Ричард Глостер, король английский (СИ)
Благословив дочь, Ричард коротко поприветствовал капеллана, своих приближенных и нескольких юношей из благородных дворянских семей, которые воспитывались в его доме с надеждой получить рыцарское звание из его рук. Пустым оставалось только место Джона, его незаконнорожденного сына, который, как и Кэтрин, был плодом юношеской любви Ричарда до его брака с леди Анной Невилл.
- Гью, вы не знаете где мой сын Джон? - спросил Ричард у сына барона Латимера, постоянного товарища всех игр и проделок Джона Глостера.
Гью Латимер вскочил и поспешно ответил:
-- Он остался смотреть новых лошадей, которых вы купили на днях, мой господин.
-- Разве ему не сообщили о смерти нашего повелителя короля Эдуарда Четвертого? - нахмурился Ричард.
-- Господин, Джон заявил, что выбор коней не менее важное дело, чем оплакивать покойников, - смутился юный Латимер. С одной стороны ему не хотелось подставлять друга, с другой стороны авторитет герцога Глостера был так велик, что никто из приближенных никогда не лгал ему.
-- Вы можете сесть, Гью, - спокойно сказал Ричард, и обратился к капеллану. - Отец мой, прочтите молитву за упокой души нашего возлюбленного короля Эдуарда.
Капеллан с готовностью встал и начал читать молитву. Все присутствующие принялись повторять за ним слова, и стойко держались, не смотря на величину молитвенного правила.
После того как прозвучало "аминь", двери распахнулись и стража пропустила тринадцатилетнего юношу с веселым лицом, отдаленно напоминающего Ричарда в том же возрасте. Джон единственный из присутствующих не был одет в черную траурную одежду, и он откровенно радовался тому, что пропустил длинное унылое молебствие, воплощая собой торжество жизнелюбивой юности. Ричард, глядя на него, сознавал, что у него не хватит духу быть с ним суровым. Джон единственный вел себя так словно не было гонца с трагической вестью, и он постоянно напоминал Ричарду о счастье первой любви, которую он испытал к его матери, прелестной леди Бланш Уэд.
Ричард увидел Бланш при дворе своей матери герцогини Сесилии, и ее красота произвела на него столь неотразимое впечатление, что он не хотел замечать остальных дам, какими бы достоинствами они не обладали. Саму Бланш Ричард поначалу не привлек, его в отличие от его братьев трудно было назвать красавцем, одно его плечо было выше другого из-за травмы при родах, когда повитухе, чтобы помочь уже немолодой герцогине Йоркской родить, пришлось вытаскивать Ричарда из материнского лона. Но, несмотря на отсутствие внешней красоты, Ричард, в чем убедилась леди Бланш, обладал тем безграничным личным обаянием, до которого было далеко его более удачливым старшим братьям. Он умел говорить более проникновенные слова любви, чем самые искусные трубадуры и вдохновенные поэты, и с каждым разом, расставаясь с Ричардом, Бланш все больше мечтала о новой встрече с ним. Красавица думала - она знает о любви все, но Ричард подарил ей такие более глубокие и утонченные переживания нежного чувства, что весь мир стал видеться ей в более сияющем свете. Все чаще Ричард говорил во время их тайных свиданий о необходимости узаконить их отношения. Сначала Бланш не воспринимала его предложение всерьез, она знала, как горда мать Ричарда герцогиня Сесилия Йоркская, и понимала, что она никогда не согласится на брак своего сына с ней, ее придворной дамой. Но время шло, любовь увеличивалась в сердце Бланш и, благодаря этому чувству, невозможное стало казаться возможным. Когда она родила сына Джона, то позволила Ричарду обратиться за разрешением на брак к герцогине Йоркской и королю Эдуарду. Хотя король Эдуард был склонен согласиться выполнить просьбу младшего брата о браке, герцогиня Йоркская, как предвидела Бланш, пришла в гнев и выгнала ее из своего дома с запрещением видеться с членами семьи Йорков. Несмотря на почтение к матери, Ричард в этом случае пренебрег ее запретом, и продолжал встречаться со своей возлюбленной, пока у них не родилась Кэтрин. Рождение дочери заставило Ричарда слова настойчиво добиваться разрешения на брак с леди Бланш. Но герцогиня Йоркская заняла непримиримую позицию и заявила, что еще один недостойный брак одного из ее сыновей ее убьет. Напуганный перспективой близкой кончины матери по его вине, Ричард отступился от своего намерения и тем самым разбил все надежды леди Бланш, возымевшей такое отвращение к жизни, что она ушла в монастырь. Потеряв желание жить, в скором времени возлюбленная Ричарда умерла.
