Морриган. Отраженье кривых зеркал (СИ)

Морриган будто окатило ледяной волной. На смену ей пришла огненная – ярость, поднявшаяся изнутри, с глубин ее души – как верно заметил Николас, всегда скрытой от глаз посторонних. Врагов, друзей, любовников – не все ли равно?
– Во-первых, «человек с вынутой душой» – моя сестра, Рианнон Блэр, и не смей ее обезличивать, – процедила она, сощурив глаза. – Во-вторых, я не говорила, что она невредима, но это не значит, что я должна перестать лезть из кожи вон, чтобы ее найти. В-третьих…
  
Морриган заготовила длинную обличительную речь, в котором слово «идиот» произносилось неоднократно и с заметной долей экспрессии, но произнести ее не дали. Помешал медальон на груди Николаса, внезапно загоревшийся красным.
Инспектор не стал уходить в другую комнату, а тут же активировал медальон – простой, без изысков, невзрачный на фоне золотого медальона Морриган, украшенного капельками-рубинами, – зажав его в ладони. Перед ним тут же выросла прозрачная стена, по другую сторону которой находился молодой гладковыбритый паренек с темными глазами.
– Сэр, пришло сообщение по вашему последнему запросу «РБ1».
Морриган резко вскинула голову. «РБ» в коде запроса, очевидно, обозначало «Рианнон Блэр», а 1 – степень приоритетности запроса, некий маячок для младших агентов, собирающих для инспекторов информацию по тому или иному делу. Приятно, что Ник присвоил делу об исчезновении ее сестры – не убийству и не нападению на политическую элиту – самый высокий статус. Впрочем, Морриган разочаровалась бы в нем, поступи он иначе.
– Сэр, в Восточном квартале обнаружено тело девушки, предположительно принадлежащее Рианнон Блэр.
Морриган резко выдохнула. Взглянула на Ника. Инспектор, уточнив информацию и коротко поблагодарив агента, деактивировал медальон – тот вновь стал пластиной серебристо-платинового оттенка. Взглянул на Морриган:
– Идешь?
– Спрашиваешь? – парировала она.
Было совершенно неподходящее время для препирательств, и Морриган прекрасно это понимала. Но сгустившееся внутри нее напряжение давило, требовало выхода – хотя бы в виде мимолетной вспышки раздражения. Лицо Ника же осталось невозмутимым – кажется, за годы их знакомства он успел привыкнуть к тому, что легко и просто с ней не было никогда.
Что ж, тем лучше для них обоих…
Морриган вышла из дома раньше своего гостя – нетерпение подгоняло ее. Запирать дверь магической печатью не стала – не было ни времени, ни желания – лишь одним коротким жестом, сплетением пальцев и слетевших с губ слов накинула на дверь тонкую призрачную паутину. В ее новой квартире и поживиться-то нечем – она не брала с собой много вещей, но даже если какой-нибудь неудачник покусится на то малое, что есть в ее доме… пусть потом пеняет на себя.
Она шла рядом с Ником, но мыслями была далека от него. Ее сердце сейчас находилось рядом с той, что лежала, бездыханная, бездушная, притулившись между домов Восточного квартала.
Портал-зеркало перенес их на несколько миль, отозвавшись лишь легким трепыханием в желудке, которое тут же исчезло. Ник уверенно вел ее вперед, и спустя несколько шагов Морриган увидела полицейских и зевак. В голове вдруг что-то помутилось. Окружающий мир поблек, потух и расплылся по краям. Лица смазались в едва различимые пятна, голоса превратились в неразборчивый шум. Четким осталось только худенькая фигурка, лежащая на мощеной улице.
Морриган подходила ближе, медленно сокращая дистанцию между собой и казавшейся такой хрупкой фигуркой, и шаги отзывались в голове ударами молота по наковальне. Девушка лежала меж двух домов, спиной прислоняясь к стене и безвольно опустив голову. Лицо сердечком, рассыпавшиеся по плечам платиновые локоны. Это была она. Рианнон.
Ее обдало могильным холодом – не чары – эмоции, против которых оказался бессилен даже хваленый ведьминский самоконтроль. Когда глаза твоей сестры бездумно смотрят в небо, хладнокровие исчезает без следа.
