Учитель. Назад в СССР 3

– Сделаем, – коротко кивнул Володя, парни поддержали согласным гомоном.
– Все, по коням, – кивнул я. – Если что, я здесь.
– Не переживайте, справимся, – заверил меня Свирюгин и парни исчезли.
Через минуту во дворе раздались уверенные голоса, завжикала метла, застучал молоток. Парни принялись наводить порядок.
– Егор… Ой, здрасте, Степан Григорьевич, – в мастерскую влетела Ниночка.
  
В белой блузке, расклешённой юбке в крупную складку, отчего-то с пионерским галстуком и комсомольским значком на груди, раскрасневшаяся девушка выглядела чудо как хорошо. Больше походила на выпускницу, чем на комсорга и учительницу. Гневно хмуря брови, Нина воскликнула:
– Егор Александрович! Это что? Это как же так? – в голосе пионервожатой звучали слезы.
– Нин, ну чего ты, ну поправим все, – позади Кудрявцевой топтался расстроенный Иван. – Здорово, Егор. Чего тут?
– Да кто-то злобно пошутил, – прокомментировал я.
– Чего делать? – деловито отодвинув Ниночку в сторону, Иван шагнул в мастерскую.
– Слушай, ты давай к моим, флажки вешать, а я тут попробую гирлянду починить.
– Вот, держи, – Степан Григорьевич поставил на стол передо мной картонную коробку с небольшими лампочками. – Справишься? – прищурился завхоз.
– Спасибо, справлюсь, – обрадовался я, увидев, что в небольшой корзинке Борода притащил и необходимый инструмент. – Нин, вы с Иванов командуйте во дворе, а я тут быстро починю и к вам.
– Хорошо, а…
– Нин, время, – Иван подхватил девушку за локоть и потащил прочь из мастерской. Я благодарно кивнул и принялся за починку.
Работа закипела со всех сторон. Я практически собрал-спаял заново всю гирлянду, когда в мастерскую влетела совершенно растерянная Нина Валентиновна со слезами на глазах и рухнула на табуретку возле входа.
– Осторожно, – крякнул Степан Григорьевич, когда колченогое сооружение покачнулось под легким девичьим весом. Но Ниночка даже не заметила, потому что тут же вскочила, подбежала ко мне, стукнула ладошкой по столу и потребовала:
– Егор! Сделай что-нибудь!
– Нина, что случилось? – наплевав на церемонии, поинтересовался я.
– Там! – Ниночка ткнула пальцев сторону выхода. – ТАМ! – повторила девушка, буквально заглавными буквами. – Там пришла Зоя Аркадьевна! – закончила трагическим шепотом.
– И что? – терпеливо уточнил я.
– И то! Егор! Она требует все снять и немедленно! А еще завуч уверена, что твои десятиклассники устроили этот погром, и ты их наказал, заставил заниматься приборкой. Зоя Аркадьевна угрожает испортить ребятам характеристики!
– Да твою ж…
Я подорвался из-за стола и рванул к школе. На ходу крикнул завхозу, что скоро вернусь и все доделаю.
– Немедленно все снять! – вещала Зоя Аркадьевна, стоя перед строем парней. – Школа – это не цирк! Это серьезное учреждение!
Пацаны угрюмо смотрели на шипящую Шпынько и даже не пытались огрызаться. Судя по всему, их аргументы завуч отмела как несущественные. И теперь изгалялась, читая мораль на тему дисциплины поведения, недостойного высокого звания советского школьника и комсомольца.
– Зоя Аркадьевна, доброе утро. С праздником вас!
– Здравствуйте, Егор Александрович, – ядовито прошипела Шпынько. – Вы-то мне и нужны. Как классный руководитель, вы просто обязаны контролировать действия своих учеников. Здесь же произошло вопиющее нарушение школьного порядка. И я требую…
Я не стал дожидаться требованию школьной шантажистки и объявил:
– С террористами не договариваюсь, – тут же улыбнулся своей самой искренней улыбкой. – Зоя Аркадьевна, – не давая растерянному завучу вставить хотя бы слово, продолжил с места в карьер. – Вверенные мне ученики приводят в порядок школьную территорию, над которой ночью потрудился какой-то вандал.
– Что? – завуч моргнула, растерянно окинула взглядом моих архаровцев и тут же с подозрением уставилась на меня.
