Аксель. Новая жизнь (СИ)

— Да.
— Он сто процентов твой!
— Не лезь не в свое дело…
— Он знает?
— Нет. И не должен знать! Поэтому закрыли тему. Рассказывай... Какие у тебя проблемы?
***
Жизнь совершенно нелогична. В восемнадцать лет оказаться на улице с тремя сотнями в кармане. Скитаться по друзьям, общагам, коммуналкам. Разгружать вагоны, что бы просто прокормиться. Карабкаться и вгрызаться в жизнь, сотни раз ошибаться, спотыкаться, связываться не с теми людьми. Много лет налаживать эту самую жизнь и в итоге наладить. Строить планы, пользоваться плодами того что удалось заработать. И тут ни с того ни с сего человек, который указал тебе на дверь херову тучу лет назад, вдруг включает тебя в завещание… Не десять лет назад, ни пять. А сейчас, когда его деньги больше не делают погоды в моей жизни.
  
Если бы ему удалось дожить до совершеннолетия Тимура, я бы никогда не узнал, что мог быть его наследником. Но он понимал, что не доживет, поэтому я здесь. Он осознано сделал меня — ублюдка, опекуном своего сына. Как насмешка! Мой отец всегда был слепцом. Он видел только красивых баб и породистых лошадей. Все остальное проходило мимо его взгляда. В отличие от него мне не понадобилось делать тест ДНК, чтобы понять, что Тимур мой.
Вот так, ни гадано, ни жданно, я стал отцом тринадцатилетнего подростка, которого увидел впервые. И все эти годы считал братом. Четырнадцать лет назад, ноль целая одна десятая доля процента погрешности только утвердили сомнения отца. Но, думаю, даже стопроцентный результат не смог бы его убедить в том, что мать меня не нагуляла. Он не хотел верить, а я не хотел ничего ему доказывать.
Брата я бы без зазрения совести передал матери-кукушке вместе с наследством. Это наследство стало костью поперек горла и не вызывало во мне ничего, кроме отторжения. А сына не смог... Понял, что он ей не нужен, и отказался от этой идеи. Ден догадался сразу. А меня ведь тоже молнией прошило, когда я его только увидел. Не думал, что такое бывает. Не мог отец не догадываться. Это просто невозможно! Я точная копия матери. Блеклые гены отца не смогли победить яркие цыганские гены матери.
Моя мать — метиска, унаследовавшая темные волосы и смуглую кожу от отца цыгана и тонкие изящные черты своей русской матери. Парадокс… Мой отец больше всего на свете любил женщин смешанных кровей и породистых лошадей. Вторая его жена, с которой у меня и случилась кратковременная связь, на зло ему, тоже была метиской. Тимур — точная копия меня и моей матери. От отца у него только отчество и фамилия.
Буквально за несколько дней нахождения здесь у меня сложились все пазлы. Судя по тому, как идут дела в комплексе. Его руководство никогда не гналось за прибылью. Комплекс едва держится на плаву. Теперь я уверен, что бывшая хозяйка была очередной любовницей моего любвеобильного папаши. Мимо такой бабы он точно пройти не мог. Единственное, в чем я еще не разобрался, так это то, для чего был этот трюк. Зачем ей понадобилось продавать свое дело именно отцу? Думаю, для того, чтобы в определенный момент он вернул ей его обратно. Но он не успел... Слишком красноречивым было отчаяние в глазах женщины, чтобы не понять того, что она не планировала уступать мне свое место.
Мое эффектное появление наделало шума. Все как с ума посходили с этими лошадьми. В один день на мою жизнь было совершено покушение сразу двумя девицами. Одна чуть взглядом не застрелила, а вторая чуть горло не перегрызла. Вот только первая успела заявить свои права на коня. А вторая оказалась менее проворной. Ее кобылу уже забрали. Да и не оставил бы я ее, как бы она не просила. Хотя она и не просила, а требовала. Настоящая истеричка, ничего общего со своей матерью. Если бы Светлана Олеговна не забрала ее, я бы вызвал санитаров. По этой дуре явно психушка плачет. Я не оставил бы ее лошадь не только потому, что та старая и больная, а потому, что не нужна она была своей несостоявшейся хозяйке. Как выяснилось позже, директорская дочь не слишком то ей дорожила.
Единственным светлым пятном в этой всей истории оказалась девушка, на которую не может наглядеться мой сын. А я даже в ее сторону смотреть не хочу. Точнее хочу, но не буду. За такой, как она, нужно ухаживать. А я предпочитаю не заводить длительных отношений.
— Егор! Ты домой собираешься или нет? — в приоткрытую дверь просовывается голова Тимура. Никуда от него не деться.
— Ты еще здесь?
— Ну так ты же отнял у меня мотоцикл!
— Такси никто не отменял!
Пацан недовольно морщится.
— Поехали! Я жрать хочу!
Твою мать! Его еще и кормить нужно! По пути домой заказываю пиццу этому оглоеду.
— Ты знаешь! Я никогда не думал, что она мне надоест, — выдает Тимур. — Тебе самому не надоело жрать где попало и что попало?
— Я привык.
— Слушай! Давай наймем кого-нибудь? В Москве у нас была повар…
— Мы не в Москве.
— Блин! Ну какая разница! Тебе что, денег жалко, что ли? Найди какую-нибудь тетку, которая пару раз в неделю будет приходить и готовить что-нибудь. Если тебе в лом. Я сам могу найти!
— Хорошо!
— Егор! Почему ты постоянно такой загруженный? Тебе бабло на голову свалилось, а ты ведешь себя так, будто великое одолжение делаешь, принимая эти деньги.
— Закройся, а!
— Все! Все! Молчу! — Тимур, насупившись, складывает руки на груди. С виду здоровый лоб. А внутри маленький ребенок. Вижу, что обижаю его. Наверное, я действительно с ним слишком резок. Ну никак не могу я принять сложившуюся ситуацию. Никак мне ее не переварить.
***
Звонок телефона будит меня далеко заполночь. Выматерившись, направляюсь на звук. Если этот засранец опять свалил куда-нибудь на гулянку. Я его просто придушу. И буду дальше жить спокойно. Наверное, снова во что-нибудь влип… Трубка валяется на кухне.
Абонент, пытающийся дозвониться мне, заставляет мой мозг пробудиться в один момент. Принимаю вызов.
— Егор Александрович, помогите мне, пожалуйста! Мне больше не к кому обратиться… — голос, покоривший меня с первого звука, звучит иначе. Дрожит, но от этого не перестает быть таким же бархатным и глубоким.
  
