Император желает услышать «Да»

А вот безрадостно-серое дорожное платье, пожалуй, оставлю – только из удобного наряда переберусь в простой, из грубой ткани: чтобы даже дотрагиваться до меня было неприятно.
– Но я так хочу любви-и-и-и! – признаюсь, размахивая свободной рукой и попадая ровнехонько второму громиле по носу.
– Эй! Она меня ударила! – пихает моего носильщика тот.
– А меня-то ты за что бьешь?! – искренне поражается первый.
  
– Он считает, что ты теперь тоже грязный! – возмущенно заявляю, тыкнув пальцем в обидчика и ловко соскользнув с рук на пол. – И ты тоже! – залепив смачную оплеуху третьему, восклицаю пьяно и ныряю меж ног олуха, мгновенно атаковавшего моего носильщика.
Спустя пару секунд стою у стены на лестнице и наблюдаю за массовой дракой. Пусть не очарованные моей внешностью, но из-за меня тоже все подрались.
Радость-то какая!
К слову, мо`лодцы тут и впрямь как на подбор. Права была Алинэ, ситуация как из книжки – жаль только, что умом кавалеры не блещут, а кулаками помахать горазды и за меньшие сокровища.
– Мои столы… опять всю мебель менять! – с горечью восклицает хозяин.
– Герцогиня за все заплатит, – отвечаю ровно и поднимаюсь наверх.
Моя испорченная репутация стоит всех денег мира, и даже умытое светлокожее лицо с черными бровями и от природы красными губами, как и мягкие, как пух, волосы благородного пепельно-белого цвета, собранные в аккуратный пучок на затылке, не привлекут ненужного внимания.
В сторону такой, как я, будут с хохотом тыкать пальцем!
Чего и добиваюсь…
Следующим утром
– Ная, почему эти подавальщицы так косятся на нас? – спускаясь вниз, шепчет Алинэ.
Игнорирую вопрос, как и взгляды местных работниц, направленные ровнехонько на меня.
– Ваша светлость! Тут такой счет… – ахает гувернантка, глядя на исписанный лист бумаги, врученный ей хозяином несколько минут назад.
– Вели расплатиться: твоя неземная красота стоила хозяину трактира всей мебели в зале. Тут была массовая драка, – не меняясь в лице, произношу спокойно и замечаю, как расцветают на щеках герцогини следы здорового румянца.
– И все из-за меня одной? – приложив ладонь к пылающему лицу, отзывается Алинэ и взмахом руки дает понять гувернантке, чтоб отдала деньги. – Кстати, а почему от тебя так пахнет?..
– Так я пила всю ночь, – сообщаю любопытствующей, проходя мимо хозяина трактира.
Естественно, сообщаю данную информацию четким голосом: чтобы он точно расслышал.
Силу слухов нельзя недооценивать! В чем я убедилась, едва мы добрались до дворцового комплекса ближе к полудню.
Мало того что местная богема, заранее топтавшая травку рядом с главным проездом внутри дворцовых врат, обсмеяла провинциальную гувернантку, от услуг которой молодежь севера уже давно отказалась… так стоило появиться мне – они едва на землю не повалились, хватаясь за животы.
– Что, и эти пили всю ночь? – с легким изумлением глядя на компанию из помятой знати, шепчет Алинэ.
– Не исключаю, – отвечаю ей с каменным лицом, вставая за спиной.
Во дворце я не имела права вести себя неподобающе, потому мне и потребовалось вчера выложиться по полной. Чтобы все до нашего отъезда помнили – это дитя востока не представляет никакой угрозы. А потому не заслуживает пристального внимания…
А другое внимание меня не волнует.
– Скажи, а почему нас заставляют идти с вещами по этой длинной дороге до дворца? – уточняет герцогиня, с любопытством осматриваясь вокруг.
– Твои вещи несут слуги, – замечаю справедливости ради; свою-то сумку я несу сама, – а идти тебя заставляют, чтобы показать твое место во дворце императора.
– И какое оно – мое место? – хмурится Алинэ.
– Не самое завидное, раз ты не едешь в той карете, – отвечаю, кивнув на проезжавший мимо транспорт.
– Их везут прямо до входа!!! – возмущенно восклицает дочь герцога.
– А ты идешь пешком, – киваю в ответ.
