Из пепла (ЛП)

Коннор откинулся на спинку стула и громко рассмеялся.
— Искусство, да?
— Да! Я помню, как думала об этом все время. Вы выглядите совершенно спокойным, когда говорите, ничего не выдаете, но взгляд такой напряженный, что это сбивает с толку собеседника, и я понимаю, как вы заставляйте людей начать что-то говорить. Я знаю, что… — Я замолчала и посмотрела в сторону.
— Ваш глаз выглядит намного лучше, синяк почти прошел, — сказал он, угадав направление моих мыслей.
— Да, меня ударили не слишком сильно. Я просто пыталась остановить драку, и один из парней оттащил меня в сторону, ударив локтем, так что ничего плохого из этого не было. И я знаю, что вам сказал Тайлер. Я подслушивала, так же как он меня. Была причина, по которой я не рассказывала вам и детективу Сандерсу о своем прошлом; я рассказывала только одному человеку, и это Тайлер. Он знал об этом с тех пор, как все началось, и, кроме него, я никогда не чувствовала необходимости делиться этим. Учитывая то, как вы расспрашивали меня, я могла только представить, что мое прошлое заставит меня выглядеть еще более подозрительной. Я не хотела ничего говорить о том, что вы что-то знайте о моей жизни. Это просто вырвалось само собой. — Я посмотрела в ставшие мягкими глаза Коннора и продолжила. — Как я уже говорила, из-за вашего спокойного напора люди говорят слишком много. Но я не думала, что я поддамся на это, и Тайлер не должен был вам рассказывать.
— Я полностью согласен. И, как бы то ни было, пока вы слушали наш разговор, я придумал сотню разных способов, как бы мне хотелось сорваться на нем за то, что он позволил этому случиться с вами, когда вы были ребенком. Неважно на ваши угрозы бегства, вас могли убить, Кэссиди.
Мои глаза широко раскрылись, как только он согласился со мной, но под конец превратились в щелочки.
— Вы не понимаете, детектив Грин…
— Коннор.
Я вздохнула.
— Коннор. Вы не понимайте. Тайлер был всем, что у меня было. Если бы мы рассказали кому-нибудь, они бы забрали меня у единственного человека, который у меня остался. Я не могла этого допустить.
— Возможно, я понимаю вас лучше, чем вы думайте, — мягко сказал он и наклонился вперед, положив руки на колени. — Мне не нужно было, чтобы вы рассказывали о своей жизни или Тайлер рассказывал мне о своем прошлом, чтобы понять, что произошло. С первой минуты допроса я понял, что вы не имеете никакого отношения к пожару. Даже если у вас были непростые отношения, и вы не были близки с матерью и отчимом, вы все равно были бы расстроены их смертью и потерей дома, в котором провели детство. Когда у вас не было ни того или другого, я понял.
— Как? — Тихо спросила я.
— Кэссиди, только тот, кто так отреагировал бы на смерть своих родителей, мог бы понять твою реакцию.
Я нахмурилась и огляделась, словно стены могли объяснить это непонятное заявление. Когда мой взгляд встретился с его, я увидела это — мучительное оцепенение. Я резко вдохнула и потянулась к его руке, но остановила себя.
— Вы?
Он медленно кивнул.
— Моя мать была наркоманкой. Я знал, кто она такая, но она редко бывала рядом. Она продавала себя, чтобы иметь возможность позволить себе эту зависимость, так появилась моя сестра, а затем и я. Несмотря на все это, у нее был муж. Он не употреблял наркотики и не пил; я бы хотел, чтобы он пил, чтобы я мог обвинить кого-то из них в чем-то. Но он просто ненавидел нас, потому что мы не были его детьми, и из-за того, что мы собой представляли. Моя сестра была на шесть лет старше меня, поэтому долгое время именно она терпела все побои, которые он ей наносил. Когда я стал достаточно взрослым, чтобы понимать, что происходит, когда она запирала меня в шкафу, я научился быть сдержанным и принимать на себя часть побоев. Она не хотела никому рассказывать, сказала то же, что ты сказала Тайлеру, что если мы кому-нибудь расскажем, нас разлучат. Она сказала, что если мы продержимся до тех пор, пока сестре не исполнится восемнадцать, она заберет меня и мы начнем все сначала.
