В трех шагах (СИ)
Со строительством субмарин XXI-й серии Германия отчаянно запоздала, а на них действительно были революционные новшества, как в конструктивные, так и в самой постройке, которая проводилась секционно…
Часть вторая
Глава 20
— Товарищ Сталин, только радиограмма получена. Танки Орленко в Харбин ворвались, за ними Романенко со всей армией накатывает — выдвинутые японцами резервы напрочь растрепали!
Маршал пребывал в возбужденном состоянии — прорыв 6-й танковой армии был осуществлен во всю глубину, причем выдвигаемые противником подкрепления просто сметались на пути. И даже выдвинутые самураями несколько групп «панцер-ягер» им не помогли — советские танкисты уже знали чего от них ожидать, много было ветеранов повоевавших с немцами. Но ситуация несколько напрягала, если не сказать больше — несомненно, что из Германии поставки противотанковой артиллерии идут вполне серьезным потоком, а это грозит нешуточными проблемами будущим летом, до мая остается чуть больше трех полных месяцев. Танки с противоснарядным бронированием японцы в ближайшее время не создадут, дюймовая «нашлепка» ситуацию не изменит, даже два дюйма дополнительной брони все эти вариации «Чи-ха» не спасут от бронебойного снаряда длинноствольной «гадюки». А это означает только одно — в наступление с решительными целями японцы не перейдут, нет у них стоящего инструмента для прорыва обороны, тем более части РККА имеют избыточное число противотанковых ружей, которые быстро и эффективно выводят всю японскую бронетехнику, что защищена только противопульным бронированием. А «сорокапятки», которых дюжина в каждом стрелковом полку, выбивают азиатские «панцеры» примерно также как танкетки Pz-I, которых сейчас на фронте не встретишь, как и «двоек» с чешскими легкими танками. А тут в Маньчжурии, словно время застыло до монументального состояния — японцам нечего противопоставить русским танкам кроме германских же противотанковых пушек.
— Вы меня обрадовали, товарищ Кулик, и оправдали доверие партии и правительства. Представьте генерал-лейтенанта Орленко к званию Героя Советского Союза, и поздравьте от меня его танкистов-гвардейцев.
— Сегодня же отправлю самолетом в Москву представления, — Кулик все понял правильно, какая тут может быть ошибка или оговорка. За взятие важнейших городов награды так и дают, индивидуально и коллективно, с почетными наименованиями для отличившихся частей и соединений. Так что появился 5-й гвардейский Харбинский механизированный корпус, слова Верховного главнокомандующего следует воспринимать именно так.
— Что у вас на восточном направлении, товарищ Кулик?
— Добиваем японцев в Муданьском укрепрайоне артиллерией, давим танками и огнеметами — истребляем, как только можем, товарищ Сталин. Но 1-я Краснознаменная армия уже прорвалась вглубь, накатывает на Харбин, а 25-ю направили на Гирин. Японские гарнизоны по Амуру и Сунгари окружены, сейчас они добиваются, а местность «зачищается». Крупных формирований противника уже нет, японцы успели вывести часть соединений заблаговременно, части Приамурского фронта вели бои с не более чем тремя пехотными дивизиями совокупно, действовавших против наших корпусов полками или даже побатальонно.
— Это хорошо, товарищ Кулик, что ваши войска добились таких успехов. Держать в Маньчжурии три фронта уже нет смысла, а потому есть Предложение Приамурский фронт расформировать, а товарища Пуркаева назначить командующим Приморского фронта вместо заболевшего генерала Смородинова, которому надлежит отбыть в Москву на лечение, и пребывать в распоряжении Генштаба. Армию будут перераспределены между фронтами — 2-я Краснознаменная будет у Малиновского, а 15-я у Пуркаева. Как вы относитесь к предложению Ставки, товарищ Кулик?
