Система становления (СИ)

Он выспрашивал всё: детали прохождения данжа, поведение каждого офицера, мои действия, их действия. Особенно его интересовал Морозов.
— А капитан Морозов? Как он себя вёл до инцидента с присвоением эссенции?
Я, честно отвечал на его вопросы, ничуть не кривя душой. Я никогда не был стукачом, и сейчас не собирался им становиться, но и врать не видел смысла.
— Капитан Морозов с самого начала относился к моей кандидатуре скептически, — начал я. — Считал, что курсант — лишний груз в группе. В первых стычках с монстрами он проявлял пассивность, стрелял мало и в основном мимо, о чём капитан Дорошин не раз делал ему замечания.
  
— А майор Орлов и капитан Дорошин?
— Майор Орлов действовал хладнокровно и методично. Именно он, благодаря своему синему кольцу, определил слабые места у сильных противников, а капитан Дорошин грамотно руководил операцией, проявляя невероятную храбрость. Именно он, будучи раненым, отвлёк босса и ликвидировал его гранатой, что позволило выжить всей группе. Без этих офицеров мы бы все там и остались.
Семёнов в процессе моего рассказа делал пометки в блокноте, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил, он вдруг отложил ручку, сложил руки на столе и посмотрев на меня пронзительным, вкрадчивым взглядом, сказал доверительным голосом:
— Сергей, а теперь давай по-честному. Расскажи мне про награду с босса. Майор Орлов утверждает, что Морозов присвоил её целиком, но я хочу услышать ещё и твою версию… Может, майор что-то упустил? Может, была ещё какая-то добыча? Что-то, что не попало в отчёт?
Внутри у меня всё сжалось в ледяной ком, ведь этот вопрос был невероятно опасен. Старлей тыкал пальцем в небо и невольно попадал туда, куда совсем не было нужно…
— Товарищ старший лейтенант, — я вытер руки о штаны и посмотрел ему прямо в глаза. — После взрыва гранаты босс был повержен. Капитан Дорошин был без сознания, майор Орлов — ранен в руку. Я бросился к капитану, чтобы оказать помощь, и единственным, кто подошёл к телу босса, был капитан Морозов. Я лично видел, как из останков монстра вырвался сгусток красного света и впитался в него. Больше никакой добычи или наград я не видел.
Семёнов смотрел на меня, пытаясь найти в моих глазах хоть каплю неуверенности, но я настолько задолбался, что ничего кроме пустоты он там не видел.
Мой собеседник, кажется, хотел задать ещё один, уточняющий вопрос, возможно, хотел подавить на психику, но в этот самый момент по всей территории института тревожно, пронзительно завыла сирена.
Звук был настолько громким и неожиданным, что я вздрогнул, а Семёнов резко вскочил со стула. Это был сигнал боевой тревоги, и за всё время учёбы я такого не слышал ещё ни разу. Сирена выла, разрывая тишину комендатуры, и её вой мгновенно стёр все наши игры в «вопросы-ответы».
Хлопнула дверь в коридоре, послышались бегущие шаги и громкие, отрывистые команды. Реальность, суровая и безжалостная, снова ворвалась в нашу жизнь, напоминая, что данжи и предатели — это лишь часть новых правил игры…
  