– Но почему?! Ладно не выделили сопровождения: это можно объяснить, если мы приехали не вовремя… хотя предупреждали о дате приезда заранее и не опоздали! Но этот унизительный запрет на въезд в карете… – Изумлению Алинэ не было предела, а я не стала произносить вслух, что представляет собой их пока еще свободное герцогство в глазах императора севера.
Хотя бы потому, что мне выгодно, чтобы это герцогство и впредь оставалось свободным.
Другое дело – какую цену за это затребует правитель империи Го…
– Меня пытаются оскорбить? – неожиданно доходит до юной прелестницы, голос которой меняется, из ребячливо-капризного превращаясь в тихий и сосредоточенный.
– Я рада, что ты сама это поняла, – негромко отзываюсь, мысленно вознося хвалу богине мудрости Кинами  [2]: мне не придется объяснять это Алинэ всякий раз, когда будет происходить нечто подобное.
– Но почему? – вновь задает тот же вопрос юная герцогиня. – Мой отец богат! Не говоря о том, что он официально член гильдии свободной торговли! И через наши земли проходит главный торговый тракт! Кому нужно унижать нас и по какой причине?!
– Думаю, свободной торговле на материке очень скоро придет конец, – протягиваю, опуская голову.
Потому что мы уже подходим к гостевому дворцу.
– Герцогиня Даронская… со свитой, – покосившись на нас, приветствует мою подопечную посол, – рад нашей официальной встрече!
– То есть вчера была неофициальная? – уточняет простодушная Алинэ.
– Не знаю, в курсе ли вы, но количество прислужниц, допускаемых во дворец, строго ограничено. По две на каждую персону, – игнорируя ее вопрос, продолжает посол. – И по поводу гувернантки…
– Соглашайся на меня и на служанку с испуганным лицом, – произношу почти беззвучно в спину своей подопечной.
Юная герцогиня послушно разворачивается, дабы взглянуть на указанную деву, и выражение ее лица становится весьма красноречивым.
– Ты уверена? – не размыкая зубов, уточняет она.
– Делай как говорю, – продолжаю дышать ей в спину.
– У вас там все в порядке? – интересуется посол.
– Я беру Наю и служанку с испуганным лицом! – уверенно провозглашает Алинэ.
А я едва не хлопаю себя по лбу.
– Меня? – переходит на комариный писк вышеуказанная дева.
– А я?! – голосит во всю глотку обиженная гувернантка.
– Милая моя, у меня разрешение только на двух служанок. Так что выбора нет, – мягко улыбнувшись своей простоватой опекунше, протягивает соловушкой Алинэ.
– Но почему она?! – басит гувернантка, ткнув пальцем в бледную, как тень, прислужницу, готовую свалиться в обморок.
– Впрочем, ее будет не хватать, – заключаю вслух, решив, что цирк без этой дамы окажется не полным.
– Так все-таки берем? – по-деловому уточняет у меня юная герцогиня.
Нет! Она меня всю дорогу раздражала своей нерасторопностью и абсолютной беспомощностью. Еще и из кареты Алинэ ее было не выгнать, как только мы границу герцогства пересекли: пришлось сказать, что у меня во время сна рефлексы – бить всех, кто рядом. А так это «счастье» планировало со мной рядом все три дня ехать…
– Забирай у нее свои деньги и отправляй обратно на постоялый двор, – чеканю едва слышно и перевожу бесстрастный взгляд вперед.
– Вы не можете так поступить со мной! Нет-нет-нет! Я никуда не поеду! – совершенно искренне изумляется гувернантка, которую самостоятельное возвращение на постоялый двор пугает намного больше прямой отставки. – Да и вы еще несовершеннолетняя!
Ловлю на себе растерянный взгляд Алинэ, которой данный аргумент нечем крыть.
Она что, собирается оставить эту бесполезную матрону только потому, что не может четко сказать «нет»?..
  
– Я буду жаловаться вашему папеньке! – почувствовав слабину юной герцогини, берет инициативу гувернантка. – И расскажу, что вы хотели жить во дворце без присмотра! А эта ваша новая служанка, непонятно зачем нанятая, пускай…
Резко разворачиваюсь, делаю шаг вперед и, нависнув над гувернанткой, цежу тихим голосом: