Сломленная (ЛП)
— Бетани. — Слышу я позади себя. Я поворачиваюсь и смотрю на Джули, слезы текут по ее лицу так же, как и по моему. — Ты знала, что она не твоя мать? — шепчет она.
Я качаю головой.
— Нет. Не знаю, о чем говорил судья.
— А я просто рад знать, что эта сучка никто для тебя, — говорит Брэндон, вставая и предлагая мне руку. — Теперь, когда ты знаешь, у нее больше нет никакой власти над тобой. Даже в твоих мыслях.
Я беру его за руку, вставая, и задаю вопрос, который хочу задать своим родителям прямо сейчас.
— Как она может не быть моей настоящей матерью и не сказать мне? Некоторые родители, возможно, попытались бы приютить не своего ребенка, но не она. Ей доставило бы огромное удовольствие ткнуть мне этим в лицо.
Он качает головой.
— Я не знаю, детка. Прямо сейчас мне действительно, бл*дь, все равно. Мы только что победили, так что пришло время праздновать, а не думать об этом дерьме.
Я хочу поспорить с ним, сказать ему, как сильно я хочу знать правду, но решаю, что он прав. Я свободна, и это стоит отпраздновать.
Глава двенадцатая
Переступая порог своей квартиры, я все еще дрожу от всего, что произошло сегодня.
— Не могу поверить, что это было так просто. С моими родителями никогда ничего не дается так просто.
— Я же говорил тебе, что все получится.
Он говорил; все говорили, но я никогда не думала, что они окажутся правы.
— Я знаю. Просто удивлена.
— Леди Баг, я знаю, ты не хочешь говорить об этом, но в какой-то момент нам придется обсудить то, что тебе сказал мистер Фридман.
Я качаю головой.
— Нет.
Прежде чем мы смогли выйти из здания суда, мистер Фридман попросил нас заехать к нему в офис. После нашего разговора с ним я в еще большем замешательстве, чем была раньше. Единственное, что я точно знаю, это то, что женщина, которую я всю свою жизнь называла матерью, — это не та женщина, которая меня родила. Насколько я понимаю, это хорошая новость, поэтому я предпочитаю не беспокоиться о том, почему и как сложилась вся эта ситуация.
— Детка, — начинает он, заключая меня в объятия. — Я знаю, это, должно быть, давит на тебя. Не каждый день узнаешь, что женщина, которую ты считала своей матерью, ею не является.
— Да уж. Не каждый день может быть таким хорошим.
Он смеется, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня.
— Ты была такой сильной сегодня. Ты держалась, ни разу не сломалась. Я так чертовски горжусь тобой.
Я крепко сжимаю его, прижимаясь к нему.
— Я очень горжусь собой.
— Ты и должна.
Мне следовало бы удивляться, как я это сделала, как я удержалась от того, чтобы не сбежать оттуда, но я знаю ответ. Он смотрит прямо на меня.
— Знаешь, я никогда не смогла бы сделать это без тебя. Если бы тебя не было рядом со мной, я бы убежала. Не уверена, куда бы я пошла, но я бы осталась одна и очень напугана.
— Ты больше никогда не будешь одна, — говорит он, прежде чем наклониться для еще одного поцелуя.
Этот поцелуй не нежный, не мягкий. Он горячий и страстный. Я теряюсь в ощущениях, погружаясь в него. Я замираю, как только чувствую, что его твердость возвращается. Он мгновенно останавливается и начинает отстраняться, но я обхватываю его руками. Я нервничаю, на самом деле напугана до смерти. Я продолжаю думать, задаваться вопросом. Готова ли я? Буду ли я когда-нибудь готова?
— Бетани, детка, мне нужно отойти на секунду.
Я должна это сделать; мне нужно это сделать. Я хочу быть с Брэндоном, но что более важно, я хочу забыть, что Дин когда-либо прикасался ко мне. Чтобы оставить свое прошлое позади, я должна начать жить ради будущего.
— Я не хочу, чтобы ты оставлял меня.
— Я никуда не собираюсь, Леди Баг. Мне просто нужно несколько минут, чтобы взять себя в руки.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь набраться смелости для того, что я должна сделать. Медленно я прижимаюсь своими бедрами к его.
— Я имею в виду, я не хочу, чтобы ты покидал меня прямо сейчас. Я хочу остаться в твоих объятиях. Я готова быть твоей женой не только номинально.
Его тело сжимается вокруг меня, как тиски.
— Мы не обязаны этого делать. Я же сказал тебе, что подожду, пока ты не будешь готова.
— И я только что сказала, что готова.
— Пожалуйста, будь уверена в этом, потому что я не вынесу, если снова напугаю тебя. Я не хочу быть тем человеком, которого ты видишь в своих кошмарах. Я хочу быть тем, кто заберет их.
Я закрываю глаза, чтобы остановить слезы.
Как, черт возьми, мне так повезло? Как я нашла своего собственного рыцаря в сияющих доспехах?
— Ты — мои мечты, мои сладкие мечты. Ты был ими на протяжении многих лет.
— Черт возьми, я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Вот почему я уверена, — говорю я, глядя ему в глаза, желая, чтобы он увидел правду.
Наклоняясь, он кладет руку мне под колени и поднимает меня. Он прижимает меня к своей груди, поднимаясь по лестнице.
Когда мы переступаем порог спальни, аромат ванили ударяет мне в нос. Я оглядываю комнату, повсюду свечи и цветы.
— О Боже мой. Это прекрасно.
Он сжимает меня еще крепче, направляясь к кровати. Медленно укладывая меня, он оглядывает спальню, выглядя таким же шокированным, как и я. Он долго молчит, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Тебе это нравится?
— Конечно.
Все великолепно, но пахнет ванилью.
Но я ни за что на свете не скажу Брэндону, как сильно ненавижу этот аромат. От моей матери, от женщины, которую я считала своей матерью, всегда сильно пахло ванильными духами. Их запах вызывает, мягко говоря, не самые лучшие воспоминания.
— Когда у тебя было время сделать это? — когда мы уезжали в суд, ничего этого здесь не было, и он не отходил от меня с тех пор, как мы вышли из квартиры этим утром.
— Я попросил о нескольких услугах, — нерешительно отвечает он, явно что-то скрывая от меня.
А, теперь я понимаю.
— Это сделала Кристен, верно?
Он кивает.
— Она должна была помочь организовать вечеринку. Я хотел отпраздновать нашу победу.
Мне нравится тот факт, что он думает, что сегодняшний день был посвящен нам, а не только мне.
— Она проделала замечательную работу.
Он обвел рукой комнату.
— Это не то, что я имел в виду, и она знала это. Я думал, что все будут здесь, когда мы вернемся домой. Я подумал, что мы могли бы съесть пиццу, может быть, немного выпить пива, и все могли бы немного потусоваться.
— Тем не менее это идеально. Это все равно праздник. Просто мы единственные, кто может отпраздновать.
— Да, но это выглядит так, будто я планировал это, а это не так. Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление.
Теперь я понимаю.
— Брэндон, я сказала, что хочу этого, еще до того, как мы поднялись наверх. Если бы я этого не сделала, все свечи и цветы в мире не заставили бы меня передумать.
Он медленно садится на кровать и притягивает меня к себе на колени.
— Ты все еще уверена? Теперь, когда мы здесь, ты передумала?
Он был таким нерешительным с нашей первой брачной ночи, так боялся напугать меня. Мне стыдно за то, как я себя вела, но теперь я понимаю, что не была готова. Сейчас я готова. Теперь, когда страх перед угрозами моих родителей остался позади, я, наконец, свободна и готова двигаться вперед.
— Я хочу тебя, Брэндон. Я никогда ничего не хотела так сильно, как тебя.
— Слава Богу! — говорит он, наклоняя голову и прижимаясь своими губами к моим.
Я не могу сдержать смех над его энтузиазмом, равно как и над своим собственным. Наши зубы сталкиваются, когда мы оба улыбаемся сквозь поцелуи. Брэндон отпускает меня, и я встаю. Наши взгляды встречаются, когда я скидываю туфли, а затем снимаю платье. Когда я тянусь за спину, чтобы расстегнуть лифчик, Брэндон срывает рубашку через голову, затем снимает туфли, за которыми быстро следуют брюки. Мои лифчик и трусики быстро присоединяются к куче одежды на полу. Я стою перед своим мужем, впервые обнаженная, без страха.