядели на ее фигурку.
— Врешь же, — хмыкнул Кабан.
— Нисколечко.
— Наверное, это были какие-то крошечные хот-доги.
— Для гномиков, — поддакнул Луцык.
— Не надо грязи, это были нормальные хот-доги! — заявила Джей.
— Да, да такие…с детскими сосисками…
— А что и такие бывают?
— Угу. Маленькие совсем. На них так и написано «Сосиски детские».
— Надо же, до чего дошел прогресс.
— А по вкусу как?
— Без малейшего понятия.
— И кто такое чудо выпускает?
— Да все кому не лень. «Велком», «Мираторга», «Вязан…», — тут Луцык остановился, скользнул взглядом по руке Кабан и задумчиво продолжил. — «Вязанка». Кстати, а где твоя повязка, Кабан?
На руке друга она и в самом деле отсутствовала.
— Излечился, — ответил он
— Мумие? — догадался Луцык.
Кабан налил в стакан красного морса и сделал большой глоток:
— Оно самое. Мгновенно все прошло. Только два пальца болят до сих пор и в запястье постреливает. Мне сказали, это из-за того, что рана была запущенной. Через месяц-другой пройдет.
К ним подошла Гюрза и радостно сообщила:
— А я со спа-процедур!
— И как там?
— Потрясно! Массаж, ароматическая ванна. Просто прелесть! Кожа на лице стала как новая.
— Змея меняет шкуру, но не натуру, — шепнул Кабан на ухо Луцыку, отчего тот прыснул со смеха.
— Что ты вечно ржешь? — поинтересовалась Гюрза.
— Да так. Смешинка в рот попала. Ты лучше вот что скажи, шоколадное обертывание было?
— Не было.
— Можешь компенсировать это пирогом. У него как раз шоколадная начинка.
— Сладкое полнит и вызывает диабет.
Кабан как раз потянулся за следующим куском пирога, но после этих слов решил немного повременить.
На импровизированной эстраде появился музыкальный ансамбль. В его составе был Оскар — дарьянец, с которым Джей познакомилась на толчке и еще двое юношей. Один высокий. Другой низенький. Оскар держал бубен. Низенький играл на каком-то струнном инструменте, похожим на гусли. Высокий дудел на флейте.
— Поздравляем всех собравшихся с величайшим праздником! С днем рождения нашей заступницы. Славься, Дарьяна! Славься! Славься во веки вечные! — провозгласил Оскар.
И народ подхватил:
— Славься, Дарьяна! Славься во веки вечные!
Зазвучала музыка. Простенькая, но мелодичная.
— Хорошо лабают, — похвалил музыкантов Кабан.
— Да, красиво, — согласился Луцык.
— Эх, сейчас бы сюда наши инструменты из контейнера, мы бы вжарили рок-н-ролл! — мечтательно произнесла Джей.
— Не думаю, что я справлюсь с басом, — заметил Кабан.
— Из-за руки?
— Ну да.
Очередная зазвучавшая композиция была бодрой и задорной. Определить ее стиль не представлялось возможным: напоминало нечто среднее между финской хумпой и фокстротом. Едва грянули первые аккорды, дарьянцы кинулись в пляс. Волна всеобщего веселья захлестнула всех присутствующих. Они танцевали парами, кружась и вращаясь.
Луцык протянул руку Джей:
— Можно вас пригласить на танец, прекрасная незнакомка?
— Хо-хо, какой вы настырный, парниша, — кокетливо прикрыв лот ладошкой, произнесла она голосом Эллочки-людоедки, и они присоединились к остальным плясунам.
Кабан посмотрел было на Гюрзу, но она злобно прошипела:
— Даже не думай, жирдяй!
Вскоре ей нашлась пара в лице высокого шатена с выбритыми вискам и васильковыми глазами, и они отдались стихии танца. Левшу же пригласила скуластая девица, чем-то похожая на молоденькую Киру Найтли. А Кабан так и остался в одиночестве. Он был расстроен и решил утешить себя кусочком другим пирога. Но только он направился к столу, как за его спиной раздался скрипучий голос:
— Юноша, почему ты не танцуешь?
Он обернулся и увидел низкорослую морщинистую бабульку с седыми, до плеч волосами и крючковатым носом. Это была настоятельница поселения Веда-Милана.
— Да я, честно говоря, не любитель танцулек.
— И зря. В твоем возрасте надо жить полной жизнью. Развлекаться, танцевать.
— Ну не такой уж я и молодой…
— А сколько тебе годочков тюкнуло?
Кабан назвал свой возраст. Веда-Милана противно захохотала:
— Совсем мальчик! Надеюсь, ты не откажешь мне в танце?
Он хотел было сказать ей «нет», но правила вежливости никто не отменял: ведь перед ним находилась главная дарьянка, и отказ мог бы прозвучать как оскорбление. И Кабан ответил согласием.
Старушка оказалась весьма энергичной. Она отплясывала так, что дала бы фору любой молодой танцовщице. Ее партнер, кружась в бешеном танце, поймал себя на мысли: «Как же низко я пал, как низко…»
  
06. Астральное путешествие
 
После плясок рослый мужик с рябым лицом притаранил толстую дубовую бочку, до краев наполненную густым пахучим варевом, и поставил ее на стол. Нацепив кухонный фартук, он вооружился деревянным половником и многозначительно объявил:
— Становитесь в очередь, уважаемые дарьянцы. Да не толкайтесь, всем хватит.
Тут же образовалась очередь, в которой каждый держал в руках какой-либо сосуд: кружку, тарелку, крынку.
— А что там в бочке? — поинтересовался Луцык у стоящей рядом белобрысой девицы в солнцезащитных очках.
В ответ раздался таинственный шепот:
— Причастный настой.
— Чего-чего?
— Напиток, предназначенный для использования в таинстве причастия.
— Снова не врубился.
— Причастие — это такое таинство. Оно дает возможность человеку соединиться с нашей заступницей Дарьяной.
— А голос Вселенной я услышу?
— Возможно.
Луцык обернулся к Джей:
— Слыхала? Давай, что ли, и мы причастимся.
— Мне не впервой. Подружка как-то пыталась приобщить к православной вере. Я и сходила несколько раз за компанию.
— И что?
— Когда исповедовалась у батюшки и причастилась, меня словно бы обдало жаром, а потом холодом. А глас в голове молвил: «Ангелина, теперь мы вместе — одно неделимое. Ты — моя цитадель»…
— Погоди, погоди. Почему Ангелина?
— Это мое крестильное имя. В святцах нет Анжелики.
— А, понятно. Рассказывай дальше, очень интересно.
— Луцык, ты дебил или претворяешься?
— Я не дебил.
— То есть ты не догнал, что я просто прикалываюсь?
— А ты это сейчас типа шутила, да?
— Да!
— И ты никогда не причащалась?
— Причащалась, но никаких голосов не слышала.
— А что с тобой было?