Сети (СИ)

— Приятно это слышать. Ну, так что?
— Как-то ты быстро перешёл от ненависти к вопросам о ревности, не находишь?
— А я вообще парень скорый на такое, тебе ли не знать?
— Вот-вот. Мне ли не знать.
— Значит, мой отец тебя не трахает?
— Игорь!
— Что? Я хочу знать ответ на этот вопрос.
— Это тебя не касается.
— Я сам решаю, что меня касается, а что нет. Это — касается.
— Всё равно. Отвечать не буду.
— Почему?
— Потому что я тоже имею право выбирать, что меня касается, а что нет.
Лера, наконец, поставила противень в духовку и повернулась к Макарову, складывая руки на груди. Словно в попытке защититься — от него, от того, что он говорил и делал. От того, какие воспоминания в ней рождал.
— Ладно. Оставляю тебя одну. Отец приехал, — глухо проговорил Игорь, кивая на окно, выходящее во двор.
— А завтрак? — пролепетала Лера, не понимая, что происходит с Макаровым и с ней самой.
— Жрать расхотелось. Аппетит испортила, спасибо.
Он поднялся, пнул стул, задвигая его под столешницу, и быстро вышел из кухни. Придурок. Самый настоящий. А она снова едва на него не повелась.
— Лера, я хочу, чтобы ты подумала ещё раз. Очень-очень хорошо подумала. И попробовала вспомнить хоть какую-то деталь. Или зацепку, что угодно.
Голос Валентина Николаевича был тихим, но полковник умел передать тоном всю важность, содержащуюся в простых, казалось бы, словах. Ему бы допросы вести. Мог бы делать это безо всяких паяльных ламп и прочих иголок под ногти.
Валерия прикрыла глаза и помассировала виски, в которых угнездилась ноющая боль. Каждый раз, когда она пыталась вспомнить хоть что-то, связанное с убийством злосчастного депутата, голову будто наполняли ватой, которая вскоре переставала в ней помещаться и начинала распирать черепную коробку изнутри.
— Ничего. Правда. Белый лист.
— Хорошо, с этим мы ещё разберёмся. — Валентин Николаевич откинулся на спинку дивана, и Лера сразу почувствовала себя спокойнее. Её не пугало или не напрягало присутствие отца Игоря, скорее, вводила в ступор необходимость обсуждать то, что вызывало лишь неприятные воспоминания. И когда он сменил тему, Валерия, наконец, смогла вздохнуть свободнее.
— Скажи, как тебе тут живётся? Как ведёт себя Игорь?
— Хорошо, — соврала Лера, умолчав о вечеринке, устроенной Макаровым. — И живётся мне хорошо, и Игорь себя ведёт неплохо. В общем, уживаемся.
— Понятно. Но если что — не стесняйся, говори. Я сумею найти на сына управу.
— Нет, не нужно. Я же сказала. Всё хорошо.
— Ну, смотри. Кстати…
Он не договорил. Дверь в небольшой кабинет распахнулась, ударяясь о стену, и Смельчаков инстинктивно схватился за кобуру. А Лера едва сдержала крик, готовый сорваться с губ. На пороге стоял Макаров. Хмурый, всё такой же взъерошенный и чертовски злой. Наверняка не выдержал и прибыл проверить, чем тут они с Валентином Николаевичем занимаются. Лера не удержалась и послала ему понимающую улыбку, которая наверняка вышла натянутой и кривой. Ну и чёрт с ней. Этот идиот её порядком напугал.
— Тебя стучаться не учили? — тихо, но угрожающе процедил Смельчаков, поднимаясь с дивана.
— Ой, совершенно забыл об этом как раз сегодня. И что, пристрелишь за это почти родного сына?
— Не паясничай. Что-то случилось?
— Случилось. У Леры кончились продукты.
Валентин Николаевич округлил глаза и перевёл взгляд на Леру, которой захотелось нервно рассмеяться. Это объяснение Макарова было настолько топорным, что смахивало на фарс. Интересно, какие цели он преследует, если смотреть на эту ситуацию более глобально?
— Я же сказал — не паясничай. И если есть что-то серьёзное, говори.
— Тогда пусть она выйдет.
— Её зовут Лера.
— Пусть Лера выйдет.
— Макаров, ты мне напоминаешь капризного ребёнка. Простите, Валентин Николаевич, иногда забываю, что он ваш сын. И я пойду, если мы всё с вами обсудили.
— Иди. Позже, если что-то новое появится, обсудим.
— Угу.
Валерия кивнула и, не глядя на Игоря, вышла из кабинета, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, ей было любопытно, чем завершится их с Макаровым противостояние, с другой — она бы многое отдала за то, чтобы этот придурок перестал сюда ездить. До момента, пока она не сможет вернуться домой, разумеется. И было ещё одно обстоятельство, которое Лере было необходимо обдумать. Пока она пререкалась с Игорем, она ни разу не вспомнила об асе и ТТ. Чудеса, учитывая, что раньше она с сотовым почти не расставалась.
 
