Разведенка с прицепом (СИ)

— Почему именно с руководителями? — перебиваю, не отрывая взгляда от Ясмины, и перехожу на турецкий. Чтобы меня все поняли. — Я со всеми буду говорить. Лично. Я хочу сам понимать, с кем остаюсь работать.
Да, не выгибай так брови, котенок, мой турецкий по-прежнему ужасен. Ничего не могу с собой поделать. Я так и не дошел до уроков турецкого, как сам разговариваю, то и мое.
Ясмина хлопает глазами, случайно ловлю взгляд высокой женщины с большими глазами. Не такими, конечно, красивыми как у Ясмины, но ни у кого таких нет.
Я за пять лет так и не нашел…
— Вы Дамла Айдын? — мозг хоть и перегрет, но пока еще не потерял способности соображать. — Главный дизайнер фабрики?
— Да, господин Батманов, — госпожа Айдын отвечает с достоинством, она явно знает себе цену.
Каан берег ее как Кощей яйцо. И судя по последним коллекциям, это единственное, что он сделал стоящего для фабрики.
— Я желаю лично проводить собеседование с работниками, госпожа Дамла, — говорю, а сам прекрасно отдаю себе отчет, на что подписываюсь. — Срочно подготовьте списки вашего подразделения с датой рождения и семейным положением каждого сотрудника.
О том, что туда следует включить детей с указанием их возраста и даты рождения, я скажу потом.
Дамла делает круглые глаза, непонимающе переглядывается с начальником отдела кадров, который если и догадывается как попал, то не подает виду.
Это ведь ему теперь придется подготовить такие списки для каждого директора департамента. Но это будет отличная проверка на профпригодность и умение работать в режиме вечных форс-мажоров и жестких дедлайнов. Если хочет остаться, пускай привыкает.
Все пусть привыкают.
— Вы же собирались начать с отдела продаж, господин Батманов, — наклоняется ко мне Марина и тихо шепчет практически в ухо.
— Я передумал, — шепчу в ответ, — начну с дизайнеров.
И поворачиваюсь к сопровождающей меня делегации.
— Пройдемте в конференц-зал, господа.
Прежде чем покинуть отдел, окидываю Ясмину протяжным взглядом. Хочу вобрать все, все что вижу. В себя, поглубже. Всю бы ее сожрал и не подавился.
Глаза скользят ниже по точеной фигурке и натыкаются на кнопку Лале, прильнувшую к маме. Внезапно пронзает осознание, что если бы я сам все не испортил, это могла быть моя девочка. Моя собственная дочка. Ла-ле.
И хоть мой турецкий, мягко говоря, далек от совершенства, я помню, что «lale» переводится как «тюльпан».
Я бы умер от счастья, если бы тюльпанчик Лале был моей дочкой. Но я уже давно вырос и давно не верю ни в сказки, ни в волшебство.
У нас с Ясей не было брачной ночи, вообще никакой не было. Забеременела она уже здесь, это я знаю точно. И как мне дожить до собеседования, когда я смогу с Ясминой поговорить и все выяснить, вообще не представляю.
Ясмина
Господи, Дамир…
Как это могло произойти? Как?
Откуда он взялся? Да еще и фабрику нашу купил.
Он все-таки ее купил…
Я знала, что у него получится. Не может не получиться. Дамир из тех, кто умеет ставить цели и планомерно к ним идти. До сих пор считаю, что Эмир допустил непростительную ошибку, не подписав с ним контракт.
Меня трясет. Не могу ни о чем больше думать, кроме того, что Дамир Батманов здесь. Моя первая несчастливая любовь. Мой первый и единственный муж и мужчина. Отец моей обожаемой дочери.
От него меня отделяет всего несколько бетонных перегородок, и совсем скоро я снова его увижу.
Дамир будет сам проводить собеседование. Не знаю, какая необходимость у владельца фабрики опрашивать весь персонал лично. Смысл тогда держать целый отдел кадров?
Делюсь этими сомнениями с госпожой Айдын.
— Этот мужчина из тех, кто знает, что делает, — глубокомысленно изрекает Дамла.
«О, да!» — изрекаю мысленно.
— Дорогая, вы говорили с ним на другом языке. Вы знакомы?
«Мы? Нет, что вы! Я всего лишь месяц была его женой. И у меня от него есть ребенок. Но это такие мелочи!»
На секунду представляю лицо Дамлы, если бы я это сказала. И остальных работников фабрики, узнай они правду о нас с Дамиром. Но только на секунду.
 
