Красное Село. Страницы истории
К рубежу XVI–XVII вв. относятся новые международные договоры и международная деловая корреспонденция, позволяющие представить более точно внешнеполитический аспект, одновременно замечая некоторые детали, например, формирование дорожной сети, гидросети. К этому же времени относятся первые описания края, давшие основу для составления более поздних карт. XVII в. уже по́лон документов, связанных с Ингерманландией: это переговоры о беглых, международные договоры, споры о границах, местное делопроизводство, документы православных и лютеранских общин… Особое место среди источников занимает так называемый «Новгородский архив» – документы, вывезенные шведами из Новгорода после Столбовского мира и сохранившиеся в Королевском архиве в Швеции. Они стали доступны исследователям сравнительно недавно и представляют большой интерес своей разно образностью и комплексностью.
В XVII в. положено начало картографированию края и созданы первые карты (в конце XVII или начале XVIII в., но на материалах XVII в.), значительно более точные, детальные и достоверные.
XVIII в. приносит вместе с переходом данных земель к России массу документов: карты, ход военных действий, пожалования, сенатские решения дают возможность составить полную картину событий. Делопроизводство, связанное с сооружением, пуском и работой бумажной фабрики, раскрывает хозяйственную жизнь края. К сожалению, документ об основании Красного Села пока не найден. Возможно, его не было в природе. 1714 год в качестве даты основания, конечно, условен, но тем не менее дает нам ориентир в систематизации знаний об истории Красного Села.
Камер-фурьерские журналы и другие документы Двора дают возможность оценить интерес царствующих особ к строительству Красного Села, развитию его хозяйства, а также к использованию окрестностей Дудергофа и Красного как мест для царских развлечений.
Несколько позднее документы удельной конторы помогают понять градостроительную историю Красного Села. А дела, связанные с жалобами работников Красносельской бумажной фабрики, дают возможность изучить быт, жизнь и проблемы первых жителей – рабочих бумажного производства. В государственных архивах сохранились проекты дворцов, парков, описания работ, сметы, все, что позволяет восстановить облик Красного Села.
Переходя к главной теме – гвардейским лагерям, можно уверенно говорить о нескольких группах источников, с разных сторон освещающих важнейшее для города событие. В первую очередь это официальные документы. Сохранились парадные описания первых маневров, издания, показывающие официальную часть жизни. Есть такое описание для первых маневров 1765 г.: «Описание лагеря, собранного под высочайшею ее императорского величества собственной командой при Красном Селе, с объяснением, какие при этом были намерения и что по тому каждого дня достопамятного происходило». В документе подробно описываются события, происходившие в Красном Селе на маневрах. Дополнительными источниками по теме можно считать записки воспитателя цесаревича Павла Петровича С. М. Порошина и камер-фурьерские журналы.
Сохранился и деловой документооборот ведомств, строивших и содержавших лагеря, документы об испытаниях новых видов оружия. Но все это совершенно не раскрывает той важной части жизни, которую мы называем «историей повседневности». Здесь приходят на помощь разнообразные мемуары и воспоминания. Да, иногда они приукрашивают и преувеличивают роль человека, их писавшего, что-то скрывают и замалчивают. Но за сто лет гвардейских сборов через них прошли фактически все военачальники, выдающиеся полководцы, царствующие особы и их родственники мужского пола. Многие из них оставили живые, интересные воспоминания, которые, конечно, должны быть использованы для описания той атмосферы, той жизни, что приходила в Красное Село каждое лето. К тому же они зачастую дают нам возможность увидеть события глазами скептически настроенного наблюдателя или участника, видящего трудности, проблемы, недостатки. Сложно найти такие сюжеты в официальных армейских документах. Это касается и вооружения армии, и устаревшей тактики и стратегии управления войсками, критически воспринимавшихся молодым образованным офицерством. Также именно мемуары дают возможность оценить тот вклад, который пребывание в лагерях внесло в знания, умения и будущие успехи тогдашнего юнкера или молодого офицера, впоследствии руководителя армий и фронтов.
В нашей книге читатель встретит обилие цитат. Иногда они будут достаточно обширными. И мы поместили их в книгу совершенно сознательно. Многие авторы уделили Красному Селу, и особенно Красносельским лагерям, внимание в своих мемуарах и даже художественных произведениях. Причем некоторые из мемуаров написаны точно и исключительно одаренно. Например, П. Н. Краснов, пространно цитируемый в нашей книге, оставил удивительные, поэтичные воспоминания о своем пребывании на маневрах. О литературном даровании свидетельствует и факт выдвижения его в 1930-е гг. на Нобелевскую премию по литературе. Стоит заметить, что многие книги, прежде всего авторов, оказавшихся в эмиграции, выходили за рубежом и были мало известны не то что широкому кругу читателей, но даже специалистам. Поэтому мы не слишком ограничивали цитирование, наполняя сухую историческую канву живыми и яркими деталями.
Значительный вклад в правильное восприятие прошлого Красного Села дают фотографические источники. Знакомясь с фондами Центрального государственного архива кинофотофонодокументов (ЦГА КФФД), понимаешь, что гвардейские маневры действительно были в центре внимания всей элиты России и многих иностранных высокопоставленных гостей: с эпохи Александра III и вплоть до 1914 г. сохранились фотоотчеты обо всех существенных событиях, происходивших во время лагерей. Маневры, осмотры помещений, парады, отчеты, стрельбы, визиты высоких гостей – все есть на фотопластинах. Снимали самые известные фотографы Петербурга, в том числе, конечно, К. К. и В. К. Булла.
В изучении истории Великой Отечественной войны, нанесшей огромный урон Красносельской земле, тоже произошли важные перемены. Ограниченный круг источников, характерный для советского периода, расширился: отредактированные воспоминания да скупые указы дополнились письмами с фронта, воспоминаниями, не прошедшими цензуру, ранее засекреченными документами НКВД и РККА, а главное – источниками с немецкой стороны. И сразу как на ладони выявились приписки в подбитых вражеских танках, боязнь вышестоящего начальства и многие другие детали, ранее ускользавшие от исследователя. До нас доходит масса немецких фотографий Красного Села, Дудергофа, Урицка (Лигова), Красногвардейска (Гатчины) времен оккупации. Правда, и немецкие документы, и даже фото нужно проверять на достоверность: работавшая на полную катушку в Германии геббельсовская машина дезинформации и пропаганды многое искажала и подавала факты в специфическом свете. Но тем не менее сейчас, благодаря раскрытию информации, события 1941–1944 гг. приобрели объемность в силу публикации новых документов.
Послевоенная история Красного Села, история строительства, промышленного развития открывается нам во время знакомства со служебными архивами. Автору во время работы в 2003 г. над альбомом, посвященным 35-летию Красносельского района, удалось получить доступ ко многим интересным документам той поры, на которых и строится рассказ о послевоенном периоде развития. Также в ходе работы над книгой «Почетные граждане Красносельского района» автору удалось взять несколько десятков интервью с людьми, возрождавшими Красное Село после Великой Отечественной войны и принимавшими участие в строительстве города-спутника.
Несомненно, что, представляя более чем трехсотлетнюю историю Красного Села, невозможно быть абсолютно оригинальным и не опираться на работы других авторов – историков, краеведов, археологов, географов. Стоит упомянуть авторов работ, ставших основой для нашего труда (далее они будут отмечены ссылками). В части географии, геологии и геоморфологии это труды А. Г. и Г. А. Исаченко. Огромный вклад в изучение древнейшей истории Ижорского плато провел Е. А. Рябинин. Его монография «Финно-угорские народы в эпоху средневековья» подводит итоги многолетних раскопок. Новый материал по заселению территорий к югу от Финского залива представил И. В. Стасюк. Автору довелось работать в экспедициях Евгения Александровича Рябинина и Ивана Вадимовича Стасюка. И это был бесценный опыт глубокого проникновения в проблематику переселений, колонизации плато. Особо стоит поблагодарить И. В. Стасюка не только за приглашение к сотрудничеству в экспедиции, но и за консультации в период написания книги. Свой, но также основанный на материалах полевых исследований взгляд на заселение Ижорского плато в ряде работ представляет О. И. Конькова. Ее теория автохтонности (т. е. местного происхождения) Ижоры и ее генезиса из древнейших культур позднего неолита чрезвычайно интересна, хотя, на наш взгляд, требует несколько более полного обоснования (которое, вероятно, появится в ходе дальнейших исследований на указанных территориях).