Обольщение

– Лукас?
– Джек привез его домой несколько часов назад, – угрюмо произнес брат. И, обернувшись спиной к Джулианне, чтобы взять узды лошади, пояснил: – Я не знаю, кто он. Лишь догадываюсь, что он, должно быть, контрабандист. Так или иначе, но ты нужна мне дома. Джек уже уехал за врачом. Мы должны постараться устроить беднягу с комфортом, ведь он – на краю могилы.
Грейстоун маячил впереди. Это был возведенный двести пятьдесят лет назад особняк из светлого камня под высокой крутой крышей. Высившийся над неровными, почти белыми, лишенными всякой растительности утесами, на фоне бесплодных, блеклых болотистых пустошей, этот дом казался обезлюдевшим и заброшенным.
Местечко Сеннен-Коув располагалось ниже. Все небылицы о приключениях в этой местности, неудачах и успехах контрабандистов, таможенников и сотрудников налоговой службы были отчасти вымыслом и отчасти – правдой. Из поколения в поколение семья Грейстоун активно потворствовала лучшим из этих историй. Члены этого семейства демонстративно смотрели сквозь пальцы на то, что бухта была под завязку забита контрабандными партиями виски, табака и чая, которые принадлежали их друзьям и соседям, делая вид, будто ничего не знают о противозаконной деятельности. Иными вечерами таможенник, работавший в Пензансе, мог обедать в Грейстоуне со своими женой и дочерями, пить лучшее из имевшихся в доме французских вин, делиться последними сплетнями с хозяевами поместья, будто близкий друг. Другими же вечерами маяк ярко сверкал сигнальными огнями, предупреждая орудовавших внизу контрабандистов о приближении представителей власти. Корабль Джека весьма некстати стоял на якоре, и бухта буквально взрывалась от суматохи, когда бочки и другие грузы в спешке прятались в пещеры среди скал. Джек и его люди скрывались из вида, а вооруженные представители британских властей на своих двоих бросались вниз по утесам, стреляя в каждого, кого угораздило отстать.
Джулианна наблюдала подобные сцены еще с тех пор, как была маленькой. Никто в округе не считал занятие контрабандой преступлением – это было образом жизни.
Ноги Джулианны мучительно болели. Точно так же, как и ее спина. Джулианна редко ездила верхом, не говоря уже о скачках в дамском седле – в этом муслиновом платье это был единственный доступный ей способ передвижения. Сохранять равновесие, стремительно летя на наемной кляче, оказалось нелегкой задачей. Лукас то и дело бросал в сторону сестры взволнованные взгляды и несколько раз предлагал остановиться, чтобы она могла немного отдохнуть. Но Джулианна отказывалась, опасаясь, что Амелия задержалась у соседей, и этот умирающий незнакомец остался в их доме в полном одиночестве.
Стоило им с Лукасом рысью влететь на посыпанную ракушечником дорогу к Грейстоуну, как Джулианна тут же заметила пару упряжных лошадей, стоявших в каменных стойлах, располагавшихся за особняком. Значит, Амелия уже была дома.
Они торопливо спешились. Лукас взял у сестры узды.
– Я позабочусь о лошадях, – улыбнулся он ей. – У тебя завтра будет ныть все тело.
Они больше не спорили.
– У меня уже сейчас все болит.
Лукас повел за собой двух меринов.
Джулианна, приподняв свои светлые юбки, взлетела по двум ступенькам к входной двери особняка. Дом представлял собой обычный прямоугольник, который можно было назвать скорее вытянутым, чем высоким или широким, с тремя этажами. На верхнем этаже располагались мансарда и когда-то, давным-давно, жилые комнаты для слуг, которых теперь не было. Помещение передней гостиной сохранилось в своем первоначальном виде. Это была большая комната, которую в прежние времена использовали для званых обедов и приемов гостей. Полы были сделаны из темно-серого камня, стены – из более светлой породы того же самого камня. Стены украшали два портрета предков и пара древних мечей; в одном конце зала находился массивный камин и два величественных бордовых кресла. Потолок был обшит деревом.
Джулианна пронеслась через гостиную, мимо маленькой, причудливой комнаты с современной обстановкой, небольшой темной библиотеки, столовой. И устремилась вверх по узкой лестнице.
