Ревизор: возвращение в СССР 39 (СИ)

Так… У меня сегодня день достаточно загруженный. Нужно плотно по графику идти, чтобы ничего не запороть. Надо позавтракать, да начинать обзванивать всех, кого приглашаю в театр. Главное, конечно, чтобы зрителям пьеса понравилась. А то оскандалюсь при всех знакомых…
Начал с Виктории Францевны. Для нее сюрпризом мое преображение в драматурга не было, ей Валентина Никаноровна давно уже рассказала про это. Быстро поговорить, конечно, не получилось. Но ладно, результат положительный, очень загорелись прийти, вдвоем с Машей будут.
  
Дальше отца набрал. Они с Кирой очень там изумлялись, конечно, как сказала Кира «неожиданной грани моего таланта», но сказали, что будут обязательно.
Художникам вечером забегу лично контрамарки занесу. Сейчас опасно, если зайду к ним, быстро не вырвусь, давно не общались. А мне же в КГБ лекцию везти к десяти. Не тот повод, что стоит озвучивать, чтобы вырваться…
Тут я вспомнил, что в субботу на пять вечера договорился в ресторан с Димой и его девушкой идти. Так, надо перенести на более ранее время.
Набрал его. Трубку никто не взял. Ясно, уже уехал на занятия. Ладно, вечером перезвоню, перенесу на четыре часа. Вполне хватит времени перед премьерой и поесть, и поболтать…
Посидел с полчаса над статьями для «Труда» по комбинатам детского питания. Вчера, как Галия уснула, поработал как следует над материалами. Вечером еще доработаю и можно первую из них завтра везти отдавать Ганиной…
Ладно, все, теперь точно пора выезжать…
* * *
Москва, отдел книгообмена Союза советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами
Утром Галия примчалась на работу пораньше и сразу села печатать предложения по плану мероприятий для чехословаков, которые обсуждали вчера с Пашей. Успела сделать буквально страницу, как появилась Морозова.
— Я думала, что первой приду, — усмехнулась та с порога, — а ты еще раньше появилась.
— Здравствуйте, Ольга Вениаминовна, — кивнула Галия, — я специально заранее пришла, чтобы напечатать предложения по приказу о приеме делегации.
— Придумала что-то? — заинтересовалась Морозова не на шутку.
— Да. Мы вчера с Пашей обсуждали ситуацию, и он пару таких идей интересных подсказал. Я такого еще не встречала.
— Это замечательно, — оживилась Ольга Вениаминовна, — и так вовремя. Нам надо обязательно Федосеева впечатлить. Ты умница, Галия, и муж у тебя очень талантливый.
— Спасибо, — зарделась Галия и тут же подхватилась, вспомнив про контрамарки на спектакль. — Ольга Вениаминовна, в субботу в театре «Ромэн» будет премьера пьесы, которую Паша написал. Мы вас с супругом приглашаем.
— Пьесы⁈ — ошеломленно посмотрела на Галию начальница, совершенно не ожидавшая такого поворота. — Ты хочешь сказать, что твой муж написал пьесу и ее поставили в театре?
— Да, — довольно улыбнулась Галия. — Уже стартовый прогон был в начале лета, отзывы самые положительные. А в субботу премьера вот…
— У вас невероятная семья, — изумленно покачала головой Морозова. — Это же надо. Пьеса! Конечно, мы с удовольствием придем. Очень хочу посмотреть. Спасибо! — взяла она контрамарки.
Несколько минут Ольга Вениаминовна переваривала полученную новость, нет-нет, да и качая неверяще головой. Галия тем временем вернулась за машинку, быстро набивая текст и улыбаясь своим мыслям. Впечатление, произведенное ее новостью на начальницу, ее полностью устроило. На лице у той были только положительные эмоции. Приятно, когда человек так искренне радуется за успехи ее мужа. Хороший она человек. А вот Белоусова, когда узнает, ее же просто перекосит от зависти…
— По поводу Белоусовой, — сказала Галие Морозова, наудивлявшись, — когда я начну вести с ней разговор, ничему не удивляйся, пожалуйста. Просто занимайся своими делами как обычно. Ну а если вдруг понадобится, подыграй немного.
Галия вопросительно посмотрела на начальницу, но та лишь усмехнулась.
Белоусова появилась за пять минут до начала рабочего дня. Зашла в кабинет бодро, почти по-хозяйски, быстро поздоровалась и села за свой стол, начав раскладывать вещи.
— Валерия Николаевна, — обратилась к ней Морозова грозно, — у меня к вам серьезный вопрос.
— Да-да, Ольга Вениаминовна, что такое? — вопросительно подняла Белоусова взгляд на начальницу.
