Помещик (СИ)

И мотивы купца тоже понятны. Надоело, видать, Дмитрию Тимофеевичу быть просто богатым человеком — хочется, чтобы внуки его были не простыми людьми, а дворянами. А у меня потомственное дворянство имеется, соответственно, мои потомки будут дворянами. Аглая Дмитриевна подходящего возраста, я подходящего происхождения — что ещё нужно для счастья?
Никакого желания ни то что общаться, на порог такого гостя пускать не хочу. Но нельзя.
  
Во-первых, Дмитрий Тимофеевич — мой кредитор. Не пускать его на порог — значит создать себе такие финансовые проблемы, что даже думать не хочется.
Во-вторых, он конечно не самый большой купец Калужской губернии, но явно не последний и очень успешный в делах. Такие известия о нем принесла мне сорока на хвосте, когда я был в Калуге.
Мужчина очень дородный — весом больше центнера с большим гаком. Но не физические кондиции главное, а состояние. Он, конечно, не миллионщик, но к этому почётному званию стремится всеми фибрами своей купеческой души.
Таких успешных людей, чье материальное благополучие растет как на дрожжах, в губернии мало, раз-два и обчёлся — можно пересчитать по пальцам одной руки, а возможно на этой руке вообще останется один палец — собственно, Дмитрий Тимофеевич и всё.
Поэтому принимать надо. И принимать достойно.
— Передайте Дмитрию Тимофеевичу, — сказал я приказчику, — что буду рад видеть его в своём доме. Ждём к ужину.
Пришлось возвращаться домой. Господина купца надо удивить каким-то кулинарным изыском, одного омлета с майонезом будет явно не достаточно.
Самохватовский посыльный сначала заезжал в усадьбу и все уже знали о возможном предстоящем визите. Пелагея на всякий случай уже заготовила то, что в будущем назовут полуфабрикатами.
— Пелагея! — с порога спросил я. — Чем сегодня будем угощать важного гостя, аж самого купца Самохватова?
— Дичь обязательно. Караси в сметане. Мы с Дуняшей освоили ваши майонез с хитрым омлетом. Но желательно что-то такое особенное сделать.
Я засучил рукава — в прямом и переносном смысле. Готовка всегда помогала мне думать. Это была своего рода медитация — руки заняты делом, а голова работает над проблемами.
— Скажите мне, дамы, как поживают каперсы, которые я по весне переслал из Парижа?
Память Сашеньки меня выручает всё больше и больше. Я иногда даже начинаю сомневаться попаданец ли я, настолько мне уже удалось вжиться в образ помещика Нестерова.
Батюшка и матушка я, например, говорю уже без всякой натяжки, Сосновку воспринимаю как родовое гнездо и действительно у меня болит душа за судьбу имения.
Дуняша достала банку с маринованными каперсами.
— Вот, барин, мы всё сделали как вы в письме велели.
— Отлично, утром я видел, как мальчишки тащили свежих раков, — Дуняша молча показала почти полное ведро этих копошащихся членистоногих. — Сегодня мы будем делать салат по особому рецепту. Называется «Оливье».
— А что это такое, барин?
— Сейчас увидите. Дуняша, отвари раков. Пелагея, приготовь вареные картошку, морковку и перепелиные яйца. Ещё нужны свежий огурец, вареные телячий язык, рябчики и свежий салат.
Картофель еще не стал вторым хлебом России и эпопея его массового внедрения впереди. Но в Сосновке его уже выращивают, правда в совершенно не заслуженно малых объемах.
В том, что телячий язык есть я не сомневался, также как и рябчики. Но если бы их не оказалось или того же салата, то все равно что-то типа «Оливье» мы бы приготовили.
Пока готовились ингредиенты салата, я размышлял о предстоящем визите.
Дмитрий Тимофеевич приедет не просто так. Он будет оценивать меня как потенциального зятя. И мне нужно как-то между струйками пройтись — так чтобы и волки были целы, и овцы сыты.
С одной стороны, не отказываться от женитьбы на Аглае Дмитриевне раньше времени. Женщина она, прямо скажем, не моего типажа. Еще конечно не перезрелая, хотя сейчас в 1840 году она уже почти старая дева, чрезмерно на мой взгляд пышнотелая, с матримониальными амбициями — совершенно не то, что мне нужно.
