Магнат Пушкин (СИ)

— Просим вас взглянуть и подтвердить: всё ли верно? — протянула она документ.
Сумму, причитающуюся мне от Романовых совместно с Аракчеевым, я знал досконально. Лишних денег в царской казне не платят — это знает вся империя. Поэтому цифры в чеке не вызвали удивления.
— Однако есть и другое предложение, — продолжила Мария Фёдоровна, дождавшись, пока я ознакомлюсь с бумагой и кивну в знак согласия. — Казна готова заплатить вам за самолёты и обучение пилотов согласно ранее обговорённым условиям. Но стоимость перлов, необходимых для полётов, мы предлагаем возместить не золотом, а эссенцией — в двойном размере от массы использованных артефактов. Естественно, будет учтён и тот перл, что вы недавно создали для княжны Голицыной. Так же будет принята во внимание и принадлежность артефактов к определённой ветви. Если не ошибаюсь, это Свет. Как вы посмотрите на такой вариант?
  
Честно говоря, предложение было не просто выгодным — оно было почти щедрым. Хотя работа Формирователя и составляет часть стоимости артефакта, основная его цена определяется количеством потраченной на него эссенции. Получив её в двойном объёме, я мог бы изготовить в два раза больше артефактов и продать каждый за те же двадцать тысяч.
Теряю ли я в этот момент? Да, конечно — и довольно ощутимо. Но деньги сейчас не были для меня главной заботой. Главное — не выглядеть в глазах Романовых жадным корыстолюбцем, способным торговаться за каждую копейку. Мария Фёдоровна, конечно, тоже теряет некоторую сумму, ведь я не получу прибыли с перлов, изготовленных для пилотов, но именно она озвучила вариант взаимозачёта, а значит, знала, на что идёт.
— Не вижу причин отказываться от вашего предложения, Ваше Императорское Величество, — сказал я с поклоном. — Более того, смею надеяться, что это не последняя наша сделка.
— Будьте уверены, Александр Сергеевич, — едва заметно кивнула она, — Заказами вы будете завалены. Расширяйте производство.
— Именно об этом только и думаю, — вздохнул я. — Уже заказал у Берда станки и жду их к осени. Даже русло реки Великой для его парохода очистили до самого Острова.
— Хотите сказать, что теперь от Псковского озера по воде можно добраться до Острова? — впервые вступил в разговор Великий князь.
— Насколько мне известно, несколько купцов с Островского уезда уже отправили в Псков по реке свои товары, — чуть повернув голову к Николаю Павловичу, ответил я.
— Не могу понять, как так получается, что, облегчая жизнь себе, вы делаете хорошо всем, — заметила Мария Фёдоровна. — Реку судоходной сделали, дороги эти ваши… Как бы Адеркас ни хорохорился, но я-то знаю: без вашего участия с дорогами в губернии у него ничего не получилось бы.
— Может быть, потому что мои интересы совпадают с интересами большинства? — улыбнулся я.
— Возможно… возможно, — протянула Императрица, доставая из папки очередную бумагу. — Я не была уверена, что вы согласитесь на возмещение убытков эссенцией, поэтому, на всякий случай, по моей просьбе было подготовлено два чека на разные суммы. Ознакомьтесь, прошу вас, всё ли правильно.
Я бегло просмотрел документ и, убедившись в точности чисел, аккуратно вернул его обратно.
— Тот орден, который вы получили, говорит о многом, — продолжила Мария Фёдоровна, слегка приподняв бровь, — Но что скажете, если мы добавим к награде ещё и землю? Например, пятьсот десятин.
Ого! Мне жалуют землю. Не скажу, что пятьсот десятин это невероятно много. Это всего пять с половиной квадратных километров. Для сравнения: Петербургский остров имеет площадь чуть больше шести. Но земля лишней не бывает. Вот только вопрос — где?
— Если надел не на Аляске, то не вижу причин для отказа, — позволил я себе легкую шутку, намекая, что не хочу получить какой-нибудь болотистый клочок в забытом Богом месте.
— Снова шутите, — мягко улыбнулась Императрица. — Речь, как вы сами и невольно отметили, пойдёт о полуострове. Но только не о вашей Америке, а о Крыме.
— Крым огромен, и в некоторых местах сельское хозяйство там попросту нерентабельно, — заметил я. — Например, от надела в Байдарской долине я бы не отказался.
