Из пепла (ЛП)

— Я слышал ее.
— Гейдж, ты мог бы поехать к ней, — продолжил Тайлер. — Прошло достаточно времени, и она нуждается в тебе так же сильно, как и ты в ней.
Прежде чем я понял, что он делает, мой отец бросил передо мной кредитную карточку.
— Дай мне ключи от твоей квартиры. Как я уже сказал, к твоему возвращению все будет на ранчо. А теперь ступай.
Я теребил связку ключей, мои руки так сильно дрожали, что мне хотелось швырнуть в него все это, но мне все еще были нужны ключи от грузовика, чтобы сесть за руль. Когда я наконец взял ключи от дома, я поцеловал девочек в щеки и выбежал из ресторана. Вот оно. Это был последний раз, когда я мог проявить себя ради нее. Если она отвернется от меня, когда приеду, все будет кончено. Я всегда буду любить ее; она всегда будет той девушкой, с которой я должен был провести остаток своей жизни. Но бывает так мало случаев, когда ты можешь справиться с разбитым сердцем вместе с кем-то, прежде чем тебе придется начать защищать себя.
Я оказался в аэропорту в мгновение ока, но только что улетел единственный беспосадочный рейс, и самое раннее, чем они могли доставить меня туда разными стыковочными рейсами, было семь часов. По крайней мере, это было быстрее, чем ехать на машине. Не раздумывая ни секунды, я протянул карточку и купил билет. Женщина за билетной кассой и агенты TSA странно посмотрели на меня, когда поняли, что у меня нет сумки, но мне было все равно. Мне просто нужно было забрать Кэссиди.
Кэссиди
КОННОР ОТКРЫЛ дверь, как только я хотела постучать.
— Привет, все в порядке? Не пойми меня неправильно, я рад, что ты позвонила, но я был удивлен, что ты захотела… приехать… ко мне… Черт возьми, — Он выдохнул последние слова, и его бледно-голубые глаза медленно прошлись по моему телу, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Кэссиди, ты выглядишь потрясающе.
Я посмотрела на свою светло-фиолетовую поношенную спортивную майку и крошечные черные шорты.
— О, спасибо. — Я понимала, что он чувствует. На нем были серые брюки и черная рубашка на пуговицах с серым галстуком. Галстук был слегка ослаблен, две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, а рукава закатаны до предплечий. Он выглядел восхитительно. — Можно мне войти?
— Да, конечно.
В ту среду мы с Коннором несколько часов проговорили в кофейне, и хотя с тех пор я его не видела, мы общались и переписывались каждый день. Иногда о нашем прошлом, иногда о моих страхах перед Гейджем, о его опасениях, что он никогда не найдет женщину, которая поймет его прошлое, а иногда просто для того, чтобы узнать друг о друге больше. Я никогда ни с кем не могла разговаривать так, как с Коннором. Я думала, что смогу поговорить с Тайлером и Гейджем о чем угодно, но после встречи с Коннором я поняла, в том, что мы делимся нашим прошлым, есть что-то такое, что сближает нас на таком уровне, которого у меня никогда не было ни с кем из них. Было в этом что-то такое, что было просто… приятно и желанно.
Он открыл дверь в свою квартиру пошире, чтобы пропустить меня, затем закрыл и запер ее за нами.
— Так что случилось?
— Ты собираешься на работу? Или я чему-то помешала?
Он фыркнул и криво усмехнулся.
— Нет, я только что вернулся домой после тридцати шести часов работы.
— Боже, Коннор! Тебе нужно поспать, ты не должен был позволять мне приходить. — Я направилась к двери. — Подожди, тридцать шесть часов? Почему ты со мной разговаривал? Ты должен был работать. Я отвлекла тебя от работы?
Его улыбка смягчилась, а в бледно-голубых глазах, казалось, заплясали огоньки, когда он шагнул ко мне и заключил в объятия, прижавшись своим лбом к моему.
— Я разговаривал с тобой, только когда у меня было свободное время. Ты не мешала. Я получил признание, в котором так нуждался, и сегодня утром мы сообщили семье, что убийца пойман. — Я громко вздохнула, и его рука коснулась моей щеки. — Ты, Кэссиди, никогда не была плохим отвлекающим фактором. Когда у нас выдавалась свободная минутка, ты была рядом, чтобы поговорить со мной; когда мы отдыхали, чтобы поесть или выпить кофе, ты была рядом. Когда я почувствовал, что мне нужно отвлечься от этого дела, чтобы прочистить мозги, а затем вернуться к нему с новыми силами, ты была рядом. Теперь я дома, а ты здесь. Честно говоря, не могу припомнить времени в своей жизни, когда бы я был так счастлив, как в прошлую среду.
