Дева-Смерть (СИ)

А потом еще и выловит из клокочущей воды. Одного за другим. Когда они все — поплывут.
А там, в черном провале, возникнет кипящая воронка огромного водоворота…
— Дай мне меч, — проговорил Грегори. С трудом отводя взгляд от беззрачковых глаз. Видящих всё. И всех.
Только бы не дернулась сейчас. Только бы еще не поняла.
— У тебя есть, — отрезала бывшая фаворитка безумного короля.
— Твой меч, — требовательно протянул руку бывший принц. — Другой не поможет. Или все умрем.
— Ты его не удержишь! Он же тебя сожжет! И тело, и душу, дурак!
Всё равно эту обреченную душу сейчас сожрут! Вместе с бесполезным телом.
— Я выдержу. Во мне ведь древняя кровь, разве нет?
Даже в короли когда-то сунулся… зарвавшийся идиот.
— Руки обмотай… — баронесса Керли уже рвет какие-то широкие тряпки.
Никола раздирает пополам плотный плащ. Почти ровно.
А Лаура послушно отдает совершенно простой меч. Такой с виду безобидный, только черный. И брать его не хочется. Совсем.
А едкая усмешка синеглазой девушки — еще острее. И ядовитее.
Грегори накрепко сжал рукоять. Сразу, не примеряясь.
Как раскаленная добела кочерга!
Отравленное железо прожигает насквозь… нет, не руки. Кровь, душу… всё! Как Лаура и предупреждала.
Нужно крепче сжать его — вот и всё. Чтобы не выронить от боли. Чтобы кочерга не упала, а приварилась. Чтобы Грегори успел, прежде чем сгорит.
Только три шага. Всего — три.
Целых три!
Надо было взять ядовитый металл у самой змеиной морды!
Раздвоенный язык скользнул к вкусной добыче. Где-то в вязкой полутьме. Рыбоглазые чудовища двоятся, троятся, наслаиваются друг на друга. Слишком большие. Не помещаются, гадины!
Сзади опять кто-то кричит — только бы бешеное море еще не захлестнуло всех! Не унесло в черную пучину.
А с пылающих небес льется, мечется слепящий свет. Режет больные глаза.
И, уже бессильно падая на колени на мокрые камни, Грегори всадил жгучий, яростный клинок в черную пасть центральному монстру. Уже обеими руками, с размаху.
Одной бы просто не удержал оружие. И сил бы не хватило.
2
Багровое зарево полыхает во весь горизонт. Пылает древний город. Один из древнейших в подзвездном мире. И один из тех редких, что следовало спалить давным-давно. Правда, жаль живущих в нем людей. А теперь — погибающих.
Они-то не виноваты. Просто родились не там и не в то время. И вовремя не сумели сбежать.
Грегори прав в одном. Дикое, вольное море злится больше всех. Ему явно надоела вся эта погань, оно жаждет смыть ее с концами. Но заодно смоет и людей. А они хотят жить.
И как же холодно! Грегори, пока не привели в чувство, уверял, что над горящим городом кружит огненно-алая комета. И что он и сейчас ее видит.
Но нет — невозможно светло просто от зарева пожаров. Древний Тайран горит.
— Еще бы — если с неба льется огонь! — почти кричит Грегори, приподнимаясь на мокром каменном полу. Среди воды по щиколотку.
Захлебнется — если не держать его голову выше.
— Очнись! — переорал его Витольд. — У тебя в жилах струится яд этого проклятого Ормоса. Вот и видишь, чего нет. Очнись: у нас и без огня с небес проблем довольно!
— Только я его увидел еще раньше. Лаура, — Гор с трудом сел. Арабелла поспешно подхватила его, Кристиан кинулся поднимать на ноги. — Лаура, змея мертва?
— Мечтай! Это же ее собственный яд. Переварит как-нибудь. Уползла раны зализывать. Уполз, точнее. Проголодается — вернется. Если нас к тому времени не смоет ко всем акулам и спрутам.
— Лаура, ты знаешь больше всех. Я… верю тебе. Я вижу то, во что никто не верит. Что нам сейчас делать? Броситься в море?
— Утонете. Это сейчас не просто море. Оно — полуразумно… но именно что «полу». Потопит нас вместе со змеями — чтоб они уж точно сгинули все. А еще хуже, что проклятый дворец вот-вот провалится в Бездну…
Тоже проклятую, да.
— Что? — побледнела Арабелла. — Там… Виктор.