Валерия тяжело вздохнула и быстро поднялась по лестнице, чтобы проверить, не написал ли ей ТТ хоть пару слов.
ТТ: Ты здесь?
Ангел: М-м-м. Здесь. Я уже думала, что ты не появишься.
ТТ: Были дела. И, признаться, мне нужно было время, чтобы обдумать то, что ты мне написала.
Ангел: Уже сто раз пожалела об этом.
ТТ: Почему?
Ангел: Потому что такие вещи обычно отпугивают мужчин. И я их понимаю.
ТТ: Глупая. Я совсем не об этом.
Ангел: А о чём?
ТТ: Просто я растерялся.
Ангел: Опишешь, что почувствовал?
ТТ: Конечно.
ТТ: Ты так усиленно пресекала все беседы о реальной встрече или о чём-то подобном, что получить такое откровение — стало сюрпризом.
Ангел: Сама от себя не ожидала. Но ты прав. То, что я тебе сказала — это нечто другое.
ТТ: Знаю. Почувствовал.
Ангел: Пугает?
ТТ: Уже нет.
Ангел: Почему пугало?
ТТ: Потому что я не знаю, что со мной происходит.
Ангел: Может, попробуем разобраться?
ТТ: Давай.
Ангел: Опиши тремя словами своё состояние, а я, если хочешь, опишу своё.
ТТ: Хочу.
Ангел: Тогда давай.
ТТ: Растерянность, непонимание, запутался.
Ангел: Страх, вакуум, непонимание.
ТТ: Как будто в сети застряла, да?
Ангел: Да. Но с каждым днём это кажется всё более серьёзным. Я не хочу тебя терять.
ТТ: Ты не потеряешь. Я тут. И я твой.
Ангел: Ты только мой. Скажи мне это ещё раз.
ТТ: Я только твой.
Ангел: Только здесь?
ТТ: Ты хочешь, чтобы я был полностью твоим везде?
Ангел: Да.
Ангел: Нет. Это глупо.
ТТ: Иногда мне так не кажется.
Ангел: Только иногда?
ТТ: Ангел, что ты делаешь со мной?
Ангел: Ничего. Я просто хочу тебя любить. Здесь. В нашем мире. Где нет никакого дерьма. Где есть только ты и я.
ТТ: Ты имеешь в виду секс?
Ангел: Не только.
ТТ: Ангел… Ты сказала, что испытываешь страх. Почему?
Ангел: Потому что боюсь, что ты исчезнешь.
ТТ: Не исчезну. Я с тобой. Иди ко мне, я жутко соскучился.
Ангел: Я здесь. Подошла и стою рядом с тобой.
ТТ: Обхватываю твоё запястье ладонью и тяну на себя, пока ты не приземлишься мне на колени.
Ангел: Усядусь удобнее и обниму тебя за шею, вдыхая родной запах. Я тоже жутко соскучилась.
ТТ: Я хочу тебя. Ты не занята?
Ангел: Нет. И я тоже тебя хочу.
ТТ: Заберусь пальцами под твою футболку, наслаждаясь прикосновениями к горячей коже. Ты моя родная девочка. Разденься сама для меня.
Ангел: Я поднимусь с твоих колен, отойду на шаг и медленно сниму с себя футболку, джинсы, останусь только в крошечных трусиках.
ТТ: Повернись ко мне попкой и прогнись в пояснице. Пусть на тебе будут стринги.
Ангел: Да. Маленькие белые трусики. Я повернусь к тебе, чуть прогнусь, отставляя попу. Чёрт, я дико тебя хочу.
 
ТТ: Ты течёшь сейчас?
Ангел: Да. Что ещё мне сделать?
ТТ: Перед тобой стол. Над ним зеркало. Обопрись на него руками и стой так, подставив мне попку.