Оракул с Уолл-стрит (СИ)

Когда дверь за ним закрылась, я позволил себе улыбку. Возможно, день был полон неловкостей, но я только что сделал первый шаг к цели. И шаг этот оказался на удивление успешным.
* * *
Вечерний Нью-Йорк 1928 года пульсировал энергией. Возвращаясь домой, я видел переполненные спикизи, слышал доносящиеся из них звуки джаза. Наблюдал шикарные автомобили и нарядных людей, спешащих на ночные развлечения. Эпоха действительно ревела, не подозревая о приближающейся тишине Великой депрессии.
  
Поднимаясь по лестнице своего дома, я встретил мисс Ходжес.
— Поздно возвращаетесь, мистер Стерлинг, — заметила она. — Тяжелый день?
— Необычный, — ответил я. — Но, кажется, успешный.
— Рада это слышать. Кстати, вас снова искал тот журналист, мистер Риверс. Оставил вам записку.
Я взял сложенный лист бумаги. Через плотную бумагу просвечивали буквы, набранные на печатной машинке:
«Стерлинг, нужно срочно встретиться. Дело не только в вашем отце. Обнаружил связь между Харрисоном и Continental Trust. Это больше, чем мы думали. Завтра, 8 вечера, „Черный кот“ на Бликер-стрит. Р.»
— Спасибо, мисс Ходжес, — я убрал записку в карман.
— Не связывайтесь вы с этими газетчиками, мистер Стерлинг, — покачала головой пожилая женщина. — От них одни неприятности.
— Я буду осторожен, — пообещал я.
В квартире я первым делом снял пиджак и развязал галстук. Мой первый день в 1928 году подходил к концу.
Несмотря на все неловкости и ошибки, я чувствовал, что начал закладывать фундамент будущего успеха.
У меня есть шанс повлиять на инвестиционные решения нефтяного магната. Возможность узнать какие-то тайны о Харрисоне от журналиста Риверса. И еще есть шестнадцать месяцев, чтобы подготовиться к величайшему финансовому краху в истории.
Я подошел к окну и посмотрел на огни вечернего Нью-Йорка. Адаптация к этому миру будет непростой, но уже завтра может принести первые реальные плоды.
Следующий день начался с сюрприза. Когда я вошел в офис «Харрисон Партнеры», мисс Петерсон встретила меня у входа:
— Мистер Стерлинг, мистер Харрисон ждет вас в своем кабинете. Немедленно.
Я поспешил через торговый зал, чувствуя на себе взгляды коллег. Что случилось? Неужели Харрисон передумал насчет моих рекомендаций?
В кабинете я застал Харрисона в компании крупного мужчины с загорелым лицом и мозолистыми руками, явно не типичного обитателя Уолл-стрит.
— А, Стерлинг! — Харрисон выглядел необычайно оживленным. — Познакомьтесь с мистером Саймоном Вестоном. Он приехал раньше, чем планировал.
— Так это вы тот молодой человек, который предлагает мне вкладываться в мыло и телефоны? — пророкотал Вестон с заметным техасским акцентом.
— Да, сэр, — я пожал его руку. — И в электричество, и в нефтепереработку.
— Присаживайтесь, молодой человек, — Вестон указал на стул. — Я хочу услышать ваши объяснения лично. Ваш босс пытался убедить меня, что это разумные инвестиции, но мне кажется, что эти акции слишком… скучные.
Я глубоко вздохнул и начал:
— Мистер Вестон, вы сколотили состояние на нефти. Ресурсе, который всегда нужен людям, верно?
— Верно, сынок, — кивнул он.
— Мои рекомендации основаны на том же принципе. Procter Gamble производит то, без чего невозможно обойтись — мыло, стиральный порошок, зубную пасту. General Electric обеспечивает электричеством растущую страну. ATT соединяет Америку телефонными линиями. А Standard Oil перерабатывает нефть, которую добывают такие люди, как вы. — Я сделал паузу. — Это не просто компании, мистер Вестон. Это основы современной цивилизации.
Вестон внимательно слушал.
— Все говорят о радио, автомобилях, стали, — продолжил я. — Это быстрорастущие отрасли, и они действительно впечатляют. Но задумайтесь: что происходит, когда рост замедляется? Что происходит, когда рынок корректируется, как это неизбежно случается?
— Вы предсказываете падение рынка, молодой человек? — прищурился Вестон.
