Первокурсники

— Мое пальто в гостиной, — прошептала я.
— Хорошо. Жди здесь, я принесу.
Едва Негин скрылась, как появилась Флора, качая головой будто от злости. Она подняла глаза, увидела меня и тут же бросилась обниматься.
— Давай уберемся отсюда.
Вернулась Негин с моим пальто. Я быстро оделась и ринулась на выход, но, когда мы миновали гостиную, услышала свое имя.
— Фиби? — Я подняла взгляд на Эбби. — Уже уходишь?
  
Она выглядела искренне расстроенной.
Я кивнула:
— Не очень хорошо себя чувствую.
— Люк! — крикнула Эбби. — Фибби Беннет уходит!
Флора покачала головой:
— Вот срань.
Она выдохнула это едва слышно, но лицо Эбби мгновенно вспыхнуло.
Рядом с ней появился Люк. Я усиленно отводила глаза.
— Я забыла рюкзак, — сказала, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Я принесу. — Развернувшись, Эбби ушла в гостиную.
— Надеюсь, ты поправишься, — промямлил Люк.
— Вот ты долбаный засранец, — резко и отчетливо произнесла Флора, но достаточно тихо, чтобы только мы услышали.
— Флора, прошу… — Я потянулась к ее руке, но она отмахнулась.
— Нет, Фиби. Не пытайся облегчить ему жизнь.
— Прекрати. Я не хочу…
— Прекрасно. — Флора уставилась на Люка. — Иди наслаждайся вечеринкой, Люк. В конце концов, это день рождения Фиби, так что мы все должны как следует повеселиться. — Затем сунула ему стакан пунша и растянула губы в широкой фальшивой улыбке. — Наслаждайся.
За спиной Люка стояла Эбби. Она передала мне рюкзак. Я знала, что она все слышала. И что все поняла. Она выглядела в точности как двадцать минут назад, само совершенство, но маску не удержала. Эбби Бейкер была раздавлена. Она взглянула на меня, и что-то в душе перевернулось. Я знала, что вот-вот разрыдаюсь, и никак не могла этому помешать.
— Спасибо. — Я закинула рюкзак на плечо.
— Черт. Мои шмотки в спальне. — Флора побежала вверх по лестнице, а я выскочила за дверь.
Холод бодрил. Я промчалась до конца улицы, свернула за угол и вскоре оказалась прямо перед городской стеной, к которой мы с Флорой прикасались всего несколько часов назад. Так странно. Столько всего изменилось. Как может все так быстро меняться?
Я наконец позволила слезам пролиться.
— Фиби.
Я обернулась к Джошу. Он обнял меня. А потом я содрогалась всем телом в его руках.
Жестко, сильно. И никак не могла остановить эти затянувшиеся конвульсии. Не могла дышать, не могла себя контролировать. И рыдала так громко. Не плач, а оглушительный задыхающийся вой. И всякий раз, как я пыталась успокоиться, он звучал все отчаянней.
Сильные руки Джоша помогали. Я позволила ему обнимать меня так крепко, что все звуки тонули в его груди. Это продолжалось до тех пор, пока всхлипы не сократились до примерно одного в десять секунд. Джош просто прижимал меня к себе. И мягко покачивал в ритме моих рыданий, пока они не стихли. Я не хотела, чтобы он меня отпускал. Я не могла говорить, а он и не собирался. Наконец я отступила, вздрогнув от холодного ветра, и сглотнула последние слезы. Джош, похоже, не нуждался в разговорах. Он будто был готов стоять со мной целую вечность без всяких объяснений и жестов. Я открыла рот, вдохнула, но так и не поняла, что хочу сказать. Потом вытерла нос рукавом и все же выдавила:
— Меня тошнит.
Хотя не была уверена, что это правда. Я даже не чувствовала связи с собственным телом, просто подозревала, что меня действительно может стошнить.
Джош кивнул:
— Резинка для волос есть?
Я стянула резинку с запястья, и он ловко собрал мои волосы в хвост.
— Вот так. Нет ничего хуже рвоты на волосах. А теперь расслабься и прочисти кишки, если нужно.
Я лишь рассмеялась:
— Хорошо. Спасибо. — Затем уставилась на тротуар. — Какой дерьмовый день рождения.
— Ну… — Джош стащил со спины рюкзак. — Ладно, Беннет, вечерок получился неидеальным, я понимаю. Уверен, другие твои днюхи были куда лучше. Но на них ты не получала подарка от меня.