— Нет там уже никого. Не веришь мне — спроси своего парня. Он сейчас всё видит и всё слышит.
  
— Это правда, — кивнул Грегори. — Белла, я не знаю, жив Виктор или нет, но во дворце его в живых нет точно. Как и в змеиных катакомбах.
— Вам не об этом надо думать, — перебила Лаура. — Тут сейчас всё взлетит на воздух. И будет такой водоворот… Все полетим кормить крабов и кракенов. У моря свои хранители. И они сейчас разгневаны — мама не горюй.
— Что нам делать, Лаура? Назови любое решение. Я тебе верю.
— Любое? — бешено и зло прищурилась она. — Ну тогда — разве что призвать Проклятые Галеры. Им не зайти ни в один порт. Сюда — могут, потому что тут уже не порт, а… кормушка для кракенов. Но и Галеры — не выход. Не спасение.
— Как мне их вызвать?
— Вызвать-то я могу, — усмехнулась Лаура. — А дальше что? Эти Галеры мне не подчинятся точно, не надейтесь. Я для них — никто.
— А прочим? — зачем-то уточнил Витольд.
— И прочим — не сомневайтесь. — Ледяные ярко-синие глаза, ровный взгляд, равнодушное пожатие плеч. Страх в ее душе умер давным-давно. Вымерз. — Во мне ни грана древней крови.
— Древней — это какой? — похолодел Вит.
— Той, что у тебя нет почти наверняка. Если, конечно, ты и впрямь не королевский бастард. Галерами командовать здесь смогут только трое — Сезаринг, его девчонка и этот старик. Если легенды не врут.
Сильная, уверенная баронесса Керли прижимает к себе дочь. Все три здоровяка-сына — похожи, как близнецы, — загородили мать стеной.
Грегори обнимает за плечи Арабеллу. И его обожженные руки вряд ли поднимут меч в ближайшие месяцы. И вообще хоть что-нибудь.
Черная пенная волна взметнулась над парапетом и бессильно опала. Хищная, голодная волна. Пока еще не достигла добычи. Ту еще не швырнули в смертную пучину.
И ощутимо содрогнулся бедный король Георг. Взгляд потерянно скользит по лицам. Ищет Кармэн?
И отшатнулись дети — к матерям. Будто те способны защитить.
— Белла не в том состоянии, — голос у Грегори совсем никакой. Как состояние бедной Арабеллы. И старого короля Георга.
Как их общее короткое будущее.
— Тогда умрет народу на одну галеру больше. Или на две — если еще и дряхлый старец не справится. А людей у вас и так многовато — даже для четырех Проклятых кораблей. Битком будет. Так что решайте сами.
Всё ниже клубится серый смерч. Заверчивается в воронку — не спеша, но верно. Дикий ветер Бездны крепчает.
Лицо короля Георга жалко кривится. Одной стороной.
Справится ли он? Да дед Арабеллы и говорит-то теперь с трудом.
— Я, возможно, королевской крови! — вдруг выкрикнула Изабелла. — Вдруг я чей-нибудь бастард? Не зря же так похожа.
И ощущение, что ее грязное рванье и впрямь стало королевским пурпуром.
— Рискни, — оскалилась Лаура. — Проиграешь — умрете всей галерой… но вы и так умрете.
— А ты? — зеркально кривится усмешка фальшивой принцессы.
Если фальшивой — ее галера не выживет точно. Но выдержка у девчушки точно настоящая.
— И я. Я с тобой взойду на галеру. Именно на твою. Глядишь, и подскажу чего. Мне-то терять нечего. Так зачем занимать чужое место?
Особо яростная черная волна взвилась над парапетом по пояс Витольду. Залила, кого успела. Люди отодвинулись назад — уж насколько смогли. Скоро уже не смогут. Следующий пенный вал взлетит еще выше.
И показалось или нет, что море попыталось унести Вита с собой? Утащить прохладными водяными руками? Гораздо сильнее, чем в обычном шторме?
Закричал кто-то из детей — Вит кинулся туда. Но нет — мальчишку удержали железные братья Керли. Матерясь сквозь зубы.
Полубезумное море схлынуло, огрызаясь. Готовится к новой атаке.
Белла не сможет жить без Грегори. А с тем, что могла спасти полсотни людей — и не спасла? Отдала спятившему морю?
— Арабелла сможет отдавать приказы, — совсем тихо выговорил Вит. — Просто повторять то, что услышит от меня. И тогда влезут все. Я присмотрю за ней, Гор. Обещаю. Клянусь.