Чиж: рожден, чтобы играть. Авторизованная биография

II горьковский рок-фестиваль стал важным этапом в биографии «ГПД». Полтора года репетиций и концертов сделали свое дело: сработал закон перехода количества в качество. Группа нашла свой репертуар, саунд и преданных поклонников. Звание «лучшей “металлической” группы области» стало тому подтверждением. Для настоящего успеха не хватало самой малости — известности за пределами нижегородского рок-н-ролльного княжества.
В «эпоху рок-туризма», которой журналисты назвали 1987–1988 годы, совершить прорыв на новые территории было несложно. Этой экспансии способствовали фестивали, гремевшие тогда по всему СССР — от Череповца до Владивостока. Рок-клубы, которые их устраивали, приглашали интересные группы из других городов, отправляя туда в свою очередь собственные делегации. Сравнительно небольшие деньги на билеты, гостиницы и питание добывались либо у комсомола, либо у меценатов из числа кооператоров и крупных госпредприятий. Нередко вместо гонораров музыкантам платили только суточные: три рубля с копейками. Портвейн стоил два рубля, пачка болгарских сигарет — полтинник, общепитская котлета — 17 копеек, кусок хлеба — копейку. Чего еще было желать?
Вскоре в эту кипучую жизнь окунулась и «ГПД». На фестивале в Горьком дзержинские «металлурги» так понравились делегатам из Калуги, Кирова и Арзамаса, что их стали наперебой зазывать в гости. Но большинство устных договоренностей так и остались «протоколом о намерениях». Единственным надежным партнером оказался Ижевский рок-клуб. За выступление на своем фестивале он не предложил никакого гонорара, но твердо пообещал, что оплатит дорожные расходы и проживание в гостинице.
Взять отгулы на работе помог Олег Попов. Его общественная нагрузка — «директор группы» — не была игрой в шоу-бизнес. «ГПД» развивалась естественно, как живой организм: сначала возникала потребность, затем она получала свое скромное оформление (так было со звукооператором, осветителями и пиротехниками). Когда группа стала выступать на разных площадках Дзержинска и Горького, потребовался некто, кто взял бы на себя функцию организатора.
Таким человеком стал Попов, который сделал в «ГПД» классическую карьеру рок-менеджера: светооператор, «звукарь» и, наконец, директор. За массу проколов и накладок он получил прозвище «Великий Администратор». Но свою неопытность Олег компенсировал бешеным напором и трогательной заботой о музыкантах. («Помню, был концерт в Горьком, — рассказывает Баринов. — Чиж срывает голос, а ему наутро снова петь. Нужно горячее молоко. Где ты его ночью возьмешь? Попов выходит из гостиницы, смотрит: вон окошко горит в соседнем доме. Приходит туда, падает на колени: “Дайте молока!” И ему дают!..»)
Когда ГПД-шники отправились на поезде в Ижевск, их настроение, по словам Чижа, напоминало монолог Шуры Балаганова: «Вот мы едем, мы сыты. Может быть, нас ожидает счастье...» Во всяком случае, эта поездка уже воплощала идеал каждого рокера: играть свою музыку и получать за это если не деньги, то хотя бы ночлег и харчи.
Вдобавок Попов сообщил, что в Ижевске, помимо выступления на фестивале, у «ГПД» запланированы еще два сольных концерта. Причем не где-нибудь, а в местном Дворце спорта — для советского уха это звучало почти как «Вудсток» или «стадион Уэмбли». (Правда, по приезде выяснилось, что никаких сольников у «ГПД» не будет: Попов в очередной раз всё перепутал.)
Приключения продолжились в гостинице. Когда Майк отправился за выпивкой, его попросили заодно купить чаю. Но поскольку в СССР случился очередной товарный кризис — «чайный» [45], в продаже был только непонятный зеленый.
— Взяли у горничной тазик, налили воды и забодяжили, — вспоминает Баринов. — Сдуру-то... А чай, зараза, возбуждающим оказался. Всю ночь не спали — сидим, как дураки, ржачка распирает, а у нас наутро съемка. Нас предупредили: оденьтесь покрасивее, будем фотографировать вас для плакатов и буклетов. И мы утром, как зомби, с эмалированными рожами выходим...