18
 
Были времена, когда мое тело ныло от физических нагрузок, а сейчас оно страдает без них. Приятная усталость истомой растекается по организму. Еще две остановки, и я буду дома... Мозг не перестает прокручивать в голове программу от первого заскока до финальной точки. Нужно как следует отработать курбет. Несколько дней болезни ощутимо ослабили руки. Голова сама прислоняется к прохладному оконному стеклу автобуса. Я устала и сегодня буду спать как убитая.
— Ульяша! Проспишь остановку! — по салону автобуса распространяется басистый голос водителя. Дядя Вова поглядывает в зеркало заднего вида, улыбается. Притормаживает на моей остановке. Подскакиваю с места. Спешу на выход. Я действительно успела задремать. — Устала — спрашивает водитель. — Как там твой Аксель?
— Спасибо дядь Вов! — благодарю за своевременное напоминание об окончании моего пути. — Устала немного, — улыбаюсь ему в ответ. — У Акселя все отлично! Как Снежана? Не скучает по лошадям?
— Скучает, — нараспев проговаривает водитель. — Привезу ее в какой-нибудь из выходных. Покатается…
— Привозите, — кричу уже в закрывающиеся двери автобуса.
Дядь Вова любит поболтать. Я знакома с ним с самого детства. Вот кто не изменяет любимой работе. Всю жизнь на одном маршруте. Снежана, внучка дяди Вовы иногда бывает в комплексе. Она не спортсменка, просто любит кататься и общаться с лошадьми. Без ложной скромности могу сказать, что за десять лет я сделала неплохую рекламу комплексу среди своих знакомых. Внуки и дети многих из них время от времени посещают клуб. А пару лет назад внук моего офтальмолога увлекся троеборьем. Замкнутого и необщительного мальчишку словно подменили. Недавно участвовал в региональном турнире и взял третье место. Сколько гордости было у деда и родителей. Да я и сама ощущала себя причастной к этому событию.