— Я работала у господина Батманова в продакшене. Участвовала в каталожных съемках. Сама удивлена, что он меня узнал, — отвечаю как по бумажке. И не соврала, и всей правды не сказала.
— Ты не трясись так, девочка, — вдруг говорит Дамла участливо, — нам с тобой увольнение никаким боком не грозит.
— Вам точно нет, — согласно киваю, — без вашего таланта господину Батманову фабрику не поднять.
— А я без тебя не останусь, — фыркает Дамла, — вот еще. Пусть только попробует оставить меня без помощницы. Кто твою работу будет делать?
Слабо улыбаюсь. Если бы дело касалось только работы! Но я сама не могу здесь оставаться. Работать у бывшего мужа — разве я сошла с ума?
Следом накатывает безысходное отчаяние. Я же только начала работать! Сколькому могла бы научиться у Дамлы! И что теперь, где искать работу? Кому нужен работник без опыта?
Надеяться на помощь Эмира неправильно. Он уже давно вернул мне сторицей эти пол-литра крови. Одно оплаченное обучение чего стоит! А Атеш вполне мог выкарабкаться и без моего участия.
Мои мысленные страдания обрывает помощница Дамира, которая по громкой связи приглашает госпожу Айдын на собеседование в кабинет владельца. Дамла уходит, а я решаю еще выпить кофе. Меня точно еще нескоро позовут.
Но не успеваю выйти из кабинета, как навстречу идет изумленная и довольная Дамла. Хватает меня за руку и шепчет.
— Все отлично, машшала. Попросил остаться и удвоил зарплату. Про тебя спрашивал.
— Про меня? — жалко тяну. — Что спрашивал? По работе?
— Не только. Про тебя саму, и про тюльпанчик.
Сердце обрывается. Лале.
Неужели почувствовал? Толстокожий носорог Дамир Батманов вдруг что-то почувствовал? Что он хотел выяснить у Дамлы, зачем допытывался?
Она же добрая бесхитростная душа, все и рассказала.
А может, госпожа Айдын его не так поняла. Турецкий у Батманова по-прежнему отвратительный, собеседование он проводит один-на-один.
Это что, и мы тоже с ним сейчас… вдвоем?.. только мы…
— Госпожа Беляева, господин Батманов вас ждет.
Собираюсь с духом и вхожу в кабинет Дамира, сжимая руки в кулаки. Кроме него в кабинете никого нет, сам Дамир сидит за столом, просматривает бумаги. Поднимает голову, и когда видит меня, откладывает документы.
Его взгляд беззастенчиво по мне блуждает, но я играю на опережение:
— Я хочу написать заявление об увольнении, господин Батманов.
  
Глава 4
 
Дамир
Так я тебя и уволил.
Жди.
Ни за что, слышишь, Ясь? Ни за какие деньги я больше не дам тебе исчезнуть.
Смотрю на чуть приоткрытые, подрагивающие губы. На большие, распахнутые в ожидании глаза в обрамлении длинных, изогнутых ресниц. На светлые волосы, переливающиеся как шелк. На грудь, которая то вздымается, то опадает, выдавая сбитое, неровное дыхание. Смотрю и наглядеться не могу.
Как же я скучал по тебе, Яся. Как же я по тебе соскучился…
— Здравствуй, Ясмина. Рад тебя видеть, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно и с холодком, откидываюсь на спинку кресла. — Не ожидал тебя здесь встретить.
Она поводит плечом, заправляет за ухо прядь волос — волнуется. Я хорошо помню, как она себя ведет, когда волнуется, и в груди разливается блаженное тепло.
Яська моя…
— Садись, — киваю на кресло напротив.
— Зачем? — она напрягается, вскидывает голову. — Я же сказала, что хочу уволиться!
Хмурится, храбриться, а сама пальцы сцепила перед собой. Будто я не помню, что она так делает, когда нервничает. Сглатывает, моргает часто.
Руки чешутся обогнуть стол, сжать ее в объятиях так, чтобы ни вдохнуть не могла, ни выдохнуть. А лучше забросить девчонку на плечо и унести отсюда прямо сейчас. Еще по дороге прихватить кнопку ее, которая здесь «лаботает».