— И вот однажды ночью, когда мне было семь лет, он просто взбесился. Он ударил Эми так сильно, что она не проснулась, и в итоге сломал мне обе ноги и левую руку. Я подождал, пока он уйдет в свою комнату, как он всегда делал после этого, а сам выбрался из трейлера и попытался добраться до соседнего дома. Далеко я не ушел, но кто-то из парка, выгуливавший свою собаку, нашел меня и позвонил в 911. Я потерял сознание, и из-за большого количества крови, который я потерял, они подумали, что я мертв, поэтому приехали полиция, «Скорая» и детективы из отдела по расследованию убийств. Моего отца арестовали, а нас с Эми срочно доставили в больницу. Все, что помню из той ночи, кроме попытки добраться до соседского трейлера, — это то, что, проснувшись, я увидел одного из детективов, сидящего рядом с моей больничной койкой. Тогда он не сказал мне ни слова, но когда я проснулся на следующий день, он сказал, что собирается проследить, чтобы никто больше не прикасался ни ко мне, ни к Эми. Они с женой упорно боролись и смогли усыновить нас обеих. Для меня они — мама и папа.
  
— Это из-за него вы захотели стать детективом?
Коннор улыбнулся в знак признательности и окинул меня взглядом.
— Я бы никогда никому не пожелал смерти, Кэссиди, и, как и вы, я бы и глазом не моргнул, если бы кто-нибудь сказал мне, что этот человек или моя настоящая мать умерли. — Он помолчал несколько мгновений, прежде чем заговорить снова. — Я должен был продолжать расспрашивать вас, хотя я точно знал, что творится у вас в голове. Но я ненавидел каждую секунду. Глядя на вас, понимая, к какому выводу я пришел, и видя вас с подбитым глазом, я хотел схватить вас и выбежать из этого дома.
— У меня нет причин лгать вам теперь, когда вы знаете правду. Я действительно пыталась остановить ссору.
— Знаю. Как только я понял, что Тайлер не ваш парень, я сидел и гадал, кто бы это мог быть, чтобы найти его вместо вас. Но после того, как Тайлер, по сути, раскрыл все ваши секреты и рассказал нам, откуда у вас фингал, я решил, что ему бессмысленно врать о чем-то подобном. Не то чтобы он придумал нам отговорку «она споткнулась».
Я вздохнула и жалобно пробормотала:
— Я уже пользовалась этой отговоркой.
Он поморщился.
— Вы правда редко об этом говорите?
— Нет. Я имею в виду, я все рассказала Тайлеру, но это было для того, чтобы он мог понять, как лучше всего позаботиться о моих травмах.
— Я долго не открывался, наверное, лет до шестнадцати, но как только я это сделал, все изменилось. Я до сих пор не рассказываю об этом кому попало; вы, на самом деле, первый человек, которому я рассказал об этом за долгое время. Но вам сейчас нужно пережить все это заново и разобраться во всем, иначе никогда не сможете забыть это. Вы можете думать, что пережили это, но это всегда будет преследовать вас, Кэссиди.
На ум пришли мысли о том, как легко всплыли все мои страхи, когда я увидела Гейджа на вечеринке той ночью. Коннор был прав, но я так долго молчала, что не знала, как это сделать, и хотела ли я вообще начинать сейчас.
— У вас часто ломались кости?
— Прошлой ночью это был единственный раз. А у вас? — Не думаю, что он даже осознал это, но в его глазах появилось то же выражение, что и чуть больше недели назад в логове Брэдли.
— Нет, они были слишком умны, чтобы что-то сломать. У них было много сломанных ребер, но от всего, что требовало наложения гипса, они держались подальше. Хотя швы… Похоже, они не понимали или не заботились о том, что людям нужно накладывать швы.
— Это часто случалось?
— Швы? Они были нужны мне, наверное, раз в месяц или около того, но я накладывал их всего несколько раз. Тайлер умел накладывать повязки-бабочки.
Глаза Коннора на мгновение расширились, и я прикусила язык.
— А вам разве никогда не приходилось накладывать швы?
Он покачал головой.
— Нет. До той последней ночи. — Он помолчал, а затем наклонился ближе, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего.