Лето на чужой планете (СИ)

Тётя Джуди натянула в руках тонкую проволоку и отделила ей горшок от круга. Остановила вращение. Сняла горшок и быстро переставила его на стол, на тонкую деревянную подставку.
— Ну, вот. Теперь пусть сохнет.
— Тётя Джуди, а можно мне попробовать? — спросил я.
— Конечно, Ал. Пробуй, сколько влезет. Из неудавшегося горшка всегда можно обратно сделать глиняный ком.
Я выбрал комок глины поменьше, уселся на отполированную деревянную скамейку и поставил ногу на педаль.
— Не так быстро, Ал. И не забывай всё время смачивать руки.
Это оказалось тяжелее, чем выглядело со стороны. Вязкая глина сопротивлялась, не хотела поддаваться. Я почувствовал, как на лбу выступили капельки пота.
— Не дави так сильно. Видишь — стенка начала заваливаться. Выровняй её и начни сначала. Терпение, Ал! Терпение и настойчивость.
Я полностью сосредоточился на горшке, стараясь больше ни о чём не думать. Монотонное вращение круга завораживало. Я окунал пальцы в воду и разглаживал, тянул непослушную глину. Вновь окунал и снова гладил.
— Очень хорошо, Ал. Стенки немного толстоваты, но тем прочнее будет горшок. В нём можно приготовить отличное жаркое!
Я отпустил педаль. Некоторое время круг продолжал вращаться. Этому способствовал тяжёлый деревянный маховик на нижнем конце вала. Наконец, вращение прекратилось.
— А теперь отдели горшок от круга. Натяни проволоку, словно струну, и тащи на себя. Хорошо! Осторожно возьми горшок за нижнюю часть стенок и переставь на подставку. Вот, отлично! За пару дней он высохнет, и можно будет обжигать.
Я вымыл руки, выпачканные глиной, и тётя Джуди протянула мне полотенце.
— Ну как, понравилось?
Я только головой кивнул. Ещё бы! Это не кормушку для свиней мастерить под недовольные папашины окрики.
— Из тебя получился бы неплохой помощник, Ал. Запасной круг у меня есть. Я бы и завтра прислала Томаша за тобой, да боюсь, отец тебя не отпустит.
— Да уж! Он и сегодня-то едва согласился.
— Не переживай, что-нибудь придумаем. Что ж, за хорошую работу полагается хорошая плата. Пойдём, я накормлю тебя обедом. А потом беги в свою школу!
Накормили они меня так, что я и бежать не мог. Плёлся нога за ногу, поглаживая туго набитый живот. Про жаркое-то тётя Джуди не просто так говорила. Положила мне полную тарелку. И это после миски травяного супа на мясном бульоне! А потом ещё был ягодный компот и пироги с начинкой из солёного козьего сыра. Ну, как тут откажешься?
Последний кусок пирога тётя Джуди завернула мне с собой. Я стал было отказываться — неудобно объедать хозяев. А тётя Джуди негромко, чтобы не услышал дядька Томаш, сказала мне:
— Я так благодарна тебе, мальчик. Томаш два дня только о том и говорит, как ты ему помог. Для него сейчас поддержка и человеческое тепло важнее всего. Ведь вчера он, как пришел домой — ни капли не выпил. Все дела по ферме переделал, хоть и валился с ног. И сегодня с утра за работой.
Тут на глаза тёти Джуди навернулись слёзы, и она поспешно смахнула их рукой.
***
Конечно, папаша не за здорово живёшь отпустил меня к дядьке Томашу. С раннего утра он уже приготовил для меня две корзины и собирался снова отослать в виноградник. Но тут во дворе хлопнула калитка. Папаша вышел на крыльцо, поглядеть — кто там. Ну, и я за ним увязался.
Возле крыльца стоял дядька Томаш.
— Здравствуй, Юлий! — сказал он, увидев отца.
— Привет, Томаш! — недовольно пробурчал отец. — Что-то ты раненько — солнце только взошло. Неужели, так невтерпёж? Мы уже позавтракали, и Ани убрала со стола. Но я сейчас вынесу тебе рюмку и что-нибудь закусить.
Стоя позади отца, я видел, как правая рука дядьки Томаша сжалась в кулак, а глаза прищурились. Он помолчал, глядя себе под ноги.
— Спасибо, Юлий! Ты хороший друг и всегда выручаешь меня. Скажи, не мог бы ты сегодня отпустить со мной Ала?
Лицо папаши удивлённо вытянулось.