  
Мое сердце бешено колотилось, а в животе порхали бабочки, что я уже начала считать нормой, когда дело касалось Коннора. Я провела пальцами у него под глазами, только сейчас заметив темные круги.
— Тебе нужно поспать, Коннор, — прошептала я.
— Обязательно. — Его губы коснулись моего запястья, и мне пришлось подавить стон. — Ничего, если я переоденусь?
Я отстранилась от него.
— Как долго ты был дома?
Он притянул меня к себе и снова прижался своим лбом к моему.
— Достаточно долго, чтобы снять куртку.
— Коннор…
— Кэсс, серьезно. — Он усмехнулся и поднял голову, но только для того, чтобы прижаться ко мне всем телом. — Когда ты позвонила двадцать минут назад, я изо всех сил старался попасть домой, потому что знал, ты будешь рядом, — его глубокий голос стал еще тише, когда он продолжил. — Хотел бы я возвращаться сюда и видеть тебя здесь каждый раз.
Мое дыхание участилось, и я перевела взгляд на его губы, прежде чем смогла заставить себя опустить его взгляд к узлу на галстуке. Как это возможно — быть так сильно влюбленной в кого-то и в то же время испытывать такую связь и химию с кем-то другим? Я почувствовала эту связь в тот момент, когда впервые увидела его почти четыре года назад, но в то время у меня не было Гейджа. То, что это мгновенно вернулось, когда я была с Гейджем, было невероятно странно. Я не знаю, когда мои руки опустились к его шее, но я скользнула ими к его галстуку и сосредоточилась на том, чтобы развязать узел и медленно снять его. Коннор ни разу не пошевелился, он просто продолжал смотреть на меня. Я посмотрела на галстук в своих руках, затем на обеденный стол, где на одном из стульев лежал его пиджак. Он отпустил меня и подошел к столу, я сразу за ним. Я положила галстук поверх пиджака, а он начал снимать с пояса какие-то вещи и раскладывать их на столе. Наручники, значок, телефон, пистолет.
— У тебя есть минутка? — спросил он, начиная расстегивать свою черную рубашку. Все, что я смогла сделать, это кивнуть, когда он пожал плечами. — Можно я сначала приму душ?
— Конечно, — пробормотала я, когда мои глаза снова встретились с его.
Его рука скользнула вниз по моей руке, чтобы сжать мою ладонь, прежде чем он схватил рубашку, пиджак и галстук одной рукой и отвернулся. Прежде чем он скрылся из виду, другой рукой он взялся за ворот своей майки и стянул ее через голову, обнажив худощавую мускулистую спину и руки. И я не сомневалась, он сделал это нарочно.
Коннор вернулся минут через пять, с темными, растрепанными после душа волосами, в серой облегающей рубашке и еще одной паре линялых джинсов, которые, готова поспорить, были сшиты специально для него.
— Хочешь кофе? — Когда я покачала головой, он прислонился к боковой стене, улыбаясь мне. — Так что же привело тебя сюда?
Я нервно покрутила отцовское кольцо и прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку, но безуспешно.
— Я хочу тебе кое-что показать. Я выпрямила волосы и собрала их в высокий хвост, чтобы ты мог легко видеть открытую часть моей спины, а благодаря свободному тонкому материалу рубашки было бы нетрудно убрать их в сторону, чтобы показать все целиком. — Еще раз улыбнувшись Коннору, я повернулась к нему спиной, затем посмотрела через плечо на него, чтобы увидеть его реакцию.
На следующий день после кофе с Коннором я решила сделать татуировку в виде феникса, которая начиналась у меня на правом плече, покрывала часть лопатки и шла к центру спины, заканчиваясь на талии. Это заняло целую вечность, но получилось красочно и красиво. Мне нравилось; это было не только в честь моего отца, это был способ всегда напоминать мне о самопожертвовании моей мамы. Возможно, она опоздала на тринадцать лет, и, возможно, я бы изо всех сил старалась помешать ей это сделать, но это то, что ей нужно было сделать ради себя и меня. Это был единственный подарок, который, по ее мнению, она могла мне сделать, и каким-то нездоровым, извращенным образом я это поняла.