— Я предсказываю, что люди всегда будут мыться, звонить по телефону, включать свет и заправлять свои автомобили, — ответил я уверенно. — Независимо от того, идет рынок вверх или вниз. Вы построили свою империю на понимании человеческих потребностей, мистер Вестон. Я лишь предлагаю расширить этот же принцип.
Вестон откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. Его обветренное лицо с глубокими морщинами казалось непроницаемым.
— Харрисон говорил, что вы необычный молодой человек, — произнес он наконец. — Теперь я вижу, что он не преувеличивал. — Он повернулся к Харрисону. — Сколько этому парню? Двадцать два? Двадцать три?
— Двадцать два, сэр, — ответил я сам.
— И где вы научились так мыслить? Не в колледже, я уверен. Я сам никогда не переступал порог университета, но знаю, чему там учат сейчас молодежь.
— Мой отец, сэр, — я использовал историю Стерлинга. — Он управлял текстильной фабрикой и всегда говорил: ищи компании, которые остануться на плаву, даже если корабль начнет тонуть.
Вестон кивнул, словно это объяснение его удовлетворило.
— Знаете, почему я стал миллионером, мистер Стерлинг? — спросил он. — Потому что всегда доверял своему чутью. А сейчас мое чутье подсказывает, что в ваших словах есть смысл.
Он повернулся к Харрисону:
— Роберт, я хочу, чтобы вы инвестировали два миллиона по схеме, предложенной этим молодым человеком. — Он поднял руку, предупреждая возражения. — Я знаю, что это консервативный подход. Остальные три миллиона мы вложим по вашим рекомендациям. В сталь, автомобили и все эти ваши модные радиокомпании.
Я с трудом сдержал улыбку. Два миллиона долларов 1928 года, вложенные в компании, которые переживут Депрессию! Это было победой, даже если Вестон еще разбавлял их рискованными активами.
— Отличное решение, Саймон, — Харрисон выглядел удовлетворенным. — Уверен, что оба подхода принесут вам достойную прибыль.
— Надеюсь, — кивнул Вестон, поднимаясь. — А теперь, если вы не возражаете, я хотел бы осмотреть биржу. Никогда не видел вблизи всю эту суматоху.
— Конечно, я организую вам экскурсию, — Харрисон встал. — Мисс Петерсон сделает все необходимые приготовления. Стерлинг, вы свободны. И… хорошая работа.
Я уже направился к двери, когда Вестон окликнул меня:
— Молодой человек! — Он достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку и ручку. — Я всегда вознаграждаю хороший совет. — Он быстро что-то написал, оторвал чек и протянул мне. — Считайте это личной благодарностью.
Я взглянул на чек и с трудом сдержал изумление. Пять тысяч долларов. В 1928 году это были огромные деньги — годовой доход успешного бизнесмена или пятилетняя зарплата рабочего.
— Мистер Вестон, я не могу…
— Можете, — отрезал он. — Если я заработаю на ваших рекомендациях, это будет ничто по сравнению с моей прибылью. А если потеряю, — он усмехнулся, — что ж, тогда вы заработали эти деньги, заставив меня диверсифицировать часть капитала.
— Благодарю вас, сэр, — я аккуратно сложил чек и убрал его в карман.
Выйдя из кабинета Харрисона, я чувствовал на себе взгляды всего торгового зала. Новости в таких местах распространялись со скоростью света. Уже к обеду все знали, что стажер Стерлинг каким-то образом впечатлил нефтяного магната Вестона и заработал личный бонус.
— Ну, ты даешь, парень, — присвистнул Бейкер, присаживаясь ко мне за ланчем. — Как тебе это удалось?
— Просто сделал свою работу, — пожал я плечами, пытаясь скрыть триумф.
— Ага, скромничаешь, — покачал головой Бейкер. — Говорят, старина Вестон выписал тебе чек на кругленькую сумму.
Я ничего не ответил, но улыбка, видимо, выдала меня.
— Черт! — воскликнул Бейкер. — Значит, правда. Сколько?
— Достаточно, чтобы начать собственный инвестиционный портфель, — уклончиво ответил я.
— И что ты будешь покупать? — в его глазах загорелся интерес. — RCA? Steel Trust?
— Думаю, я буду следовать своим же рекомендациям, — ответил я. — Procter Gamble, General Electric, ATT и Standard Oil.