Глава 13
 
Оглушительный вой сирены буквально разрывал сознание и навевал панически мысли. Я сидел за столом и слышал, что в комендатуре начался самый настоящий ад. За дверью допросной затопали сапоги, послышались отрывистые, перекрывающие гул сирены крики: «Тревога! К оружию! Группа быстрого реагирования вперёд, вперёд!».
Семёнов, секунду назад бывший холодным и подозрительным следователем, мгновенно преобразился. Его лицо стало собранным и резким, а глаза загорелись холодной собранностью и решимостью. Он резко распахнул дверь и рявкнул в коридор:
— Что случилось, дежурный⁈
Сначала я не слышал ничего, кроме отдельных выкриков, но потом сквозь этот хаос всё-таки пробился голос дежурного:
— Вооружённое нападение на склад № 3! Есть потери среди караула!
Услышав этот ответ, у меня внутри всё похолодело. Кто посмел напасть на склад вооружения? Зачем? Я так надеялся, что после этого безумного дня я хоть немного отдохну… Но что-то мне подсказывало, что отдыха я не увижу ещё очень-очень долго. Этот новый мир явно не собирался давать нам ни одной передышки.
Тем временем Семёнов, не глядя на меня, бросил через плечо:
— Курсант, беседа не окончена, но пока что ты свободен! Никуда не девайся, завтра я тебя найду и мы продолжим! — После этих слов он не стал дожидаться ответа, и сразу ринулся вглубь здания, откуда уже доносился характерный лязг выдаваемого из сейфов оружия.
Я не стал дожидаться повторного разрешения покинуть это «прекрасное» заведение. В один миг вся моя ершистость, вызванная усталостью и голодом, испарилась, сменившись липким, холодным опасением. Я схватил свой вещмешок, и выскочил в коридор.
Комендатура буквально кипела: мимо пробегали вооруженные бойцы внутреннего наряда, офицеры отдавали приказы, сталкиваясь в дверных проёмах, и по царившей вокруг суете я понял, что для всех этих офицеров произошедшее было таким же сюрпризом, как и для всех остальных.
Из соседнего кабинета выше хмурый и сосредоточенный Орлов, мгновенно сосредоточив свой взгляд на мне.
— Степанов! Какой номер корпуса твоего расположения? — громогласно спросил он, без лишних предисловий, на что я незамедлительно ответил:
— Седьмой, товарищ майор!
— За мной! Быстро!
Мы вывалились на улицу, и картина, открывшаяся нам, была куда более хаотичной, чем та, что была внутри комендатуры. Институт напоминал разворошенный муравейник. Со всех сторон на плац и на улицы между корпусами высыпали курсанты. Кто-то из них был уже в полной выкладке, а кто-то — в расстёгнутых гимнастёрках, на ходу пытаясь застегивать ремень.
Сержанты и офицеры, с искажёнными от крика лицами пытались построить бесформенные толпы хотя бы в какое-то подобие шеренг, тыча пальцами в сторону оружейных комнат.
— Не толпиться! К оружию! Построение у корпусов! — неслось со всех сторон.
Орлов, не обращая внимания на свою перевязанную руку, уверенно прокладывал нам путь сквозь эту суматоху, и через пару минут мы уже подбегали к седьмому корпусу, где царила аналогичная картина полного хаоса.
Майор схватил за рукав пробегавшего мимо старшину, и требовательно прорычал:
— Где начальник курса?
— В оружейке, товарищ майор! — бросил тот на бегу, даже не думая останавливаться.
Орлов тем временем повернул свою голову ко мне, и кивнув в сторону входа, сказал:
— Иди к своим, и держись, Серёг. Спасибо тебе за всё, что было там.
После этих слов он развернулся, и быстрым шагом направился в сторону штаба, откуда доносились самые громкие крики. Не успел я толком придти в себя, как оказался немедленно поглощен всеобщим безумием:
— Степанов! Ко мне! — это был голос нашего ротного, старшего лейтенанта Зайцева. Его лицо было бледным, но весь его вид выражал готовность к любому развитию событий. — Быстро в оружейку, получай оружие и в строй! Броников нет, все розданы, так что не делай голову дежурному и не задерживайся!
Меня буквально втолкнули в знакомую душную комнату, где двое сержантов, обливаясь потом, выдавали из решётчатых сейфов АК-74. Как только я попал внутрь — в тот же миг в мои руки сунули холодный, пахнущий смазкой автомат и два магазина. Шестьдесят патронов против неизвестности.
После данжа, где я ощутил всю горечь нехватки боеприпасов, это казалось смешным, нищенским количеством, но оружейки в казармах не были рассчитаны на большое количество боеприпасов, и ожидать большего было попросту глупо.
— Следующий! Давай, давай, не тупи, Степанов, ты не один!
  
Выбежав обратно, я влился в строй своей учебной группы, и увидел что почти все ребята стояли с одинаково испуганными и растерянными лицами, и оно не удивительно. Мы учились стрелять, маршировать, рыть окопы… Но нападение на военный институт? Это было за гранью любого понимания.
Тем временем к нам быстрым шагом подошёл начальник курса, подполковник Ермаков. Его лицо было суровым, а в глазах читалась тяжёлая решимость. Он встал перед строем, и даже не став дожидаться идеального равнения, начал говорить, повышая голос, чтобы перекрыть отдалённый шум и вой сирены: