Учитель. Назад в СССР 3

– Какие букеты, Егор? – не сообразила Ниночка.
– Ну, те самые, которые мы уже вручали учителям с утра пораньше.
– Ой, неудобно же, – засомневалась девушка.
– Неудобно, Нина, спать на потолке, и провалить линейку по глупости. Потом объяснимся с директором, учителя, думаю, тоже нас поймут. Короче, берешь парней, букеты, я в мастерскую, а ты сейчас, не дожидаясь отмашки на выход спортсменов, выходишь красивая и с улыбкой на лице к ведущим, и говоришь, что школьники подготовили сюрприз для учителей. И прямо сейчас этот сюрприз будет доставлен адресатам. Ясно?
  
– Ясно, но…
Я не дал Нине договорить.
– Все, Нина, не обсуждается, никаких «но». Это единственное, что можно сделать здесь и сейчас. Или у тебя другие идеи?
– Нет, – расстроенно вздохнула Кудрявцева и обратилась к первоклашке. – Стоишь здесь, никуда не лезешь, косички не дёргаешь. Ждешь меня. Лена, ты поняла?
– Да, Нина Валентиновна, – пропищала малышка.
– Смотри у меня! Сдвинешься с места, больше не разрешу звонить в колокольчик на празднике, – сурово сдвинув брови, отчеканила пионервожатая.
– Я больше не буду! – голос девчушки задрожал, глаза наполнились слезами.
– Нина Валентиновна, не пугай ребенка. Давай, за пацанами. Я в мастерскую. Мне надо буквально пять минут. Справишься?
– Справлюсь. Стой здесь и никуда! – еще раз приказала первоклашке Нина и рванула к девятому классу.
Благо ученики стояли буквально с краю сразу возле моих десятиклассников. Я не знал, сколько мальчишек в классе, но очень надеялся, что их хватит на всех учителей. На крайний случай, надеюсь, Нина догадается и кто-то возьмёт по паре букетов, чтобы за один раз подарить всем педагогам. Хорошо бы дарили медленно и печально, а не с наскоку и побыстрее.
Сам я же рванул через черный ход в мастерскую. И почему-то даже не удивился, когда обнаружил, что вместе со мной к трудовому кабинету подходит завхоз.
– Ну что у тебя? – на ходу поинтересовался Борода.
– Язычок оторвали, – показал колокольчик.
– Это у кого ж такая силища, – изумился Степан Григорьевич.
– Не поверите, у девчушки из первого класса, – усмехнулся я.
– Ого, – покачал головой Борода, открывая мастерскую.
Однако, как хорошо, что завхоз у нас такой деятельный и все любит держать под контролем. Мне даже в голову не пришло, что мастерская может оказаться закрытой. Я еще не до конца изучил местные правила, традиции и обычаи. Пришлось бы время терять на поиски трудовика, бежать за ним, ждать, пока он дойдет.
Степан Григорьевич хоть и управлялся ловко со своим протезом, и если не знать то в жизни не догадаешься, что у Бороды нет одной ноги, но все-таки ходил он медленней, чем полностью здоровые люди, да и прихрамывал иногда. На погоду культяпка у него сильно болела, но завхоз никогда и никому не жаловался на проблемы со здоровьем. Это мне птичка по имени Степанида Михайловна донесла, когда рассказывала за односельчан.
– Давай сюда, – велел мне Борода.
– Да я сам справлюсь, мне бы щипчики, тут дел на минуту.
– Ишь ты, какие все самостоятельные стали, – хмыкнул завхоз. – Сказано, давай. Сам точал, сам и починю. Тут секрет надобно знать, как соединить чтобы колокольчик песней зазвучал.
– Секрет? – удивился я.
– Секрет, – подтвердил Борода, отобрал у меня звонок, уселся за стол, нацепил очки, с синей изолентой на дужках. Затем достал какие-то инструменты из ящика, что-то похожее на крючочки и щипчики, склонился над колокольчиком и принялся колдовать.
– Я гляну… – бросил Степану Григорьевичу и, не дожидаясь ответа, вышел из мастерской, прислушался.
Над школьным двором раздавался звонкий и громкий голос Ниночки Кудрявцевой. Пионервожатая радостно и с огоньком вещала о том, как хорошо учиться в школе, какие молодцы ребята. И вот. Наконец, подошла к главному моменту, объявила, что школьники придумали и подготовили для учителей небольшой сюрприз.
