В трех шагах (СИ)
Зима с ее морозами заставляла противоборствующие стороны сражаться за каждый населенный пункт. А там даже такие танки могли стать жертвой умеющей воевать пехоты…
Глава 53
— У русских на этот счет есть поговорка — «пошли за шерстью, вернулись стриженными». Так стоило поднимать из берлоги медведя, и ждать от него благодушного настроения.
Маннергейм усмехнулся — последние дни он чувствовал себя плохо, года ведь преклонные, но больше всего его вымотала война, вернее ее итог для финского народа, который отправился в изгнание. За эти дни он видел многие тысячи людей, что проходили мимо него, с отчаянием ступая на лед Кваркена — неширокого, всего в восемьдесят километров, пролива, отделяющего Швецию от Финляндии. Мотали гривами невысокие кони местной породы, что волокли за собой тяжело груженые сани, изредка проезжали автомобили — с детьми, с барахлом. А вот провозить тяжелые грузы было рискованно — лед в центральной части Ботнического залива был непрочным, несмотря на то, что «ледовую трассу» готовили почти месяц, когда осознали, что русские могут выйти к шведской границе. Два десятка машин уже провалились в полыньи, ведь приходилось зачастую ехать в бураны, и водители просто сбивались с дороги. Хорошо, что последнее время прекратились бомбардировки — германские истребители прикрыли Ваасу, летая с аэродромов у шведского города Умео. Но даже они не помогут, когда русские подтянут тяжелую артиллерию, и всерьез возьмутся за штурм города, последнего, который остался у финнов на побережье.
Вчера «рюсся» овладели Турку, взяв город после ожесточенного штурма, но до этого долго обстреливали его из артиллерии, не жалея снарядов. Но оттуда эвакуация проходила на транспортах, выход обеспечивали ледоколы, а прикрывали шведские и финские броненосцы. Последние сами могли ломать лед, их корпуса имели специальную форму. Именно из Турку было вывезено сотни тысяч финнов, практически все население столицы. Оставаться под властью русских никто не захотел — слухи о массовых депортациях в Сибирь оказались истинными, так оно и было. И на милосердие рассчитывать уже не приходилось — в прошлую зиму из тридцати тысяч русских солдат, попавших в плен, от голода в лагерях умер каждый четвертый, и Советы ясно дали понять, что такое умерщвление не сойдет с рук. Как и то, что в сентябре финские солдаты депортировали из Карелии все население, когда стали отходить под натиском армий маршала Кулика, немного не дойдя до Петрозаводска. И все — Москва сейчас усиленно раздувала пропагандой все эти, безусловно, прискорбные явления, и финны понимали, что мстить будут всем поголовно. Начался «великий исход» — Суоми осталась без жителей, если не считать Аландские острова, отделяющие Балтику от Ботнического залива, и Ваасу, который финны были настроены защищать до конца, получая от шведов помощь, благо близко. И шведы постоянно прибывали по льду, их численность составляла уже двадцать тысяч солдат и офицеров. Все дело в том, что это финны именовали город Вааса, а вот его историческое название Ваза, в честь династии шведских королей. И жители в провинции Остроботния на треть шведы, проживающие в ней с незапамятных времен, да и сам маршал Маннергейм принадлежал к их числу. А потому борьба за город и провинцию была яростной, благо за спинами имелась «ледовая трасса». А если до весны не придет от немцев обещанная помощь, то войска отойдут на архипелаг Кваркен. Эти острова уже превращены в мощный укрепрайон, с которого просто так не выдавишь гарнизон, требуется проводить настоящую десантную операцию, все же пролив в узком месте несколько километров. И даже если удастся зацепиться за плацдарм, то начнутся ожесточенные бои, шведам и финнам терять нечего, и отойти на западный берег невозможно.