– Сегодня утром Василий Дмитриевич разбудил меня и рассказал, что на школьном дворе кто-то устроило беспорядок. И это не мой десятый класс. Ребят я позвал на помощь, когда пришёл в школу и обнаружил сорванные флажки и растоптанную гирлянду. Именно по моей просьбе выпускники пришли на час раньше, и теперь наводят красоту.
– Но… ЧТО это? – Зоя Аркадьевна ткнула пальцем на окна, украшенные красивыми тематическими вырезанками.
– Это для поднятия настроения и придания праздничной атмосферы. У нас в Москве давно так делают, – тут же пояснил я, нарочно впихнув фразу про столицу.
Я уже понял, для Зои Аркадьевны, все что исходит от местного или школьного коллектива – это глупости, недостойные внимания. Но стоит заявить, что так делают в столице, или что какой-то мелкий начальник от образования одобрил то или иное действие, как Шпынько, скривившись, соглашалась и разрешала то, что в любом другом случае не одобрила бы ни при каких условиях. Ну, или только через разговор с директором.
– Допустим. Но тогда кто натворил беспорядки? Вы вызвали участкового? – сдавая позиции, процедила завуч.
– Нет, Зоя Аркадьевна. Я рассудил, что необходимо срочно привести в порядок школьную территорию, потому что скоро начнут приходить дети и родители. Если же вызвать участкового, то линейка окажется под угрозой. А к нам, насколько я помню, на праздник прибудет гость из роно… – я вопросительно уставился на завуча, состроив серьезное лицо.
– Д-да… Вы правы, Егор Александрович.
Стоило Шпынько напомнить про высокого гостя, как у завуча пропал весь запал. Зоя Аркадьевна задергалась, окинула оценивающим взглядом школьное крыльцо, моих пацанов.
– Так, что стоим? Взяли веники и немедленно все подмели! – начала командовать завуч. – Так, Барыкин, не испачкайся. Не помнись! Тебе выступать. Я освобождаю тебя от уборки.
Пашка скривился, кинул на меня короткий взгляд, я кивнул, мол, соглашайся. Барыкин хмуро согласился. Мы продолжили слушать распоряжения.
– Остальные немедленно повесили флажки, убрали лестницу и подмели.
– Зоя Аркадьевна, – мягко окликнул я. – Мы поняли, разрешите приступить?
Зоя Аркадьевна прищурилась, задержала на мне взгляд, но я смотрел самым честным взглядом, и завуч сдалась.
– Поторопитесь! – приказала Шпынько и зашагала в школу.
– Парни, много еще? – уточнил у своих.
– Почти все. Больше убили на разговоры с нашей Мымрой.
– Егор! – сурово остановил я, с трудом подавляя смех, отчеканил я.
– Понял, больше не буду, – покладисто согласился Волков. – Егор Александрович, мы пойдем?
– Давайте, – кивнул я. – Паш, пошли со мной, поможешь в мастерской. Нина… Валентиновна, – окликнул я, заприметив Ниночку, которая маячила возле торца школы, но не подходила. То ли завуча опасалась, то ли еще по какой причине.
– Да, Егор Александрович, – пионервожатая подскочила ко мне, нервно сжимая и разжимая ладошки. – Ну как тут? – шепотом поинтересовалась Ниночка, косясь на завучевские окна.
– Все в порядке.
– Сильно ругалась? – Нина задрала голову, глядя на флажки и кивая в сторону окон.
– Ни слова не сказала.
– Ох… Жди беды после линейки, – покачала головой Ниночка.
– Нина, у меня к тебе серьезное дело, требующее женской руки и фантазии, – серьезно объявил я.
– Да? Какое? Что делать? – заволновалась комсорг.
– Там Митрич… Василий Дмитриевич притащил два ведра цветов. Мне тут в голову пришла идея… Сделай букеты на всех наших преподавательниц… И расставь по классам. Им приятно будет.
– Ой, Егор! Это замечательная идея! – воскликнула Ниночка.
– А лучше вручить самолично! – раздалось из-за спины.
– О, дядь Вась… Вы не ушли? – удивился я, оборачиваясь.
– Дык куда я пойду, а руководить твоими хулиганами кто будет? – приосанился Митрич.
  
– Не хулиганы они! – возмутился я.
– Дык я ж это… шуткую я… – смутился Митрич. – Я говорю, ты, Нинок, букетиков-то наверти, а ребятишки пущай на входе встречают… или там на крыльце… вот… и вручают учителькам… Оно и правильней так-то и красивше… И женщинам, опять жеж, прияственней!