Из пепла (ЛП)
— Гейдж, — мой голос прозвучал едва громче шепота, но он тут же открыл глаза. — Что происходит? — спросила я.
— О, слава Богу. — Он встал и наклонился над кроватью, чтобы обхватить ладонями мои щеки, а его руки неуклюже прошлись по моему горлу и груди, прежде чем оторваться и схватить меня за запястья. — Как ты?
— Что ты делаешь и почему я в больнице?
— Кэссиди, — выдохнул он, и это имя прозвучало в его устах так радостно, что у него чуть не вырвался смешок. — Дорогая, ты должна перестать так пугать меня. В этом году у нас было достаточно поездок в отделение неотложной помощи, ладно?
Я кивнула; я совсем забыла о пневмонии.
— Но почему я здесь?
— У тебя была сильная аллергическая реакция на укус скорпиона. Я был до смерти напуган. Ты потеряла сознание в ванной, твои глаза закатились, и ты едва дышала. Ты пришла в себя всего на секунду, прежде чем мы встретились с машиной скорой помощи, и потом еще раз, когда приехали сюда, но в остальном ты не приходила в себя, и твое сердцебиение было таким медленным… — Он замолчал и заставил себя сглотнуть. — Кэсс, это было, словно в страшном сне. Твоя грудь даже не двигалась.
Я тихо ахнула, наблюдая, как кошмар снова отражается на его лице.
— Когда мы были в машине скорой помощи, они все время говорили «анафилактический шок», и часть меня знала, что этого не может быть, потому что ты никогда раньше не видела скорпионов, но, учитывая, как ты вела себя в последние двадцать или тридцать минут, детка, я думал, что потеряю тебя, если они в ближайшее время ничего не предпримут.
Крупные слезы катились из глаз Гейджа, и я позволила своим пальцам смахнуть их с одной щеки, прежде чем обхватить его за шею.
— У тебя не было анафилактического шока, просто была очень сильная аллергическая реакция. Твой врач сказал, что из-за того, что ты и без того была слаба и у тебя была ослабленная иммунная система после гриппа, это только усугубило твою аллергическую реакцию, и твой организм отключился, чтобы защитить себя от этой реакции.
— Я ничего не помню после того, как ты уложил меня обратно в постель после того, как меня ужалили.
Гейдж кивнул и уткнулся лбом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая.
— Ты не просыпалась достаточно долго, чтобы что-то сказать; я так и думал, если честно.
— Как давно это случилось?
Он несколько секунд смотрел на часы, прежде чем снова уткнуться лицом мне в шею.
— Почти семнадцать часов назад.
О мой Бог. Я попыталась сглотнуть, но в горле пересохло, и только я собралась сказать, что мне нужно воды, как почувствовала, как Гейдж вздрогнул всем телом.
— Эй, все хорошо, я в порядке.
— Это не так, Кэссиди. Это не так. Я… я никогда в жизни не был так напуган. — Тихо признался он. — Твоя грудь не двигалась, ты не представляешь, каково это было. И половину времени мне казалось, что я заставляю себя поверить, что чувствую биение сердца. — Пока он говорил, одна из его рук снова поднялась к моему горлу, затем опустилась на грудь и остановилась на запястье. Все это было мягко, как перышко, и очень привычно, и теперь обрело смысл. — Я думал, что ты и раньше бросала меня… Но не так, никогда. Я думал, что ты… — Он прерывисто выдохнул и больше ничего не сказал.
— Я же сказала, что больше никогда тебя не покину. — Я попыталась рассмеяться, но это прозвучало неправильно. Я не могла представить, через что ему пришлось пройти, но знала, что это убьет меня, если я увижу его в таком же положении. — Прости, — прошептала я.
— Прости? Кэсс, я чуть не потерял тебя! Какого черта ты извиняешься? Ты не имеешь к этому никакого отношения, а я… я просто посмеялся над этим, черт возьми. Я понятия не имел; ни у кого из нас никогда не было реакции на укус. Боже, Кэсс, я не знал. Это все моя вина.
— Гейдж, — я попыталась отвести его голову на себя, чтобы посмотреть на него, но он продолжал говорить тихо, словно сам с собой.