— К сожалению, большая часть этих земель принадлежит адмиралу Мордвинову, — покачала головой Мария Фёдоровна. — Он их когда-то купил у племянника Потёмкина.
— Тогда прошу уточнить: степной Крым меня не интересует, — заявил я прямо.
— Южный берег Крыма, район Ялты, — всё так же с улыбкой ответила Императрица. — Насколько мне известно, вы сами говорили, что климат там — настоящий рай. И Николай Павлович, бывавший в тех краях, подтверждает ваши слова. Да и Император, проезжая весной этого года через Крым, был восхищён красотой этих мест.
И, правда — как рассказывал мне Виктор Иванович, в реальной истории Александр I действительно посещал Крым в мае восемнадцатого года и восхищался его природой, называя его «земным раем». Позднее, в двадцать пятом году, он вернулся с инспекционным визитом и влюбился в Ялтинский залив. Было решено выкупить земли Ореанды у графа Кушелева-Безбородко. Но, к сожалению, по пути домой Император заболел и скончался в Таганроге. Сделку завершил его брат Николай, а спустя годы на южном берегу Крыма появятся царские дачи и дворцы. Но именно Николай Павлович станет первым представителем Романовых, обзаведшимся имением в Крыму.
— Ваше Императорское Высочество, — обратился я к великому князю, — неужели вы говорили об этом? Ведь вы как-то упоминали желание иметь дачу в Крыму и даже намекали, что я мог бы стать соседом…
— Именно это я и имел в виду, — улыбнулся Николай Павлович. — Если вы опасаетесь, что даруемые вам земли непременно нужно использовать в сельском хозяйстве — вы ошибаетесь. Достаточно построить несколько строений, тем самым обозначив своё присутствие, и использовать участок как дачу. Кстати, вы сами говорили о планах построить в Крыму пансионат для отдыха ваших людей. Чем вам не место для столь богоугодного дела?
Прав он. По закону, если помещик не обрабатывает жалованную ему землю и превращает её в пустошь, казна может изъять её. Но если земля дана под дачу — можно воздвигнуть пару домов и время от времени появляться там, чтобы доказать, что она используется.
Странно, но я и в самом деле давно не задумывался о земле, как о месте для жизни и отдыха. В последнее время я рассматривал её лишь как источник дохода или как место для поиска колодцев. А ведь земля у чёрта на куличках — это и покой, и возможность укрыться от мира.
Пожалуй, с покоем я поторопился. Если Романовы собираются строиться в Крыму и дают мне землю по соседству, то наверняка припашут в качестве того же дорожного строителя. В принципе, я не против такого расклада, при условии, что их люди помогут мне в строительстве моих зданий. Я, безусловно, отправлю в Крым нескольких своих пользователей перлов и даже могу для людей Императора сделать нужные артефакты, но подвоз строительных материалов я уже не осилю.
Примерно такую мысль, только в более мягкой форме, я и высказал за столом. Собеседники слушали внимательно, ни один мускул не дрогнул на лице Марии Фёдоровны. А затем последовал ответ, которого я не просто не ожидал — он выбил меня из колеи.
— После посещения вашего поместья мы планировали через Витебск и Могилёв отправиться в Киев, — неожиданно заявила Императрица-матушка, словно сама мысль о долгом путешествию наземным путём внезапно стала для неё невыносимой. — Но теперь я настаиваю на немедленном посещении Крыма. Александр Сергеевич, сколько времени от вас лететь до Чёрного моря?
  
Я немного опешил. Не часто доводится видеть, как член императорской семьи так резко меняет планы. Но я быстро взял себя в руки и начал прикидывать расстояния, словно передо мной лежала карта Российской империи.
— По прямой порядка полутора тысяч вёрст, Ваше Императорское Величество, — сказал я. — Учитывая встречный ветер и прочие капризы погоды, полёт займёт часов девять. Вас интересует именно Ялта?
— А быстрее никак нельзя? — нахмурилась Мария Фёдоровна, и в её голосе проскользнуло нетипичное для императрицы раздражение. — Боюсь, что за девять часов я все бока в этом вашем летучем экипаже перемну.