Дева-Смерть (СИ)

К счастью для эвитанских беглецов. Поставь оголтелые змеепоклонники на Евгения — и мало бы сейчас не показалось. Как в древней легенде — между двух оголодавших чудовищ. Отборных войск Квирины и Мидантии. И вдобавок, леонардитов и змеефанатиков.
Зато под шумок серпастые тихой сапой пролезли в родной Эвитан. А из мрачного Мэнда и не уходили. Мэнда, где сейчас свои! То ли в гостях, то ли в плену.
Но с этой-то страной всё всегда было странно. Испокон веков. Хоть прежде Кор до конца в такое и не верил. Непонятно, куда Патриаршья церковь смотрела, но это уже теперь не узнать. Хуже, что гнилая зараза там зрела, зрела… да и лопнула. Выплеснулась через край, теперь растекается. Везде, куда дотянется.
Но Эрик Ормхеймский Бастард… подонок, конечно, еще тот. Конрад его лично прикончил бы — за многое. Но — сектант-змеепоклонник? Да и на Золотой трон прежде вроде как не рвался. Хотя при таких братце с племянником любой решит, что сам достоин править больше. Бертольд Ревинтер бы точно взгромоздился, имей он хоть призрачные права. Как и бывший мидантиец Валериан Мальзери.
— А потом — в Бьёрнланд — закончил капитан Олаф. — А то есть у меня нехорошие подозрения…
Еще и там! Даже до Севера успели добраться.
Похоже, беседа у верхов пошла совсем уж откровенная. Даже обидно, что не зовут поучаствовать. Глядишь, Конрад бы и от себя что полезное добавил. А уж Эста…
И даже балбес Алексис с его красивой женой.
Жизненного опыта у них у всех теперь надолго хватит.
Жаль, что чин пока не тот.
И всё же — стоит ли так уж прямо при этом впервые встреченном мидантийце? До порядочных людей ему, как… Да и саму порядочность он наверняка считает слабостью. Удобной для использования.
Не слишком ли Анри порой честен? А уж прямолинейный Олаф…
— Будьте осторожны, Ваше Величество.
Анри, что ты делаешь? Не верь!
Когда этот Евгений успел одурачить его? Даже Конрад видит всё насквозь. Да тут и наивный как котенок Серж всё бы уже понял!
Впрочем, справедливый Творец даст — больше не пересекутся.
Шелестит задернутый полог палатки на легком мидантийском ветру. Всё же мягкий тут климат.
А вот люди…
— Спасибо, маршал. Но я понимаю, что именно они способны отнять, а запугать им меня пока нечем. И нечего предложить.
Разве что соседнюю державу. Но этому Евгению пока свою бы прожевать.
Пока.
А дальше, глядишь, и не отдадим. Это Анри понимает точно.
И, наверное, так и думает. Это Конрад понял не сразу. А еще Сержа наивным считал…
И не шпионом ли засылают того «эвитанского офицера»?
Надо бы поделиться услышанным с неглупым Контэ. Глядишь, вдвоем сообразят быстрее. И Эсту еще не забыть привлечь.
— Искушать-то они умеют, — усмехнулся Олаф. — Если уж вашего, Анри, Эрика уломали…
— Не обижайтесь, но искушений у меня довольно и так, — совсем негромко произносит мидантиец. — И я надеюсь с ними справиться. И остаться просто Евгением Мидантийским, а не купленным слугой невесть кого.
2
Иннокентий легко объяснил Аравинтскому собрату, что на его место не претендует. Что кардинал Аравинта — свободного или нет — именно тезка нынешнего мидантийского императора. А изгнанный михаилит Иннокентий — с саном, но без страны. Бывает. Не он первый, не он последний. В пышной свите Патриарха таких — пруд пруди.
Тем не менее, со стороны обмен кардиналами посмешит любого. Тем более, на звание «почтенного» не годен ни один. Хотя бы годами.
Да и прощаться со ставшими почти родными людьми — нелегко. Будто, вернувшись на бывшую родину, Иннокентий предал уже вторично. Сначала — вверенную ему Квирину, теперь — еще и Анри Тенмара. Даже если тот его и разубеждает в первых рядах.
— Как раз верный друг в Мидантии для нас точно лишним не будет, — усмехнулся эвитанец. — Всё же Октавиан Барс — нам точно не друг, а временный союзник.
Про юного Евгения тема даже не поднимается. Который император.
