Первый элемент (СИ)

— Я слушаю. — Напомнила я о том, зачем вообще ходила за чаем. Тоже взяла напиток, села, наконец, на кровать и глотнула горячий чай.
— А что ты хочешь услышать? — Спрашивает, криво улыбнувшись, но всё также глаз на меня не поднимая.
— Объяснения за сказанные тобой слова. Причина слёз — это личное, поэтому я не буду заставлять тебя рассказывать об этом. Но ты можешь это сделать, если хочешь, я не буду против выслушать. Мне не сложно, а если я смогу помочь, то только в радость.
Теперь Виолетта смотрела на меня открыто и очень удивлённо, словно она и предположить не могла, что я способна сказать такое. Да я сама, если честно в шоке. Пусть пользуется, пока даю такую возможность.
Девушка обхватила чашку двумя руками, посмотрела на светло-зелёный цвет чая, несколько секунд молчала, а потом вдруг начала говорить. Тихо, несколько сбиваясь и явно нервничая, но говорить.
— Академия Стихий — очень престижное учебное заведение. Каждый год сюда проходит многотысячные отбор, но начинают своё обучение не многие. Многие отдают очень много денег, чтобы их приняли. У моей большой семьи никогда не было столько денег, поэтому мне пришлось добиваться этого места самостоятельно. Поступление в АС было не только большой мечтой моего детства и юношества, но и прекрасным шансом поднять приоритет моей семьи. Помимо меня у мамы с папой ещё шестеро детей, я — старшая. И я обязана во всем и всегда быть для младших примером и опорой. К таким, как я (то есть, к тем, кто поступил без оплаты, а с помощью упорного труда и магических способностей выше средней нормы по возрасту), многие профессора относятся скептически и предпочитают придираться к каждому нашему слову, чтобы, наконец, найти то, за что можно было бы нас отчислить. Поэтому у меня нет возможности перечить профессорам, как-либо ёрничать на парах, шутить и кривляться. Для меня, обучение в академии — шанс на миллион, неслыханная удача, в которую я должна вцепиться и ни за что не отпускать.
Я резко выдохнула, потому что, кажется, и не дышала до этого. Я даже и предположить не могла, что место в этой жалкой, по моему мнению, академии так много значит для Виолетты.
— Но… но причем тут я? — Спрашиваю очень тихо, наверное, боясь, что она не станет отвечать, снова закроется от меня, или что-то в таком духе.
— Так и не поняла? — Грустная улыбка не сползала с её лица. Не дожидаясь ответа, она начинает пояснять: — Потому что тебе досталось бесплатное место в Академии Стихий практически просто так, но ты совсем этого не хочешь. Тебе ничего не грозит за любую, даже самую безрассудную выходку. Тебе можно абсолютно всё, потому что ты — первый стихийник с Земли за последние триста лет. Но ты не пользуешься своим положением, а только кривляешься! Ты превратила в месиво почти всю территорию полигона, а с тобой только провели воспитательную беседу и заставили всё убрать! Но ты явно недовольна этим. Почему? Что тебя не устраивает в этом по-настоящему королевском положении?
Теперь я скрипнула зубами.
— Потому что ты хочешь учиться в академии, а я совсем этого не хочу. Вот представь, что ты учишься в своей любимой Академии Стихий три года, всё хорошо и прекрасно, а потом вдруг тебя кидают в совершенно другой мир, отрезая от собственной жизни, близких, родных. И тебя заставляют учиться на первом курсе, совершенно не интересному тебе аля-мастерству, и не отпускают домой! Вот никак ты домой теперь не попадёшь! И единственный шанс выбраться из этой клетки — доказать всем вокруг, что ты этому миру совсем не нужна, и обучить тебя буквально невозможно, чтобы тебя отчислили и вернули в свой, родной мир, где тебя ждёт и любимое дело, и миленькая академия, и семья.
Я остановилась, переводя дух. Не думала, что расскажу об этом хоть кому-нибудь. Теперь я чувствовала себя полностью опустошенной. Меня словно вывернули, вытряхнули, и не завернули обратно, настолько вышесказанное было тяжёло открыть кому-нибудь. Но вопрос её проник глубоко в меня, мне казалось очень важным ответить на него. Поэтому я опускаю голову и говорю уже куда тише:
 
— А не устраивает меня то, что все люди (или не люди, что сути не меняет) вокруг почему-то убеждены в том, что мне нужно это обучение в академии, но никто даже не удосужился спросить, чего на самом деле хочу я.
— А чего ты хочешь? — Спрашивает также тихо маг Земли.
— Домой… туда, где моя семья, учёба, будущая работа и нет магии… совсем нет магии.
И только договорив это, я замечаю, как сильно мои пальцы сжали чашку.
Наверное, Виолетте нечего на это ответить, или она просто переваривает информацию, или же чай с мятой подействовал, и она, наконец, успокоилась, но она предпочитает промолчать. И молчит следующие несколько минут. Впрочем, как и я. Мы просто в тишине пили чай. Ещё меня радует, что и мой чай на комплексе трав действует: висок больше не ноет, не подташнивает, силы восстанавливаются, осталось только выспаться, и тогда я буду полна сил. Возможно, магом быть не так плохо — правильный рацион, знание того, как и что нужно употреблять, и ты самый здоровый и сильный на этом свете.
— Знаешь, — начинает вдруг говорить Виолетта, смотря на меня все ещё красными, но не ненавидящими глазами, — я думаю, нам стоит поспать, а завтра, уже на свежую голову, поговорить. Наверное, мы зря все это время воевали.
Улыбаюсь. Устало, но искренне.
— Да. Ты права.
И я поднимаю чашку с уже остывшим и почти закончившимся чаем, чтобы сказать тост:
— За мир во всех мирах!
Виолетта очаровательно смеётся, повторяет мой жест и радостно подхватывает:
— За умение слушать и слышать друг друга!
***
Рано утром, прямо первой парой, мы стояли в строю на уже вычищенном (ещё бы) полигоне в строю. Некоторые попеременно зевали, тихо переговаривались, ругая расписание, в котором первой стояла боевая практика. Я же стояла, сложив руки на груди, чуть в стороне (от меня все теперь шарахались потому что), точно также проклиная этот мир. Особо злиться на расписание было глупо — три года в меде давали о себе знать, а вот сам факт того, что меня все ещё не отчислили, огорчал.
— Доброе утро, цветочки нашей жизни! — На поляну вышел слишком счастливый профессор Виртель. Я нахмурилась — опять он? Где же профессор Жилан? Она являлась профессором боевых искусств. Несмотря на то, что у нас пока было всего две пары с ней, она мне понравилась, моё желание всё вокруг сломать она переводила в физическую работу… Так вот, Виртель шёл, сложив сухие руки за спиной в замок, и смотря на нас слишком по-доброму. Особенно я удивилась, когда его взгляд остановился на мне, а сам маг только шире улыбнулся. Странно как-то, мне даже от этого поплохело. — Особенно горячо приветствую особ, выбивающихся из строя. — Это было сказано мне прямо в глаза.
— С чего вы удостаиваете меня такой чести? — Спрашиваю с лёгким прищуром. — Неужели меня отчисляют?
Тот только смеётся мне в ответ, разворачивается и обращается уже ко всем:
— Как вы знаете, стихия Земли — сильная стихия, способная разрушать целые города… спасибо адептке Васильченко, которая вчера наглядно нам это продемонстрировала! — С нажимом пристыдил.
— Всегда пожалуйста. — Мне вообще не стыдно.
Запнулся, но виду не подал:
— Так вот… маги Земли должны управлять своим элементом уверенно и полностью. Те, кто действительно познают это мастерство, становятся сильными магами. В нашей академии, конечно же, есть такой маг, и все вы с ним уже знакомы.
Мне что-то подсказывает, что я сейчас увижу этого мага впервые.
— Встречаем! Декан факультета Земли — магистр Ллойд!
Ребята в строю почему-то радостно заулюлюкали и зааплодировали. Я только закатила глаза и устало выдохнула. Когда же это все уже закончится?
И тут, прямо под нами и вообще везде, земля начинает содрогаться, несильно, но достаточно ощутимо. Все вокруг понимают, что это часть показательного шоу, поэтому только восхищенно вздыхают. Я сжимаю зубы, смотрю на место в метрах пяти от нас, откуда исходят импульсы. Детский сад, да и только. Материя таки дает раскол, и в воздух поднимается каменный купол в человеческий рост. Только не нужно мне говорить, что этот самый магистр Ллойд сейчас выпрыгнет из этого купола.