 
Амелия как раз спускалась. Она несла мокрые тряпки и кувшин. Увидев друг друга, сестры остановились на ступенях.
– С ним все в порядке? – взволнованно воскликнула Джулианна.
В отличие от высокой Джулианны Амелия была миниатюрной. Ее русые волосы были строго убраны назад, а лицо выглядело привычно серьезным, хотя при виде младшей сестры глаза просияли явным облегчением.
– Слава богу, ты дома! Ты в курсе, что Джек притащил сюда умирающего? – Амелия, казалось, до сих пор не могла поверить в это.
– Это вполне в духе Джека! – возмущенно бросила Джулианна. Разумеется, братца уже и след простыл. – Лукас сказал мне. Он – на улице, занимается лошадьми. Чем я могу помочь?
Амелия резко повернулась и направилась вверх по лестнице, хрупкую фигурку сестры явно сковало нервное напряжение. Она быстро зашагала по коридору, погруженному в темноту. Настенные светильники здесь не горели, вдоль стен тянулись семейные портреты, написанные лет двести назад. Лукас давным-давно занял спальню хозяина дома, у Джека была своя собственная спальня, а Джулианне приходилось делить комнату с Амелией. Это никому не создавало неудобств, ведь комната использовалась исключительно для сна. Но единственная в доме спальня для гостей оставалась по большей части неприкосновенной. Гости редко заглядывали в Грейстоун.
Мрачно глядя на Джулианну, сестра помедлила перед открытой дверью той самой гостевой комнаты.
– Доктор Икинс только что ушел.
Окна комнаты для гостей выходили на скалистые берега бухты и Атлантический океан. Солнце клонилось к закату, заполняя небольшую спальню светом. Скромная обстановка состояла из маленькой кровати, стола, двух кресел, комода и гардероба. Джулианна нерешительно замерла на пороге, устремив взгляд на мужчину, лежавшего на кровати.
Странно, но сердце Джулианны вдруг подпрыгнуло в груди.
На умирающем не было рубашки, небрежно накинутая простыня прикрывала его бедра. Джулианна совсем не собиралась пялиться на незнакомца, но его растянувшаяся на постели фигура оставляла не слишком много простора для воображения – мужчина был очень крупным и очень смуглым, этакая груда искусно вылепленных мускулов. Джулианна, едва ли привыкшая созерцать мужчин с голым торсом, не говоря уже о ком-то со столь же мощным телосложением, задержала взгляд на его фигуре чуть дольше, чем следовало.
– Еще мгновение назад он лежал на животе. Должно быть, перевернулся, когда я ушла, – резко бросила Амелия. – Ему выстрелили в спину с близкого расстояния. Доктор Икинс сказал, что он потерял много крови. Он страдает от сильной боли.
Теперь Джулианна увидела, что бриджи незнакомца перепачканы кровью и грязью. И невольно задалась вопросом, откуда же появилась эта кровь – из его раны или чьей-то другой. Джулианне совсем не хотелось смотреть на стройные бедра или мощные голени незнакомца, так что она поспешила перевести взгляд на его лицо.
И тут ее сердце гулко стукнуло. Их гость оказался весьма привлекательным мужчиной со смуглой кожей, черными как смоль волосами, высокими скулами и прямым аристократическим носом. Густые темные ресницы отбрасывали тень на его лицо.
Джулианна отвела глаза. Ее сердце неистово колотилось, что было совсем уж нелепо.
Амелия сунула мокрую тряпку и кувшин ей в руку и бросилась к раненому. Джулианна подняла глаза, осознавая, как невольно вспыхнули жаром ее щеки.
– Он дышит? – машинально спросила она.
– Не знаю. – Амелия коснулась лба мужчины. – В довершение всех бед у него еще и заражение, поскольку о ране не позаботились должным образом. Доктор Икинс был не слишком-то оптимистичен.
Сестра обернулась.
– Я собираюсь отправить Билли вниз, за морской водой.
– Ему нужно принести полное ведро, – отозвалась Джулианна. – Я посижу с раненым.
– Когда Лукас придет, отправим его за новой порцией воды, – на ходу бросила Амелия и выбежала из спальни.