Высадить десант на Аландские острова у русских уже не получится — относительно далеко от финского побережья, и полностью заняты шведскими войсками, ведь жители архипелага поголовно шведы, имевшие особый статус в Финляндии. А сейчас острова переданы королевству в знак добрососедских и союзнических отношений, а проще говоря, за всю ту помощь, которое королевство оказало своей бывшей провинции. Да и вообще, скоро Финляндии как независимого государства не будет — в Стокгольме состоится заседание шведского риксдага и финского сейма, на котором будет объявлено об унии, той самой унии, которую следовало принять два года тому назад. Но нет — у финских политиков взыграли реваншистские настроения, мечта о «Великой Финляндии», в состав которой немцы разрешат включить всю Карелию и Кольский полуостров, полностью отбила разум.
— Тогда было хорошо делить шкуру неубитого медведя, а сейчас каково, когда косолапый ударил лапой, — пробормотал Маннергейм, пребывавший в отчаянном положении. Он поклялся не покидать финскую землю, категорически отказавшись следовать в Швецию. Но войск на обороне Вазы вначале мало — вся финская армия сейчас представляла жалкое зрелище, потери оказались чудовищными. От прежних полнокровных дивизий остались сводные полки неполного штата, переименованные в трех батальонные бригады слабого состава, причем только половина солдаты, остальные ополченцы, включая призванных женщин. Однако с прибытием шведов, а в королевстве прошла мобилизация, ситуация в последние дни кардинально изменилась — ополченцев, как негодный к войне элемент отправили на строительство укрепрайона, или вообще на тот берег, чтобы под ногами не путались и хлеб зря не ели. Бригады стали четырех батальонными, наполовину из шведов и финнов, ведь последние имели огромный боевой опыт. Эвакуированные из Турку войска будут переброшены частью сюда, другой половиной в Торнео, чтобы наступать от шведской границы. Там уже сосредоточилась группировка из десятка дивизий, из них две германские.
— Если бы они у меня были под рукой месяц назад, мы бы остановили большевиков. А так шведы зашевелились только тогда, когда увидели «рюсся» у своих пограничных столбов. Это и для них урок!
Маннергейм оскалился — нечаянно глотнул холодного воздуха, стало плохо. Но теперь у него не было того тупого отчаяния, что раньше, хотя на душе «кошки скребли». Маршал понимал, что большой помощи Гитлер уже не окажет — русские на Донбассе окружили сразу две германские армии, пусть неполные, но две. И если похожий случай под Демянском он воспринял как случайность, то здесь уже проявилась закономерность…
«Истинные арийцы, характер нордический» — полуостров Ханко (Гангут), июль 1941 года. Но это не финны, и не немцы, а шведские офицеры, что в очередной раз за два года явились на войну с русскими. И таких «желающих» было немало…
Глава 54
— А ведь ты прав, Грегори — атомная бомба дает больше шансов слабейшей стороне, а не сильнейшей. А есть US NAVY, флот, как ты сказал, по окончанию войны равный всем другим флотам в мире, а четырехмоторных бомбардировщиков столько, сколько у вас одномоторных штурмовиков. Этого вполне достаточно, чтобы доминировать на океанах. Зачем тогда атомная бомба, совершенно незачем ни нам, ни тем более кому-то еще, кто может ее применить уже против нас. Не нужна, совсем не нужна…
Кулик внимательно слушал президента — тот не шутил, говорил серьезно, да какие могут быть шутки при обсуждении такого вопроса. Ведь специально вывез его в Форт-Росс, вроде как на экскурсию с пикником, а на самом деле подольше от соглядатаев, в то время как Жданов с Уоллесом вели переговоры о дополнительных поставках по ленд-лизу, а военные занимались своими делами, обсуждая планы совместных действий. А тут вроде как барбекю, где готовили стейки два негра, Элеонора, супруга президента, что опекала своего мужа — пасторальная картина, какая уж тут «тайная встреча» за куском прожаренной говядины и бокалом крепкого виски.