 
Уже к вечеру фотографы отпечатали большую стопку черно-белых снимков, где гости из Дзержинска выглядели как рок-демоны — космы, хмурые взгляды исподлобья, гитары наперевес. Внизу карточки было оставлено место для автографа. Перед концертом неизбалованная публика расхватывала эти фотографии по 6 рублей за штуку (по тем временам — цена ящика пива). «Продлёнщикам», разумеется, не перепало ни копейки. Но они были рады уже тому, что впервые ощутили себя объектом шоу-бизнеса.
Гастроли в столице Удмуртии стали для «ГПД» важным опытом овладения «чужой» аудиторией. На сцену дзержинцы вышли вторыми, когда зал еще толком не «разогрелся». Прием, соответственно, был довольно прохладным.
— А мы уже привыкли, что зрители должны «колоситься», что энергия из них прет, — говорит Чиж. — Ну, естественно: нас же в Ижевске никто не знал. И мы, зашуганные, отыграли так себе...
Реванш был взят на гала-концерте, где «ГПД» устроила целое шоу. Непоследнюю роль в нем сыграл танец. Майк Староверов, как обычно, вышел к публике в мягких хромовых сапогах, подаренных тестем-отставником. Чтобы скрыть их армейское происхождение, он оторвал каблуки и подошву, но поленился вытащить все торчащие гвоздики. Шляпки таких же гвоздей, только покрупней, вылезали из дощатой сцены.
— Майк наступит ногой — его как даст током!.. — вспоминает Баринов. — Было впечатление, что он пытается сплясать то ли «Яблочко», то ли лезгинку. После второй песни, белый как мел, он подбежал к Чижу: «Пойдем отсюда, я больше не могу — меня током убивает!»
Отличился и Быня — он прыгал так неистово, что у него сорвалась с ремня гитара и лопнули по шву знаменитые «тигровые» штаны (горьковская тусовка до сих пор вспоминает их с восторгом) — оранжевые, с черными продольными полосами. В результате ему пришлось доигрывать концерт, невежливо повернувшись к залу задницей.
Однако со сцены дзержинцы уходили, раздавая автографы налево и направо. В контексте не столь давних событий этот триумф выглядел странно: в марте 1987 года на таком же рок-фестивале заезжих «металлистов» [46] сначала побила милиция, затем агрессивные ижевские люмпены (т. н. «мужики»). Но, видимо, город оружейников, где штамповали легендарный автомат Калашникова, всё же был обречен на любовь к «металлу». К дзержинцам тут же подошла брататься и звать на пиво местная группа «Легион Д». («Тоже в клепках, в коже, а гривы еще длиннее, чем наши, — вспоминает Баринов. — Но у нас хоть клички были человеческие, а у них — Монстр, Демон, Люцифер... Жуть!»)
Как фаворитов фестиваля ГПД-шников даже пригласили (на пару с молоденькой «Агатой Кристи») на местное ТВ. Домой парни привезли очередную грамоту (11-ю по счету) и стереонаушники — подарок Ижевского рок-клуба.
Вдогонку им выслали вырезку из «Комсомольца Удмуртии». Газета назвала «сенсационными» результаты народного хит-парада, где ГПД-шная композиция «Припять» вышла на первое место, опередив «Город золотой» («Аквариум»), «Мы ждем перемен» («Кино») и даже хиты суперпопулярных «Наутилусов» — «Я хочу быть с тобой», «Шар цвета хаки» и «Казанову». Правда, выяснилось, что к составлению хит-парада приложил свою руку Валера Селихов, президент Ижевского рок-клуба, который и устраивал гастроли «ГПД». Эта важная подробность поумерила общий восторг.
После успеха в Удмуртии областная «Ленсмена» назвала дзержинцев «группой стремительного взлета». Так и случилось: через месяц «ГПД» пригласили в Москву, на фестиваль «Рок за экологию». Эта акция имела подзаголовок «рок-периферия» и подразумевала участие команд из городов, почти незаметных на рок-н-ролльной карте СССР, — из Красноярска, Саратова, Магадана и т. д. Периферией они были, разумеется, только для заносчивой Москвы, а на своей малой родине давно заслужили статус «звезд». Поэтому сотрудник журнала «Юность» Сергей Гурьев и его соратник Петр Колупаев, организаторы нашумевших фестивалей в Черноголовке и Подольске, взяли на себя миссию показать рок-самородков столице.