— Вчера состоялось совещание руководителей отделов, посвященное приему делегации из Чехословакии, — начала говорить Морозова, — наш отдел оказался единственным, не подготовившим предложения по приему делегации.
Морозова, произнеся эти слова, заметила, как Белоусова едва сдержала довольную улыбку. Вот стерва, точно она все это подстроила, теперь нет сомнений, — подумала Ольга Вениаминовна, сдерживая ярость. — Ну, я тебе сейчас устрою…
— Разыскивая после совещания приказ, мы обнаружили его у вас в столе. Валерия Николаевна, потрудитесь объяснить, пожалуйста, почему вы не поставили никого из нас в известность о таком важном документе? Это вопиющая халатность с вашей стороны. Совершенно не ожидала от вас такой некомпетентности.
— Что!!! — подскочила Белоусова как ошпаренная. — Этого не может быть! Как вы смеете на меня все сваливать. Приказ был у вас на столе. Вы мне специально его подсунули!..
Выкрикнув это, Белоусова замерла, поняв, что сама себя выдала. Морозова смотрела на подчиненную совершенно спокойно. Эффект неожиданности сработал как нельзя лучше, заставив Белоусову выйти из себя. Она всегда такая импульсивная, не думает, когда вся на эмоциях, что именно выкрикивает. А еще в начальницы рвется…
— Валерия Николаевна, вы могли знать о том, что приказ у меня на столе, только в одном случае, — веско произнесла Морозова, — если вы сами его туда положили. И не просто положили, а спрятали под бумаги, чтобы я его случайно не обнаружила. Это называется саботаж, и за такое вы выговором не отделаетесь. За такое с работы вылетают.
— Ничего вы мне не сделаете, — ответила Белоусова, придя в себя и снова садясь на место, отчаянно пытаясь выглядеть уверенно. Она поняла, что прокололась и решила идти ва-банк. — И не докажете, что у меня этот приказ был. Я всем скажу, что вы сами забыли про бумагу, а на меня пытаетесь вину спихнуть. Я ответственный работник, на хорошем счету, Федосеев знает это отлично. Никогда к моей работе претензий не было. А будете мне угрожать, Ольга Вениаминовна, я найду, к кому обратиться за помощью. Пока вы бумажки с места на место перекладываете, я работаю и связи с дружественными ведомствами налаживаю. Попрошу вот хоть Андриянова, мы с ним в прекрасных отношениях. Уверена, что он за меня вступится…
Морозова, которая, слушая речь Белоусовой, снова начинала потихоньку закипать, услыхав фамилию Андриянова, аж усмехнулась, сразу придя в хорошее настроение. Ну, понятно теперь, кто воду мутит, — догадалась она. — Похоже, ловелас этот торгово-промышленный решил отомстить мне так за свой «летний отдых».
— Вот уж на Андриянова, Валерия Николаевна, я бы вам категорически не советовала рассчитывать, — сказала Морозова, тонко улыбнувшись. — У меня на него такой компромат, что он не только вам, он себе не сможет помочь, если я его в ход пущу.
— Какой еще компромат? Андриянов очень серьезный человек, не может у вас на него быть компромата. Не пытайтесь ввести меня в заблуждение, Ольга Вениаминовна, — сказала Белоусова уверенно, — второй раз я на ваши уловки не попадусь.
— Зачем мне уловки, — пожала плечами Морозова, — то, что я хотела, я уже от вас узнала. — Белоусова при этих словах начальницы насупилась, а Ольга Вениаминовна тем временем продолжила. — А Андриянов ваш оказался насквозь гнилым человеком, который служебное положение использовал для личных низменных целей. Как только руководство узнает об этом, уверяю вас, ему станет совершенно не до вас. Да и вы сами не захотите после этого, чтобы кто-то упоминал вашу фамилию вместе с его.
  
— Да о чем вы говорите вообще? — не выдержала Белоусова.
Уверенность начальницы сильно ее злила и одновременно вселяла нешуточное беспокойство. Она давно знала Морозову и с ужасом осознавала, что та не блефует, говоря про Андриянова. У нее действительно есть о нем какие-то порочащие сведения. Белоусова в панике перебирала варианты действий, понимая, что сейчас как никогда близка к увольнению со скандалом с такой престижной работы. Вот же я дура, клюнула на обещания Андриянова, — мысленно кляла она свою неосмотрительность. — Что теперь делать? Что же она знает такое про Антона Григорьевича? Такой мужчина видный, обходительный, должность хоть и не высокую занимает, но вот связи, которые она ему позволяет заводить, отменные… Быть не может, что он в чем-то постыдном замешан…