— Я никогда не забочусь о тебе. Из-за пневмонии мне следовало вызвать скорую, как только я открыл дверь и обнаружил тебя в таком состоянии. Прошлой ночью я должен был быть рядом, когда ты проснулась в первый раз, чтобы тебя не ужалили, и не должен был снова заснуть после того, как ты упала в обморок. Я должен был тщательнее следить за тобой.
— Прекрати, пожалуйста…
— Я ненавидел Тайлера за то, что он чуть не дал тебе умереть, но, Кэссиди, я мог убить себя из-за своей неосторожности.
— Гейдж, прекрати! — Я, наконец, откинула его голову назад и посмотрела в его темно-зеленые глаза, из которых все еще текли слезы. — Ты не виноват ни в чем из того, что случилось; все, что ты когда-либо делал — это заботился обо мне. Даже когда ты едва знал меня, Гейдж, это все, что ты делал. Когда я спала на диване, ты перекладывал меня к себе в постель, а ведь тогда ты меня даже не знал. Каждое утро ты вставал пораньше, чтобы отвезти меня на работу, чтобы мне не пришлось идти пешком. Я бы в любом случае подхватила воспаление легких, и это не твоя вина или Тайлера, а моя. Это я пришла к тебе домой пешком, помнишь? И что ты сделал? Ты затащил меня в душ и убедился, что я согрелась, купил специально для меня новый градусник, а на следующий день отвез в больницу.
Он начал качать головой, поэтому я продолжила, не дав ему договорить.
— И сегодняшняя ночь — прошлая ночь — не твоя вина. Как ты вообще можешь так все переворачивать, я просто не понимаю. Но, очевидно, это был какой-то несчастный случай, и, судя по твоим словам, я жива благодаря тебе.
— Кэссиди, ты не представляешь, что ты для меня значишь. Я не могу, я не могу потерять тебя. — Он попытался стиснуть зубы, но его губы и челюсть все еще дрожали. — Я просто не могу.
— Знаю, — тихо прошептала я и поцеловала его дрожащие губы. — Я ощущаю то же самое.
Гейдж глубоко вздохнул и положил голову мне на грудь, касаясь кончиками пальцев моего горла, не говоря больше ни слова. Я подвинулась, и через минуту он неловко забрался ко мне на больничную койку; кончики его пальцев снова коснулись моего горла, но на этот раз его голова лежала на матрасе рядом с моей, и мы просто смотрели друг на друга. Его рука не причиняла мне дискомфорт — на самом деле я ее почти не чувствовала, — но по какой-то причине она стала для Гейджа новым спасательным кругом, и он цеплялся за нее.
Из-за всех сил.
Глава 20
Кэссиди
ПРОШЕЛ ПОЧТИ месяц с момента укуса скорпиона, и, слава Богу, все вернулось в норму — ну, в основном. Остаток того уик-энда мне пришлось провести в больнице, а когда я вернулась на ранчо, Гейдж пригласил двух разных дезинсекторов, специализирующихся на скорпионах, сделать уборку. Его не волновали деньги; его волновало, какой из них, по его мнению, «не был полным дерьмом». Очевидно, от скорпионов было трудно избавиться, но он и дезинсектор были уверены, что сделали все, что могли. После того, как мне сообщили, как я ошибалась насчет скорпионов в Техасе, я поняла, что они перегибают палку, но я позволила ему делать то, что ему было нужно, так же, как и с проверкой пульса.
Не знаю, осознавал ли Гейдж, что продолжает это делать, стало ли это просто его второй натурой, или он думал, что я не понимаю, что он делает, но каждый раз, когда он подходил ко мне, его пальцы каким-то образом оказывались на моем горле или запястьях. На самом деле у него это получалось очень хорошо, до такой степени, что если бы я не знала, что он делает, то подумала бы, что он нежно обнимает меня. Когда он притягивал меня к себе, это почти всегда делалось за запястье; иногда, целуя меня, он заводил мои руки за спину и удерживал их там, но его указательный палец всегда оказывался на точке, где бился пульс. В других случаях он касался моих щек, но вместо этого обхватывал меня за шею, что мне нравилось, и еще больше нравилось, как он проводил большим пальцем по моему горлу, но, как я уже сказала, я знала, что он делает.
И хотя прошел уже месяц, и я подумала, что он должен иметь возможность видеть меня, не проверяя, дышу ли я, я не собиралась говорить ему ни слова. В конце концов, не я одна видела, что его грудь не двигалась. Не мне пришлось щупать его пульс.