И он достал сильно помятый сверток.
Затем медленно развернул бумагу с паровозиком Томасом, и я слабо улыбнулась. Формочки для печенья. Кекс, божья коровка, кактус и паровоз. Джош вложил их в мои ладони.
— Спасибо, они чудесны. Особенно паровозик.
Он кивнул:
— Я же сразу угадал, что ты любительница поездов.
— Так странно… — Я подняла формочку и посмотрела на Джоша через контуры паровоза. — Я сегодня сказала Флоре, а теперь скажу тебе.
— Что?
— Я решила, что хочу сделать в двадцатый год своей жизни.
— Неужели, мисс Беннет? — Он поднял кактус и глянул на меня сквозь него. — И что же?
— Хочу отправиться в путешествие. По Европе. По железной дороге. Ну, знаешь… — я махнула паровозиком, — на поезде.
Мы смотрели друг на друга через формочки.
— Что ж, — произнес Джош и будто ненароком отвел взгляд. — А ты поедешь одна, вроде как учиться самостоятельности, или?..
— Ну, я могла бы позвать еще кого-нибудь. Надо посмотреть, вдруг… кто-нибудь захочет со мной.
Он протянул руку и притянул меня к себе:
— Давай доставим тебя домой.
Но я не собиралась возвращаться. Я хотела остаться с Джошем. Я отстранилась, посмотрела на него и снова шагнула вперед. А потом поцеловала его в щеку. Нежно. У самого уголка рта. И еще раз, почти в губы. Он сжал мое лицо ладонями и издал тихий, какой-то раздосадованный стон.
— Фиби… — Сунув руки в карманы, Джош отступил. — Тебе нужно домой.
Голос звучал расстроенно. Даже сердито. Я никогда не видела его даже чуточку злым.
Лицо запылало. Я достала телефон и заказала такси. Джош отошел подальше и замер ко мне спиной.
— Фиби…
— Молчи. Пожалуйста. На сегодня с меня хватит.
— Фиби, я… Слушай. Знаешь, чего я хочу в свой двадцать первый год?
— Чего? — чуть ли не прокричала я.
— Знать, что ты в моей жизни навсегда. До последнего дня.
— Ага. — Качая головой, я развернулась и пошла вдоль дороги. — Конечно.
За спиной раздались его шаги.
— Может, позволишь хотя бы унижение пережить в одиночестве?
Шаги замерли. Мы прошли метров пять, и рядом остановилось такси. Я тут же нырнула в салон и уставилась в пол.
— Садишься? — спросил водитель, и Джош, наверное, покачал головой, потому что он пожал плечами и закрыл окно.
Затем взглянул в зеркало заднего вида. И я тоже. Таксисту хватило секунды, чтобы оценить ситуацию: пьяная студентка. По лицу стекала тушь, и глаза до сих пор были мокрыми и припухшими. Мы молчали. Я проверила телефон, успела заметить семнадцать сообщений, а потом батарея сдохла. Дальше я просто всматривалась во тьму за окном и пыталась заблокировать все мысли.
Наконец такси остановилось.
— Выше нос, милая. Парни того не стоят.
Я улыбнулась:
— Мама моя так же говорит. И что нельзя доверять никому с Y-хромосомой от четырнадцати до тридцати семи лет.
— Примерно так, — кивнул водитель.
Захлопнув дверцу, я уставилась на корпус Ди. В кухне горел свет, но окна комнат оставались темными. Хорошо. Так не придется никому ничего объяснять. В баре все еще звучала музыка, и я видела, что кто-то играет в настольный футбол. Жизнь шла своим чередом, и это в некотором роде утешало.
А потом я заметила его.
Он стоял в одиночестве возле стойки, покачиваясь из стороны в сторону и высасывая пиво из бокала. Я видела его впервые после матча и не хотела, чтобы он увидел меня, так что быстро двинулась к общаге. Но за спиной раздался звук распахнувшейся двери.
— Фиби! — позвал Уилл.
Я не замедлилась.
— Фиби…
Я остановилась и повернулась к нему. От самоуверенного чванства не осталось и следа. Уилл выглядел потерянным и почти отчаявшимся.
— Можно с тобой поговорить? Это очень, очень важно…
  
ЛЮК
Когда я догнал Эбби, она уже была на полпути в город. И даже не остановилась, чтобы взглянуть на меня.
— Эбби, пожалуйста…