При этом Ниночка так вошла в роль, что неожиданно для меня начала вовлекать в игру педагогов. Перед этим комсорг кинула взгляд в сторону мастерской, заметила меня вопросительно приподняла бровь. Я жестами показал, что нужно еще немного потянуть время. И Нина Валентиновна нашла самый простой выход.
– Как вы думаете, дорогие наши учителя, что приготовили для вас ученики? – поинтересовалась задорно Ниночка и принялась по очереди приставать к каждому преподавателю, внимательно выслушивала ответы и задорно комментировала каждый.
– Вот теперь мы с ребятами знаем все тайные мысли и мечты наших дорогих учителей. И это нам пригодится в будущем. А сейчас настало время сюрприза! – Нина кинула очередной взгляд в мою сторону, кивнула и радостно продолжила. – Ребята, но сначала давайте все дружно поздравим наших педагогов с началом учебного года. Итак, три-четыре. Позд-рав-ля-ем! Позд-рав-ля-ем! – начала скандировать Нина Валентиновна, азартно хлопая в ладоши.
Через секунду к ней присоединилась вся школа. Мальчишки и девчонки, а также их родители и прочие родственники радостно вопили кричалку-поздравлялку.
– Готово! – хлопнул меня по плечу завхоз, вручая колокольчик.
– Звенит? – зачем-то уточнил я, прекрасно понимая, что все работает, как надо.
– Не звенит – ухмыльнутся Степан Григорьевич, и не дав мне опомниться, добавил. – Поет!
– Спасибо! – от души поблагодарил я и рванул в школу.
Возле Леночки Жигловой, которая стояла на том же самом месте и дожидалась строгую пионервожатую, я оказался буквально в считанные секунды.
– Ты как? Готова? Не боишься? – подмигнул малышке.
– Всегда готова! – неожиданно ответила будущая первоклассница и задрала руку в пионерском приветствии.
Я присел на корточки рядом с девчушкой, улыбнулся и серьезно пояснил:
– Ты молодец, что знаешь, как пионеры приветствуют друг друга и отвечают. Только без пионерского галстука так делать нельзя.
– А когда галстук можно? – серьезно глядя на меня, уточнила первоклашка.
– А когда галстук на шее, можно. Но сначала тебе нужно стать октябренком.
– А что для этого нужно? – тут же спросила Леночка.
– Хорошо учиться и активно участвовать в школьной жизни, – ответил я. – А еще быть честной, дружелюбной и смелой.
– И тогда я стану пионером? – теребя кончик косы, застенчиво поинтересовалась девчушка.
– Сначала октябренком, потом пионером, а потом и комсомольцем.
– А сразу нельзя? – малышка хитро сверкнула глазками.
– Сразу нельзя, все должно идти своим чередом. Вдруг тебе не понравится быть октябренком или пионером. И ты не захочешь вступить в комсомол, – озвучил я вслух крамольную вещь, и только договорив, сообразил, что ляпнул. Но первоклашка возмущенно фыркнула и заявила:
– Еще чего! Как это не понравится? Очень даже понравится! – возмутилась девчушка. – Вы меня проверяете, да, дяденька? – тут же задала странный вопрос.
– Проверяю? – удивился я.
– Ну да, – серьезно заявила Леночка. – Мне старшая сестра рассказывала, что пионеров проверяют, что в них только смелых и честных берут, которые… – ребенок запнулся, нахмурился, но уже через секунду выдал медленно, но отчетливо. – Которые преданы делу партии! Вот! – торжествующе объявила девочка. – Я честно-пречестно буду следовать!
Продолжить увлекательную беседу мы не смогли, в коридор влетела Ниночка, увидела меня, обрадовалась.
– Ну что? – выдохнула пионервожатая.
– Готово! – я показал колокольчик. – Поет.
– Хорошо! Тогда что? Финал?
– Финал, – кивнул я.
Кудрявцева метнулась к ведущим, шепнула им что-то, затем махнула рукой девятому классу. Последний букет нашел свою героиню, парни вернулись к своему классу, а Лена с Павлом продолжили вести линейку по сценарию.
  
Праздник дальше пошел по плану. Я выдохнул, но выходить во двор к своему классу уже не стал, остался дожидаться финального аккорда в школьном коридоре.
И снова на порожках школьного крыльца появился сосредоточенный и серьёзный Петя Васильев с горном в руках. И снова взметнулась торжественная музыка в синие небеса. И замерли школьники и родители, гости и администрация.