— В целом оно отвечает сложившейся ситуации, — Кулик все прекрасно понимал — решение уже принято, и не собирался «лезть в бутылку». Нечто подобное собирался предложить и сам — после соединения ударных группировок Забайкальского и Приморского фронтов Приамурский остался глубоко в тылу. А с занятием всей северной части Маньчжурии, огромная фронтовая линия сократилась втрое, так что надобность в нем полностью отпала.
— Предлагаю действующие на Сахалине и Камчатке силы объединить под единым командованием, с подчинением замнаркома флота адмирала Исакова, и вывести из состава Забайкальского все наши части в Монголии, образовав там отдельную конно-механизированную армию с подчинением непосредственно мне как главнокомандующему…
— Вы меня несколько опередили со своим предложением, товарищ Кулик, именно это предложение исходит из Ставки. Все действующие в Монголии части передаются под командование генерал-полковника Городовикова, который уже прибыл в Улан-Батор для введения в курс дела маршала Чойбалсана, которому он переходит в подчинение. Все наши части, находящиеся там, будут действовать исключительно как «монгольские», и для их доукомплектования следует отправить из частей красноармейцев азиатских народностей. Надеюсь, вы меня правильно понимаете, товарищ Кулик?
— Так точно, товарищ Сталин, немедленно через аппарат политуправления передам соответствующее распоряжение.
— Вам необходимо как можно быстрее освободить территорию Внутренней Монголии, как и Маньчжурии, впрочем. Мы не воюем ни с императором Пу И, ни с князем Дэ Ваном, состояния войны между нашими странами не объявлено. Мы лишь помогаем этим странам вернуть настоящую независимость, убрав оттуда японских колонизаторов. И не собираемся ничего менять в их внутреннем укладе. А товарищу Меркулову будут даны соответствующие указания ни в коем случае не вмешиваться в деятельность признанных нами правительств. Если что-то ему будет непонятно, то укажите ему как старший товарищ на тонкости политического момента, которым необходимо соответствовать. И еще одно — всех белогвардейцев, проживающих по линии КВЖД и эмигрантов, наших бывших соотечественников, не подвергать арестам и репрессиям. Всем офицерам и красноармейцам в разговорах с ними показывать доброжелательность. Виновными считать только тех, кто служил японцам, нашему врагу — но по каждому случаю провести разбирательство вместе с маньчжурскими властями. И еще одно — китайскую границу с Маньчжурией и Внутренней Монголией не переходить до получения от нас соответствующих указаний.
Вот теперь все стало на свои места — Сталин четко указал, что «советизации» Маньчжурии и Внутренней Монголии пока проводиться не будет. Наоборот, требуется выполнять все политические формальности, причем скрупулезно, раз разрешено унять при необходимости рвение первого заместителя наркома НКВД, государственного комиссара госбезопасности 2-го ранга Меркулова. Видимо, в Москве в последнее время серьезно изменили планы по отношению к «товарищу Мао» и гоминьдану…
Советские войска вступили в Харбин — в далеком 1945 году самый многоязычный город, что вообще абсолютно не свойственно современному Китаю. Да и многие местные жители тогда являлись отнюдь не китайцами…
Глава 21
— Мы потеряли половину вылетевшей авиагруппы, сейчас на взлет пойдут все самолеты, что остались. Позвольте мне повести их в бой.
— Я хорошо понимаю вас, Футида, но вы полетите без бомб — ваша задача скоординировать атаку ударных групп, и сфотографировать результаты. Истребители с «Рюдзе» вам в прикрытие — мы должны точно знать, какие потери нанесены американскому флоту. Но не только это — установите максимально точно, какие у Гуадалканала вражеские корабли, тип и количество. Ночью к острову подойдут линкоры адмирала Ямамото, они прикроют как высадку десанта, так и дадут бой, если американцы решатся на генеральное сражение. И постарайтесь определить их повреждения. Это очень важно, Футида, так что постарайтесь вернуться живым, мы и так многих потеряли сегодня, и еще не потопили ни одного вражеского авианосца.