С ним Иннокентий еще сам до конца не разобрался. Хоть и урожденный мидантиец.
Сначала нужно наедине переговорить с Октавианом. Откровенно.
  
Сразу после разговора с Гизелой.
— Время течет, и ничто не остается неизменным. Октавиан — очень порядочен и честен… для политика и особенно для мидантийца. Но вы — даже для эвитанца и офицера. Поэтому вам трудно понять друг друга.
— Проще, чем с Бертольдом Ревинтером или даже с Всеславом Словеонским, хоть они и эвитанцы.
— Судя по всему, вашему Ревинтеру стоило бы родиться у нас. Князя и маршала Всеслава, увы, знаю, не настолько хорошо, чтобы утверждать уверенно. Кстати, этот юный офицер, Алан Эдингем, как раз из ревинтеровского окружения. Это вас не смутит?
— Если уж мои люди когда-то приняли самого Роджера Ревинтера, то простой офицер из его окружения как-нибудь общий язык с ними найдет.
— Пока нашел только с юным Марком Юлием Лаэроном. Общались всего пару часов, но уже успели узнать, что оба дружили с Роджером Ревинтером. Алан Эдингем уже обещал передать ему привет и пожелания здоровья, если сумеет сам вернуться на родину.
— Да, но только Марк-то как раз остается в Мидантии. — Анри протягивает простую походную флягу. Как своему. Как солдату. — Присмотрите за ним, Ваше Высокопреосвященство. И за остальными. Уж насколько сумеете.
— Присмотрю, насколько смогу, — Иннокентий не отказался отхлебнуть. — И за Марком, и за его семьей. И даже за скороспелым герцогом Алексисом с его прекрасной супругой. А для его кузины Валерии у Его Величества, возможно, хорошие новости. Ее семья нашлась — среди первых беженцев. Теперь наперебой заявляют близкое родство с нашим юным герцогом. Все живы, даже мачеха. Просится ни много, ни мало — в придворные дамы.
— Мачеху не пришибла бы девочка сама. Впрочем, с кузеном-герцогом она не пропадет. Мальчишка неплохой.
— Глядишь, императрица юную Валерию и впрямь примет в придворные дамы. А вот мачеху — вряд ли. Но, возможно, ей откроет объятия какой-нибудь гостеприимный монастырь.
Уж об этом-то и Иннокентий позаботится. Насколько сумеет. И о Валерии, и о ее мачехе. По-разному.
Они говорят об отдельных людях, а надо бы — о политике. О будущих планах.
Но что Мидантия гарантирует ненападение на свободный Аравинт, уже подписал договор Его Величество. С Его Высокопреосвященством — тезкой. Тем, что теперь заменит для тенмаровской армии Иннокентия. Справится ли со столь разномастной паствой?
И всё же последнее прощание вышло тяжелее, чем думалось. Для всех. Сколько теплых объятий, поспешных братаний…
Иннокентий чуть не обнял не только Анри Тенмара — еще и Красавчика Олафа. Еле удержался.
В родную столицу, где не был много лет, Иннокентий повернул мрачнее осенней тучи. Не мидантийской — северной. С родины Олафа, очевидно.
И в просьбе императора разделить с ним ужин кардинал не отказал лишь потому, что Евгений — правящая особа.
На самом деле, лучше бы с ними разделила трапезу и императрица. Принца Евгения с прежних времен Иннокентий помнил слишком серьезным подростком, Юлиану — удивительно красивой большеглазой девочкой. Тогда она была слишком молчаливой.
— Иннокентий, да вы теперь целый кардинал! — звонко рассмеялась она в тот краткий миг, когда оказалась рядом. Без свидетелей.
— А вы теперь — целая императрица, — отпарировал он.
Если Евгения Иннокентий знал уже почти юношей (серьезным и сдержанным), то Юлиану — маленькой девочкой. Вроде всего несколько лет разницы… но тогда они были весьма заметны.
И, честно говоря, парой этих двоих он не представлял никак. В нынешней Юлиане явно клокотал яркий огонь. Диковатое пламя. Стихия же Евгения — холод.
Но окажись они оба на не слишком официальном ужине — Иннокентий получил бы больше времени приглядеться. Хотя бы к их отношениям.
Но сейчас его ждет ратная доска. Ну что ж. Тряхнет стариной. Вспомнит.
Хорошим игроком Иннокентий не был никогда. Но и совсем уж паршивым — тоже.