Наверное, со стороны Морриган могла показаться даже равнодушной – лицо превратилось в маску, нет ни слез, ни сожаления в глазах. Она не тормошила бесчувственное тело сестры, не умоляла ее вернуться и задышать. Не было и горя – лишь только твердое, как отколовшийся от скалы камень, желание исправить допущенную мирозданием – или судьбой – ошибку. Твердое желание вернуть Рианнон к жизни – во что бы то ни стало.
Морриган соврала Нику. Даже сейчас, видя сестру бездыханной, она отказывалась признавать ее мертвой.
Рианнон Блэр была ведьмой. А ведьмы так просто не умирают.
Глава пятая
Охотник, променявший вольную жизнь на служение государству – куда менее странное явление, нежели следопыт, потерявший способность формировать из тэны след, который приводил бы его к отступнику.
Вопрос времени, как скоро главе Департамента станет об этом известно. Ник выиграл немного времени, в качестве напарника взяв себе стажера Рика Хальца, чтобы хоть таким отчаянным способом прикрыть иссякающий дар следопыта. Но Рик был слишком неопытен, чтобы умело идти по следу – для этого требовалась немалая концентрация и жизненный опыт. Он часто ошибался, ожидая, что Ник – инспектор, бывалый Охотник, исправит его ошибку. А Ник не мог… как не мог и признаться в этом.
Причина иссякнувшей магии могла быть только одна: проклятие. Дар не исчезает просто так, без видимых на то причин. Дар вообще не исчезает, если в твою жизнь не вмешиваются чужие чары. Черные, несомненно, чары.
И как насмешка судьбы, и так порядком над ним поиздевавшейся – встреча с Морриган Блэр. Вот только событие, послужившее причиной их встречи, было безрадостным. Риан… Меньше всего он хотел бы, чтобы беда коснулась именно ее. Меньше всех в этом треклятом городе она этого заслуживала. Гораздо меньше, чем ее сестра.
Ник знал, что никогда не простит Морриган за предательство. И злился на себя за то, что увидев ее после пяти лет разлуки, готов был простить ей все. Она так действовала на него, что он был готов заподозрить ее в применении приворота, если бы со всей отчетливостью не понимал: его любовь Морриган Блэр не нужна.
Олицетворение доброты, жизнелюбия и искренности, Рианнон Блэр пропала… А Ник даже не мог ей помочь. Он все еще чувствовал тэну, видел ее невооруженным взглядом, но толку-то, если она не могла привести его к тому, кто оставил шлейф остаточной энергии черных чар. Он был совершенно бессилен, но не собирался плыть по течению и сдаваться на волю судьбы. Особенно, если на кону стояла жизнь Риан.
Это началось пару месяцев тому назад. Тогда Ник впервые понял, что его дар следопыта дал сбой. Сформированный им след из тэны – с идеально четкими очертаниями, плотный и отчетливый, привел его прямиком… в здание Департамента полиции Кенгьюбери. Тогда поднялся жуткий переполох, строились самые разнообразные версии вплоть до своеобразного террористического акта. Подняли на уши чтиц, но они не обнаружили никого подозрительного. И только после часа бесплодных поисков Ник понял свою ошибку.
Оказалось, что он слил воедино два Следа – свежий След отступника, за которым охотился он, и вчерашний След колдуна, пойманного и отведенного в участок его коллегой Раском. Прежде такого никогда не случалось: одно из умений следопыта, отличающее его от всех остальных, кто мог видеть тэну в виде чернильного облака, но не мог использовать ее, чтобы найти заклинателя – отличать Следы друг от друга, распознавать каждый из них.
Приятного в случившемся было мало – тогда Вит Ротриден, глава Департамента, впервые заподозрил, что слишком рано предоставил бывшему старшему агенту повышение до инспектора. И все же это казалось скорее исключением из правил – кто из них никогда не ошибался? Но когда его дар дал сбой во второй раз, Ник насторожился. Стало хуже – четкий всего мгновение назад След обрывался прямо посередине комнаты, где, разумеется, никого не оказалось.  Отступник просто не мог развеять тэну – средней руки колдуну это было не под силу. А имели бы дело с могущественным магом, он уничтожил бы тэну в том же самом доме, где оставил труп молодой женщины с ритуальными знаками на теле.