Оставшись с двумя детьми на руках Ричард, ощущая свою вину за их сиротство и незавидное социальное положение, поклялся окружить их двойной заботой, а также не иметь больше незаконных любовных связей, приводящих к трагическим последствиям. Леди Анна помогала ему в воспитании его старших детей тем более охотно, что кроме сына Эдуарда она больше никого не могла родить, что ее удручало. Пасынок и падчерица в какой-то мере замещали ей нерожденных детей, и она испытывала к ним спокойную привязанность, хотя и не такую сильную как к своему родному сыну.
И все же трепетное отношение к старшему отпрыску не гарантировало тому, что Ричард будет смотреть сквозь пальцы на его вызывающее поведение, и когда он направился к отцу, чтобы поцеловать его руку, заметил:
- Вы показали, Джон, что не намерены вести себя как подобает дворянину, очевидно, вы собираетесь сделать карьеру конюха. Но мне хотелось бы знать - достаточно ли в вашем сердце любви ко мне для сочувствия моему горю по моему безвременно умершему брату. Вы даже не потрудились сменить свою одежду на более подобающий печальному случаю траур.
-- Я люблю вас, отец, и приложу все свои усилия к тому, чтобы вы забыли свое горе, - весело отозвался Джон, бесстрашно глядя на отца. Ричард, желал знать все сокровенные мысли и чувства своих детей, никогда не прерывал их в разговоре и позволял им свободно высказываться с тем, чтобы вернее наметить линию их воспитания. Его внимательное отношение к детям еще сильнее привязывало их к нему.
-- Если вы, юноша, будете вести себя подобным образом, то моя скорбь еще больше усугубится, - заметил Ричард.
-- Так что мне брать пример с этого тихого мышонка? - спросил Джон, отпуская легкую затрещину своему младшему брату, послушно следовавшему за столом всем указаниям своего наставника. Болезненный малыш Эдуард залился слезами. Джон считал Кэтрин недостойной своего внимания и никогда не дразнил ее, зато не упускал случая задеть младшего брата и посмеяться над ним.
- Отец, Джон снова обижает меня, - пожаловался мальчик Ричарду.
-- Не плачь, Эд, ты вырастешь, и я научу тебя достойно отвечать на обиду, - ласково сказал Ричард своему любимцу, казалось, вовсе не замечая выходки своего старшего сына.
-- Эдуард, ты должен более мужественно встречать нападки. Как ты сможешь противостоять врагам нашей семьи, если даже безобидное поддразнивание своего брата встречаешь потоком слез, - сделала замечание леди Анна, желавшая, чтобы ее маленький болезненный сын походил на мощных и неустрашимых рыцарей ее семьи Невилл.
-- Эду есть с кого брать пример, матушка, с нашего отца, который так горюет по своему несравненному братцу Эдуарду, что ни разу не улыбнулся, хотя я ему поменял соль на сахар. Ей-богу, он бы вас всех давно заразил своей скорбью, если бы не я, - подхватил Джон, с аппетитом уплетая подрумяненный кусок кабана, заколотого сегодня Ричардом.
-- Знаешь, Джон, я пожалуй ошибся насчет тебя, ты готовишься не конюхом стать, а шутом, - задумчиво сказал Ричард, мысленно задавая себе вопрос, что он упустил в воспитании Джона, что тот так равнодушен к памяти его покойного брата.
-- Кто это претендует на мое место? - встрепенулся шут Джарвик, который до сих пор молчал, опасаясь еще больше растревожить горе своего господина.
-- Найдется, кому исполнить твои обязанности, шут, если ты отлыниваешь от дела, - крикнул Джон, бросая в Джарвика кабаньей костью. - Уже час идет, а ты ни словечка не сказал, чтобы отвлечь своего хозяина от его скорби.
-- Что ж, я, пожалуй, тоже как наш герцог Глостер буду рыдать и биться о стену головой, когда мне скажут, что я получил власть над Англией, глубокомысленно заметил Джарвик.