С другой стороны, нельзя расстроить Дмитрия Тимофеевича. Далеко не последний человек в губернии, богатый и с большими связями, против меня нынешнего — величина. Раздавит и не заметит, если захочет.
У меня по факту, одна, да и то призрачная надежда на помощь, дядюшка. Но думаю, максимум на что я могу сейчас рассчитывать, так это только на то, что он не даст мне голову открутить в буквальном смысле.
А вот спасать меня от разорения меня он явно не будет.
— Барин, — прервала мои размышления Пелагея, — раки готовы. Что с ними делать?
— Очистить их и мясо нарезать кусочками. А потом идите сюда и внимательно смотрите, что я буду делать.
Я показал, как нарезать овощи, как смешивать с раковым мясом, каперсами, перепелиными яйцами и прочими ингредиентами. Затем я контрольную партию заправил майонезом, который был изготовлен уже без меня и очень приличного качества.
— Ой, барин, — восхитилась Дуняша, — как красиво получается!
— А теперь пробуем, — предложил я.
«Оливье» в моем понимании получился именно таким как надо и внешне и по вкусу. Можно сказать классика будущего по Люсьену Оливье. Интересно как историки его назовут, я лично замарачиваться не буду: «Оливье».
Полуфабрикат был помещен в «холодильник», заправлять майонезом его еще рановато.
«Холодильником» я называл хитрый погребок. На его дно в конце зимы помещали специально вырезанные большие кубики льда. Их закрывали соломой и чистыми кусками плотного полотна, а сверху в небольшую разбежку были полки. На них и ставили ведра, банки, крынки и прочее.
Лед начинал по-серьёзному таять в середине или даже в конце сентября. Но это уже было не актуально.
Пока готовился салат, я продолжал думать о будущем. С наведением порядка в делах забрезжил свет в конце туннеля. А окончательно всё станет ясно после окончания уборочной.
Я рассчитываю увеличить доходы с доходного дома в Калуге и возможно со скотины переданной мужикам. В любом случае нынешний мужицкий полтинник и столько же с титулярного советника, это стольник в месяц. На жизнь достаточно. А всё остальное что будет, на погашение долгов.
Пока у меня нет никаких идей резкого увеличения моих доходов, но думаю, что еще не вечер. А пока будем заниматься восстановлением порушенного господином управляющим. Вернее даже только того, где нет капитальных затрат на это дело.
Когда было закончено с оригинальным салатом «Оливье», мне пришла к голову сумасшедшая идея: сделать этот же салат советского разлива.
— Следующий салат, называется «Советский», — предложил я. — Здесь всё проще.
Консервированный зеленый горошек правда отсутствовал, но под рукой был свежий. Я быстро приготовил маринад и залил им свежесобранный отборный горошек.
— Горошек добавите перед подачей. А теперь будем делать крем-брюле, — предложил я.
— Что это такое, барин?
— Французский десерт. Очень вкусный.
Пока я руководил приготовлением крема, мысли мои были далеко. Нужно думать, как зарабатывать деньги, чтобы не остаться с голой задницей, не пойти в учителя или чиновники, а остаться помещиком в Сосновке.
А Сосновка того заслуживает. Вон какая хоромина стоит, пусть и полуразвалившаяся. Архитектурный памятник середины XVIII столетия безусловно заслуживает того, чтобы в веках остаться. И я сделаю всё, чтобы его восстановить.
К вечеру всё было готово. Стол был накрыт в столовой, столовое серебро Анфисой начищено до блеска, подсвечники расставлены. Пелагея с Дуняшей и Анфисой нарядились в лучшие платья, а я надел парадный сюртук.
  
— Барин, — сказал Степан, выглядывая в окно, — едут!
Я выглянул и ахнул. По дороге к усадьбе двигалась целая процессия. Впереди ехала роскошная карета-шестерик, за ней — ещё две кареты поменьше. А рядом с каретами скакали всадники с не зажженными факелами.
Но больше всего поразило другое — из одной из карет доносилась музыка. Живая музыка!