Буря над бездной (СИ)

«Ну-ну, — мысленно хмыкнул Лопатин. — Скажи это жителям Орочьей свободы. Ещё неизвестно, кто ещё есть недовольный на просторах империи. Но в целом его удивление о многом говорит. Он ведь верит в свои слова!»
Так, за интересной беседой добрались до завода. Здесь, судя по всему, активно хозяйничали местные. Ничего удивительного — судя по тому, как им приходилось обороняться от эльфов, ребятам нужны были все средства, какие только можно достать. Показывали ему сорокопятку военных времён ещё — если до такого дошло, то не удивительно, что и завод основательно пограбили. Однако землян здесь в основном интересовал готовый продукт, так что Влад не сильно расстроился. Ему как раз ни тротил, ни порох не были интересны. Какой смысл пытаться повторить то, что и так уже сделано, да ещё на тех же принципах? Здесь это явно не будет работать.
  
— Почему? — удивился товарищ, когда Лопатин поделился своими рассуждениями. — Я ж видел, как ваши пушки стреляют. Очень хорошо стреляют, впечатляюще.
— Как почему? У вас ресурсов мало! Соответственно построить такую же химическую промышленность в Ойкумене не получится. А без неё от всего этого толку никакого. Местные запасы рано или поздно закончатся. Причём, скорее рано, чем поздно. Вон, всего-то небольшая войнушка с авианосцем, а как тут количество снарядов уменьшилось! Нет, нам нужно использовать то, чего у вас много. Гелиотроп.
— Кто бы мне ещё три месяца сказал, что у нас много гелиотропа — в лицо бы расхохотался, — хмыкнул Борн.
Первым делом нашли лабораторию. Влад уж отчаялся колесить по территории завода, когда вдруг заметил здание с небольшой такой вывеской — «ЦЗЛ». Центральная заводская лаборатория.
— Наконец-то! Пошли!
Лаборатория оказалась нетронута — никому из местных жителей она интересна не была. И Влад прекрасно понимал, почему — наверняка здесь множество полезного, вот только чтобы разобраться с местным оборудованием, нужно иметь соответствующее образование.
— Влад, а что такое хроматограф? — спросил Борн.
— Прибор, — ответил Лопатин. — Для проведения исследований. Каких-то. Честно — я понятия не имею, для чего он. Знаю, что с его помощью анализы всяких веществ проводят, а как именно — вообще никаких идей.
— И зачем он нам тогда нужен? Ну и вся эта лаборатория?
— Я надеюсь здесь посудой подходящей разжиться, — пояснил Влад. — Ну там колбы, реторты, прочее в таком духе. Весы опять же точные. А вот сложное оборудование мы трогать не будем, чтобы не испортить. Так что нефиг там кнопочки тыкать! Не дай бог поломаем.
— Извини, — Борн отдёрнул руки и даже за спину их спрятал — для надёжности. — Просто интересно же. Столько переключателей!
— Угу, — хмыкнул Влад. — Я понимаю, у меня тоже руки чешутся. Но лучше в самом деле ничего не ломать. О! Гелий! А я его искал, помнится! Офигеть, сколько его тут!
Нашлось в лаборатории и специальное помещение для работы со взрывчатыми веществами. Неплохо защищённая, с толстой прозрачной перегородкой, с вытяжкой…
— Одно удовольствие в таком-то месте работать, скажи⁈ — радовался Влад. — Это тебе не на палубе нашего «Ослика»!
— Да уж! Как тогда Хримп ругался, когда увидел, что мы её прожгли! — вспомнил Борн. — А говорят, что у гремлинов фантазии не хватает на хорошие ругательства. Конечно, не хватает, если не трогать то, что их волнует!
Гремлин тогда действительно высказал много интересного — хоть записывай. Хримп вообще к вверенному имуществу относился с большим трепетом, и терпеть не мог, когда кто-то что-то портил, по причине «острого дебилизма». Острый дебилизм — это выражение Хримпа.
За эксперименты взялись уже на следующий день. Эсфирра была свободна, и готова помочь, чем и занялась с большим удовольствием. Правда, поначалу ничего хорошего не выходило. Влад перепробовал вообще всё, что пришло в голову, но даже просто интересных веществ в результате не получалось. Дошло до того, что попытался смешать гелиотропную пыль с опилками — вспомнил про динамит. Ничего! То есть горит хорошо, явно лучше, чем просто опилки, но совсем не тот эффект, который необходим. Специальная «тестовая» ракета — простенькая, с откручивающейся крышкой, и стабилизаторами летела значительно хуже, чем даже на обычном карамельном топливе — самой распространённой на Земле смеси для подобных кустарных поделок.
Энтузиазм понемногу начал угасать. Неделя прошла, а ничего дельного придумать так и не удалось. Между тем, у дяди Саши, когда он спрашивал, как у того идут дела, всё шло неплохо, да и вообще жизнь вокруг била ключом, и только Влад с Эсфиррой и Борном заперлись в лаборатории, так что жизнь проходит мимо. За эту неделю неподалёку начали строить причал. Эсфирра посоветовала — скоро ведь нужно будет тащить остров, и, как выяснилось, будет лучше, если его станут тянуть именно отсюда. Так что сейчас, всего в паре километров, на самом краю острова куча орков занималась стройкой. Весело, с матом и прибаутками. Всё у них, естественно, получалось.
Причём Лопатин понимал — неделя экспериментов, тем более, вот так, вслепую, это очень и очень мало. Однако идеи подходили к концу, фантазия отказывала. Всё сложнее было придумать, что ещё можно смешать с гелиотропом.
— Скажи, Влад, чего ты добиваешься? — спросила как-то Эсфирра. — Я хочу понять. Мы уже нашли много смесей, которые неплохо горят. С разными эффектами. Но ни один из них тебя не устраивает. Так какой результат ты хочешь получить?
— Мне нужно топливо с высоким удельным импульсом, — объяснил Лопатин. — То есть топливо во-первых, должно быстро гореть, а во-вторых, должно быть много продуктов сгорания. Если совсем упростить, мне нужно такое топливо, которое при сгорании будет сильно толкать ракету. Как-то так. И честно говоря, я уже сомневаюсь, что у нас что-то получится. Тут вот, кстати, есть это самое ракетное топливо, в одном из соседних зданий. Но оно дико ядовитое, нам такое не подходит. И я здорово сомневаюсь, что ваша промышленность сможет его повторить, а значит, это совершенно бесполезно.
Эсфирра тогда ничего не ответила, только покивала глубокомысленно, а на следующий день где-то нашла и притащила бутылку со спиртом.
— Попробуй вот эту жидкость. Мне отчего-то кажется, что должна подойти, — слегка неуверенно пояснила тенебриса.
— Спирт? — задумчиво пробормотал Влад. Спирт он ещё не пробовал. Как, собственно, и другие жидкости. Жидкостные реактивные двигатели — это очень хорошо и перспективно, но парень слабо себе представлял, как они смогут сделать ракету на жидком топливе в кустарных условиях. Слишком сложно. Об этом он и рассказал тенебрисе, но та совершенно не смутилась:
— Сделать жидкость густой ведь совсем не сложно, — слегка качнула хвостом Эсфирра. Лопатин уже привык к её жестикуляции, научился интерпретировать. Когда тенебриса вот так качала хвостом из стороны в сторону, это был аналог человеческого пожатия плечами. — Смесью можно пропитать что-нибудь сыпучее.
В общем, решили попробовать. Влад, правда, не особенно надеялся на какой-то результат — уже совсем не верилось, что может что-то получиться. Тем более, попутно во время экспериментов нашлась ещё одна смесь, по свойствам больше всего напоминавшая порох. Горело, по крайней мере, примерно так же. Так что потихоньку Влад думал о том, чтобы наладить выпуск патронов на гелиотропе. Не для земного оружия, но что мешает потом, в будущем, сделать что-то вроде автоматов из местных метателей? База-то одна и та же. А между тем, как показала практика, пулемёт и автомат — это уже очень хорошее преимущество в местных условиях. Прямо как в старом стихотворении: «у нас Максимов много, у вас Максимов нет!»
Однако не попробовать было бы глупо. Интересно стало уже с самого начала экспериментов — как только Влад сыпанул в чашечку со спиртом гелиотропную пыль. Во-первых, пыль растворилась сразу, без следа, хотя на воду до этого никак не реагировала. И даже на керосин — просто сверкала кнутри блестящими звёздочками, как блёстки в дешёвых китайских игрушках. В спирте же гелиотроп не только растворился, придав ему красивый, неоново-оранжевый цвет. Смесь получилась вязкая, совсем не как простой спирт.