Сердце Забытых Земель (СИ)
Не выдержав, Бом схватил один из концов, торопливо обмотал себя поперек груди, пропуская витки под подмышками, завязал надежный узел и обернулся на нас.
Я выждал еще пару секунд. Шершень продолжал уходить, концы веревок скользили по корням все быстрее. И не выдержав, я деактивировал магическое лассо и кивнул, давая старт. Сидящие за корнями и валунами друзья тут же рванули наперегонки к уходящему «поезду». Я бежал последним, зная, что Док обязательно отстанет по причине физической хилости. Добежавший алхимик подпрыгнул, уцепился за ближайшую веревку, сунул ноги в петлю, затянул ее покрепче и показал большой палец. Этот в вагоне. Давай, Док… давай…
Гудение шершня стало громче. Накренившись вперед подобно атакующему боевому вертолету, он начал ускоряться. Тихонько причитающий лекарь был уже рядом, но зацепился ногой за выпирающий корень и рухнул плашмя. Выругавшись, я добежал, помог подняться и почти швырнул в пропасть. Увидев, что он зацепился, облегченно выдохнул и прыгнул следом, повиснув на том же конце ниже болтающихся ног лекаря. Подо мной туманная черная пустота с частыми вспышками. Волосы рвет поднятый крыльями ветер, вбивая в нос цветочные ароматы и вонь гнили. Бом что-то кричит, Храбр тоже, но мне не до этого — я помогаю Доку закрепиться в веревочной петле, благо за себя не переживаю — у меня есть магическое лассо и почти полный запас маны.
— РОС!
Наконец справившись, туго затянув петлю, я вопросительно уставился на орущего Бома, чей голос был едва слышен из-за гула черных крыльев и свиста ветра. Полуорк показал вниз. Глянув, я охнул и невольно поджал ноги — из бурлящего как кипяток туманного океана вырвалось несколько длиннющих энергетических щупалец и быстро приближались. Полное ощущение, что тянутся к моим пяткам… Еще чуток и ударят… А нам и ответить им нечем… Крепко вцепившись в веревку, я смотрел на летящую к нам смерть, пытаясь сообразить, как поступить после возрождения. Плита там на отмели, значит нас откинет и… Шершень резко накренился, ушел в сторону, нас заболтало из стороны в сторону и все мысли вылетели у меня из головы — удержаться бы! Я вцепился в веревку изо всех сил, радуясь, что у меня прокачаны сила и выносливости. Надо бы еще ловкости добавить — в подобных ситуациях она как нельзя кстати. Когда качка чуть успокоилась, и я снова взглянул вниз, под нами опять была темнота, а пучок медленно оседающих щупалец оказался далеко в стороне. Похоже, шершню плевать на безбилетников, а вот на угрозу со дна бездны он реагирует быстро…
Крушения не состоялось, полет продолжался. Я позволил себе чуть оглядеться. Бом радостно скалился с «переднего» места, Храбр задумчиво висел вниз головой, глядя в темноту под нами, Док, видимо истратив запас нервных сил подчистую, висел в петле с таким выражением лица, будто ожидал появления разносящей напитки стюардессы. Мешки со снаряжением и расходниками при нас, никто вроде ничего не потерял — и уже хорошо. Я оглянулся, посмотрел на удаляющийся край обрыва и высящийся за ним гигантские деревья. Потрясающая все же по мрачной красоте локация, да еще и с таким бездонным «сюрпризом» в центре. А еще было ощущение, что назад мы уже не вернемся…
— Кстати! — надо мной шевельнулся Док.
Я приподнялся на веревке, автоматически проверив запас бодрости и убедившись, что могу пока себе позволить такой акробатический финт.
— Что такое?
— Я вот подумал сейчас — а ведь звучит! Шершни Полуночи!
— И что?
— Если однажды стану злобным страшным агром, то создам свой клан и назову его Шершни Полуночи! — Док, мирный и добрый лекарь, заявил это с полной уверенностью и довольно злой усмешкой на обычно приветливом лице — Бойтесь города и села! Агрклан Шершни Полуночи уже идет по ваши души и за вашим златом!
Рассмеявшись, я кивнул и спустился чуть ниже, что его пятки не колотили мне по лбу. Похоже, Док таким образом сбрасывает скопившееся напряжение. Мы все уже устали, время позднее, а на нашем лекаре еще и ответственность за наши жизни — при его-то скудном целительном арсенале. Тут поневоле в голове проснутся темные мысли и появится желание грабить села и караваны…
Влекущий нас шершень снова рванул в сторону. Нас снова заболтало под его брюхом, Бома в его каменном снаряжении подбросило и с силой ударило о прозрачную капсулу с жилой. К нашему ужасу стекло хрустнуло, по нему побежала сеть трещин. Никто из нас и слова не сказал — просто смотрели на все удлиняющиеся трещины и ждали. Веревки обмотаны вокруг стеклянной бочки и если она разобьется, то мы вместе с осколками полетим вниз…
Мы так пристально смотрели на трещины, что едва не пропустили прущую навстречу причину неожиданных маневров и заметили ее в последний момент. Вернее, аж три причины — пылающие золотистым светом. Еще секунда… и три здоровенные эспады промелькнули в стороне, с бешеной скоростью уходя к покинутой нам той части Пущи. Я сумел разглядеть их полностью пустые «баки», а заодно уровни — сто восьмидесятые — и красные как огонь ники агрессивных существ. Одна из эспад даже дернулась в нашу сторону, но нас уже растащило в стороны, и дистанция оказалась слишком велика. Эспада вернулась на курс. Почему они «красные»? Ответ напрашивался сам собой — огромные осы «зеленели» только после того как высосут содержимое мегаличинки. Может это и не так, вариантов море, но это было самое очевидное и этим же я и удовольствовался — других забот хватает.
— Есть! — я крикнул это, когда темная пустота сменилась обрубком толстенного обросшего зеленым «сучка», способного разместить на себе двух подъездную панельную многоэтажку — Режьте!
Вытащить подточенный Бомом нож, чиркнуть им по веревке и зеленая площадка понеслась навстречу моим пяткам. Удар был тяжелым — все же падал с солидной высоты. Хоть и приземлился на подошвы, но удержаться на ногах не удалось и меня закувыркало по мягкой травяной постели. Остановиться получилось не сразу, потом еще полежал чуток, приходя в себя после круговерти и сплевывая набивший в рот клевер — судя по запаху и вкусу именно он. И когда поднялся, то оказалось, что остальные уже встали и торопились ко мне. Надо мной мелькнула тень поднимающегося выше шершня, и я не смог удержаться от благодарного взмаха рукой. Все же доставил нас в целости и сохранности. Док подбежал первым и сразу же подлечил меня как следует. Бом почему-то пробежал мимо, но я все понял, когда он резко остановился и встал в боевую стойку, раскручивая в правой руке каменную дубину. Из слишком высокого клевера, сшибая фиолетовые цветы, с всхлипывающим ревом выскочил крупный зверь с алой надписью и цифрами над клыкастой мордой. Уровень восемьдесят пятый. Косматое существо выглядит хищным, сильным и быстрым.
— К бою! — крикнул я, разворачиваясь и готовя заклинания — Кротовья нора! Костяной палец! Кладония! Магия моя! Рази врага! Рази!
С рыком зверь приподнялся и нанес удар передними лапами. Длинные когти со скрежетом прошлись по подставленному каменному щиту полуорка, попытались вырвать его, но Бом щит удержал и тут же нанес ответный удар дубиной, врезавшейся твари точно между двух огромных и фиолетовых как цветы клевера глаз. Устояв, зверюга шатнулся в сторону, зашел с фланга, попытался поднырнуть под идущий следом щит, чтобы добраться до колена отступившего Бома, но не преуспел и поймал холкой еще один невероятной силы удар.
— Я уничтожу тебя! — ревел Бом — Порву! Сожру! Р-растопчу!
Я невольно залюбовался — зрелище того стоит. Могучий воин в каменных доспехах сражается с косматым зверем, похожего на черного медведя с чересчур большой головой и слишком большими глазами. Вытянутое рыло оснащено десятками клыков, на лапах страшные когти. Еще один обмен ударов… и из туши медведя вырвался шипастый мерзкий кошмар, отняв немало здоровья. Следом взорвалась насытившаяся кладония, зверя шатнуло, и Бом тут же воспользовался этим, закончив дело в несколько сильных ударов. Когда черный бирвал пал — как его назвала система — Бом, не теряя времени, воткнул в тушу ног, сделал несколько надрезов, отобрал пару органов и отправил их в висящий на поясе алтарь, напутствовав несколькими словами на непонятном языке. Каменный горшок ответил выдохом зеленоватого пара или дыма и тихим-тихим тройным стуком боевых барабанов, будто бы донесшимся с очень большого расстояния. Жертва принята, но в великанском клевере уже слышится приближающая возня.