— Зачем тебе Ал, Томаш? Собутыльник из него по малолетству никудышный, да я и не разрешу ему пить, — отец рассмеялся, довольный своей шуткой. Теперь уже удивился я — папаша редко смеётся.
 
— У меня ветром забор повалило, а один я никак не управлюсь. Надо, чтобы кто-нибудь подносил и держал доски. Работа несложная, вот я и подумал, что Ал с ней управится.
— Что, так много работы? — поинтересовался отец.
— Если Ал поможет, то до вечера управимся, — вздохнул дядька Томаш.
Глаза отца заблестели.
— До вечера? Ну, хорошо, Томаш! Как не помочь другу. Забирай мальчишку, пусть поработает. А может, всё-таки, выпьешь?
— Спасибо, Юлий, в другой раз. Джуди очень просила непременно починить забор.
Отец довольно хмыкнул и повернулся ко мне.
— Слыхал? Собирайся, и дуй к дядьке Томашу, поможешь ему!
— Но, па, — попытался возразить я. — Мне же после обеда надо в школу!
Отец довольно заулыбался:
— А ты не ленись, постарайся управиться побыстрее!
Он снова повернулся к Томашу:
— Инструмент у тебя найдётся? А то могу одолжить.
Дядька Томаш махнул рукой.
— Спасибо, Юлий, не надо. Инструменты есть, только пилу надо наточить, как следует. Я давно собирался, да всё некогда было.
— Ничего, Ал её живо наточит. А то и тупой поработает — ему не привыкать.
К этому моменту я уже искренне ненавидел дядьку Томаша. Вот и делай людям добро — они мигом на шею сядут! Зачем только я помогал ему собирать улиток? Пусть бы валялся себе в поле, никудышный пьянчужка! Ну, ничего! Если станет сильно донимать — сбегу, и всего делов. Небось, с одной ногой не догонит. А к вечеру наверняка наклюкается и даже не вспомнит про меня.
Успокоив себя такими мыслями, я сходил в сарай за напильником, захватил сумку с тетрадками и отправился вслед за дядькой Томашом. Он, хоть и прихрамывал, но шагал бодро. Я догнал его только на улице.
Дядька Томаш искоса взглянул на меня и хитро улыбнулся.
— Что, Ал, злишься на старого пьяницу?
— Нет, — буркнул я, даже не притворяясь, что говорю правду.
— Ничего! Посиди дома с Джуди, передохни. Твой отец совсем тебя заездил. А забор я и сам поправлю. Думаешь я не видел, как ты вчера надрывался с этими корзинами? Твой папаша совесть потерял, вот что я скажу.
Я только рот разинул. Ничего себе! Получается, дядька Томаш решил выручить меня от папаши.
— Спасибо, дядька Томаш! — с чувством сказал я.
— Тебе спасибо, мальчик, — отозвался он, бодро стуча деревяшкой по пыльной дороге. — Люди должны помогать друг другу.
— Расскажи, Ал — чем вы занимаетесь в школе? — спросил меня дядька Томаш.
Мы остановились возле церкви, чтобы дать немного передохнуть его культе.
— Учимся читать и писать. Но пока только палочки. Скоро и до букв доберёмся.
Дядька Томаш покачал головой.
— Всё, как в прежние времена. Я ведь тоже когда-то учился в школе у старого Орелла. И книги читать очень любил. А как закончил учёбу — так больше ни одной книги не прочитал. Не до того стало. На ферме работы всегда много, да ещё мы с Джуди поженились. И ребёночек должен был родиться.
Я не стал спрашивать, что случилось с ребёночком тёти Джуди. И так понятно, зачем тормошить больное место.
— Ладно, идём, Ал! — встрепенулся дядька Томаш. — Страсть как охота выпить холодного компота. А на обед Джуди приготовила такое жаркое — язык проглотишь!
Вот так я и попал в дом тёти Джуди и дядьки Томаша и научился делать глиняные горшки.
***
К тому времени, как я добрался до дома Лины, еда в животе немного утряслась, и мне полегчало. Я специально погромче хлопнул калиткой, чтобы хозяева слышали, что кто-то пришёл. На крыльцо вышел Петер.
— Здравствуй, Ал! — приветливо сказал он. — Зайди в дом, перекуси. Лина сейчас соберётся.
Я даже застонал. Кажется, сегодня мне грозит помереть от обжорства.
— Спасибо, Петер! Но я вот только поел!
Петер оценивающе глядел на меня и что-то прикидывал. Но, видно, решил пока ни о чём не расспрашивать. Да тут и Лина выбежала. Наверное, увидала меня в окно.