Морриган. Отраженье кривых зеркал (СИ)

Морриган изумленно взглянула на мать, которая растирала ладонями руки и плечи. В своем новом пограничном состоянии между жизнью и смертью она отчего-то все время мерзла. Ни помогала ни магия, которую призывали для матери Морриган и Рианнон, ни теплые шали, ни растопленный камин. Все-таки смерть, даже не отнимая души, все же что-то забирала. И, наверное, этим что-то было живительное тепло, которого мертвым так недоставало.
  
– Поверить не могу! Ты предлагаешь мне смириться со смертью Риан?
– Смерть – еще не конец, – наставительно произнесла Бадб.
– А только начало пути, знаю-знаю, – раздраженно бросила Морриган. В любимом изречении матери было зерно истины, и говорить подобное справедливо… о ком угодно, но только не о Рианнон.
– Я не предлагаю тебе смириться с утратой – такие, как мы, никогда не уходят навсегда. Но только подумай – она будет рядом со мной, мы вместе – уже вдвоем, две прекрасные черные птицы! – будем присматривать за тобой.
– И кому от этого будет лучше? – хрипло спросила Морриган. – Кому, кроме тебя одной?
Бадб выдержала ее взгляд, но ничего не сказала. Впрочем, все и так было ясно без слов.
Легендарная Бадб Блэр страдала от одиночества. От невозможности быть рядом с живой душой. И пускай ее новая жизнь открывала перед ней новые горизонты – возможность видеть то, чего не видят другие, наслаждаться свободой и изучать мир, раскинувшийся за ее черным крылом, она… тосковала. Бадб хотела превратить трагедию с Рианнон в новую жизнь для них обеих.
– Нет, мама, я не позволю. – В голосе Морриган звенела сталь. – Рианнон мечтала стать врачом и спасать людей. Хотела учиться, любить и быть любимой. Завести семью. Если ты заберешь Риан, ты лишишь ее шанса прожить жизнь как нормальный человек, а не мертвая, перевоплощенная ведьма.
Она знала: ее слова резки, но… справедливы. Бадб застыла. Медленно в ее глазах появлялось понимание.
– Нет, Морри, это слишком опасно и непредсказуемо.
– Мама, Рианнон – мертва! Мертва, понимаешь? Хуже уже для нее я сделать не могу.
– Можешь, – холодно отозвалась Бадб Блэр.
Морриган молчала, кусая губы. То, на что она собиралась пойти… и впрямь было очень опасно. Но другого шанса вернуть Риан к жизни она просто не видела.
– Если что-то пойдет не так… Если она сойдет с ума или перестанет быть собой… Я не буду ее мучить. Но я должна хотя бы попытаться все исправить. Неважно, чего хотим мы. Рианнон прожила слишком короткую, непозволительно короткую жизнь. И ты же знаешь – она сторонится того, что хоть как-то связано с черной магией. Если ты превратишь ее в птицу, наделишь ее своими способностями… Ты уверена, что это ее не отпугнет?
– А как насчет того, что собираешься сделать ты? – усмехнулась Бадб. – Разве это не черные чары, да еще и запрещенные Трибуналом? Даже если не брать в расчет реакцию Риан – я знаю, ты скажешь, что оно того стоит, – что будет, если вы попадетесь Трибуналу? Тогда я могу потерять сразу двух дочерей.
– Не попадусь, мама, – медленно сказала Морриган. – У меня есть план.
Глава седьмая
Морриган медленно прохаживалась по квартире сестры, задерживаясь то у стола со сферой, в которой искрилась душа Рианнон, то у шкафов, где аккуратным рядком стояли многочисленные книги. Никакой развлекательной литературы – сплошь филосовские труды, учебники по целительству и медицинские справочники. Риан была лучшей ученицей, но постоянно подгоняла саму себя: читала до поздней ночи, зубрила, экспериментировала или часами просиживала у цеури, чтобы узнать самую свежую информацию – новые рецепты зелий, последние медицинские статьи и научные дискуссии.
Морриган поймала себя на мысли, что не думает о Риан как о мертвой. И не только потому, что так сильно любила ее, что не смогла примириться с тем, что ее уже нет… Сдаться можно лишь тогда, когда все способы вернуть Рианнон будут перепробованы. И пусть Бадб не одобряет выбор дочери, Морриган пойдет до конца.
Она сжала в руках медальон, вызывая в памяти образ Ника. Понадобилось время, чтобы ниточка ментальной магии дотянулась до сознания инспектора. Как только это произошло, Морриган увидела лицо бывшего любовника, отгороженное от нее прозрачной стеной.
– Ник, я хочу присутствовать на обследовании тела. – Прежде, чем принять решение о вскрытии, эксперт Департамента обязан был провести полное исследование, чтобы определить возможные чары. Морриган знала, что оно ничего не покажет – если даже Изнанка не дала ей ответ, – но было важно помешать проведению вскрытия.
– Морриган…
– Ник, я долгое время отлавливала отступников для Трибунала, на которое работает и твой Департамент. Мы в одной лодке. Рианнон – моя сестра. Просто помоги мне. Обещаю, что не буду путаться под ногами.
Ник некоторое время молчал, испытующе глядя на нее. В любой другой ситуации он наверняка не позволил бы ей вмешиваться в расследование. Но теперь, когда дело касалось ее сестры и его подруги…
– Хорошо.
Из груди Морриган вырвался облегченный вздох. Она покинула съемную квартиру сестры, портал-зеркалом добралась до Центрального квартала. Над входом в здание полицейского управления Кенгьюбери висело небольшое зеркало, которое выглядело неуместно на фоне выкрашенной в песочный тон стены.
Морриган раздраженно вздохнула. Прежде зеркалицы были исключительно ведьмами, что заглядывали на Изнанку для своих собственных нужд или нужд своих клиентов – или, как она, Охотницами, наемницами, которые использовали силу зеркал для поиска отступников. Но, увы, времена меняются, а магические способности при смешении крови имеют свойство слабеть. И вот те из зеркалиц, чьих сил не хватало для мощных чар – а простое наблюдение за Изнанкой выпивало массу энергии, – подались в профессии куда менее захватывающие и уважаемые обществом, но и более безопасные.
Зеркалицы стали работать на Департамент и переквалифицировались в чтиц – агентов, способных считывать изображения со специальных зеркал, установленных у всех важных точек Кенгьюбери. Чтецы и вовсе не гнушались работой охранников в различных заведениях города – от баров до продуктовых магазинов. Это злило Морриган – предать их науку, тонкую и сложную магию зеркальных чар…
Впрочем, каждому – по способностям.
У входа ее ждал Николас. Темно-русые волосы, в которые когда-то ей так нравилось зарываться пальцами, вновь аккуратно уложены, сам он собран и спокоен. Держась рядом с инспектором, она миновала пропускной пункт, углубилась в лабиринт коридоров. Они спускались все ниже, пока не оказались в самом тихом и спокойном месте во всем здании. В морге.
Рианнон лежала на столе. Такая красивая, холодная и безучастная. Настоящая ледяная принцесса. Морриган, не удержавшись, провела пальцем по обескровленной коже, заслужив недовольный взгляд грузного мужчины с темными вихрами – по всей видимости, эксперта по чарам.
– Вескиль, это Морриган Блэр. Морриган…
– Я слышала, – сухо отозвалась она. Вскинула голову, одаривая эксперта изучающим взглядом. – Вы уже успели приступить?
– Нет, по просьбе Ника ждал вас. – В голосе Вескиля отчетливо чувствовалась недовольство. Что это за выскочка, которая вмешивается в его рабочий процесс?
– Так я уже здесь.
Ноздри Вескиля гневно расширились – он не из тех, кто спокойно воспримет завуалированный приказ от чужачки. Ник покачал головой, послав ему красноречивый взгляд, и эксперт предпочел оставить свои мысли при себе.
Он простер руки над телом Риан, целомудренно прикрытым простыней. Морриган успела заметить слабое свечение, охватившее его руки от запястий до кончиков ногтей, успела увидеть и сеточку паутинных чар, которые оплели тело Риан. Подобной магией она не владела, поэтому с интересом наблюдала за манипуляциями Вескиля.
  
То тут, то там по бледно-золотистой паутине пробежали яркие алые всполохи.
– Что они означают? – осведомилась Морриган.
– Попытки воздействовать на ауру погибшей, – буркнул Вескиль, недовольный, что его отвлекают. – Чары, проще говоря.