Сломленная (ЛП)

— Извини, мы с Шейном собираемся куда-нибудь сегодня вечером.
Он внезапно выглядит взбешенным, но ничего не говорит, проходя мимо меня и вылетая из парадной двери.
— Откуда ты его знаешь? — спрашивает Мисси, звуча несколько раздраженно.
Я пожимаю плечами.
— О, он брат Джули.
— Подожди, Джули? Та, которая с Джейсом, эта Джули?
— Да.
— Да, теперь я вспомнила. Они с Джули жили с Уиллом и Кристен, верно? — спрашивает она с легкой улыбкой.
— Да, — отвечаю я кивком.
— Какой бардак, — говорит она, смеясь. — Я переспала, кажется, со всей ее семьей… Джейс, Мэтти, Шейн, Уилл, а теперь и Брэндон. Я должна получить за это какую-нибудь медаль, тебе не кажется?
— Ты была с Шейном? — шепчу я. По какой-то причине мысль о том, что Шейн прикасается к ней, вызывает у меня тошноту. Шейн должен был быть моим хорошим парнем. А хорошие парни не спят с такими девушками, как Мисси. Правда?
— Конечно. Я люблю парней Гибсонов. Они лучшие любовники во всем чертовом округе. — Она издает еще один неприятный смешок. — Ну, так было. Я думаю, Брэндон может быть даже лучше. Кто знает? Может быть, я смогу уговорить их на групповушку. Это была бы чертовски хорошая ночь.
Я не знаю, что на это сказать, поэтому иду к двери.
— Прости, но у меня сегодня нет настроения работать над твоим классом. Поговорим позже.
— Нет необходимости убегать. Я могу сказать, что между тобой и Брэндоном что-то есть, — говорит она, смеясь еще сильнее, чем раньше. — Это был довольно серьезный намек, когда он назвал твое имя прошлой ночью.
— Что?
— О да, мы занимались сексом, и он произнес твое имя. Сначала это разозлило меня, но я решила, что получила свое, так что мне было все равно, о ком он думал.
— Боже мой, — шепчу я про себя.
— Почему он думал о тебе, когда был со мной, я никогда не пойму. — Она оглядывает меня, разглядывая мои джинсы и футболку. — Ты просто такая невзрачная.
Я игнорирую ее ехидные комментарии и выхожу из ее дома так быстро, как только могу. Я слышу ее смех, эхом отдающийся позади меня, пока иду к своей машине. Я как раз собираюсь открыть свою дверь, когда чья-то рука ложится мне на плечо.
— Мы можем поговорить?
Я инстинктивно отпрыгиваю назад, прежде чем повернуть голову и увидеть Брэндона, стоящего в нескольких сантиметрах от меня. Я была настолько погружена в свои мысли, что даже не осознала, что он был там.
— Думаю, что нам больше не о чем говорить. Ты совершенно ясно выразил свои чувства ко мне, когда мы были в цирке.
Хотя то, что он сказал, совсем не похоже на то, что Шейн и теперь Мисси рассказали мне.
Он отводит руку назад и проводит ею по своим золотистым волосам.
— Мне не следовало говорить тебе это дерьмо. Ты была рядом с Джули, когда я не мог быть. Ты защищала ее.
— Это неправда. Если бы я защищала ее, она бы вообще не была с Дином. Ей было бы лучше, если бы она никогда не встретила меня.
Он протягивает руки и хватает меня за плечи, притягивая к себе.
— Ни за что, бл*дь. Ты была опорой Джули последние девять лет. Я слышал о том, как ты поддерживала ее. Ты ее подруга, настоящая подруга. Я был неправ во всем, что сказал тебе, в каждой-чертовой-вещи.
К тому времени, как его слова заканчиваются, он громко дышит и смотрит на мой рот. Секунду спустя его губы на моих. Этот поцелуй отличается от того, что он дарил мне раньше; это как будто он пытается подарить мне часть себя. Я более чем счастлива принять это, пока аромат дешевых духов Мисси не достигает моего носа.
Я медленно отстраняюсь, ненавидя терять его прикосновения.
— Я не очень разбираюсь в такого рода вещах, но почти уверена, что тебе следует хотя бы смыть с себя свое последнее завоевание, прежде чем ты начнешь искать другое.
С этими словами я сажусь в свою машину и уезжаю. Я едва успеваю добраться до дома, как начинают литься слезы.
Что, черт возьми, со мной не так? Почему я никогда не могу остановить льющиеся слезы?
Я не с Брэндоном, так что не должно иметь значения, с кем он спит. На самом деле я и не с Шейном, так что не должно иметь значения, что он спал с Мисси в прошлом, но по какой-то причине это имеет значение.
  
Я качаю головой над собственной глупостью, когда захожу в гостиную и устраиваюсь поудобнее на диване. Я знаю, что из проведенного с Шейном времени ничего не выйдет, поэтому мне нужно позвонить и отменить наш вечер кино. Я начинаю тянуться к своему телефону, но он начинает звонить прежде, чем я беру его в руки.
Я беру его и смотрю на экран. Холод пробегает по моему позвоночнику, когда я нажимаю кнопку разговора.
— Привет, ма.
Она разочарованно выдыхает.
— Сколько раз я тебе говорила, что предпочитаю, чтобы ты называла меня мамой?
— Прекрасно! Привет, мама. Что я могу для тебя сегодня сделать? — говорю я сквозь стиснутые зубы.
— Ничего. Я звонила, чтобы сообщить тебе, что отец заключил сделку с окружным прокурором в том захолустном городке, который ты предпочитаешь называть домом, — говорит она, всем своим видом выдавая заносчивую жену судьи, которой она и является.
Мое сердце начинает колотиться так сильно, что кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
— Какого рода сделка?
— Это касается твоего отца и окружного прокурора. Все, что сейчас имеет значение, это то, что ты возвращаешься домой, — ехидно отвечает она.
— Что? — спрашиваю я, вставая. Я начинаю расхаживать взад-вперед. — Я дома. Я никогда не вернусь в Миссури. Ты можешь просто забыть об этом прямо сейчас.
— Я боялась, что ты это скажешь, поэтому уговорила твоего отца подать заявление об опекунстве. Мы не верим, что ты в здравом уме. Если бы ты была в здравом уме, ты была бы дома, где тебе самое место. Думаю, тебе было бы лучше, если бы твоему отцу и мне была предоставлена власть принимать решения за тебя.
— Нет! — кричу я. — Ты не можешь этого сделать. Я взрослая женщина со своей собственной жизнью. Мне не нужно, чтобы ты или кто-то еще принимал за меня решения, и я никуда не собираюсь. Мне нравится Кромвель, и я остаюсь здесь.
— О, но мы можем. То, что ты делала в своем прошлом, заставило нас поверить, что ты психически неуравновешена. Учитывая твою медицинскую и психиатрическую историю, уверена, что твой отец сможет убедить судью, что о тебе лучше позаботятся твои любящие родители или психиатрическое учреждение, вместо того чтобы оставлять тебя на произвол судьбы.
— Нет! — кричу я снова, настоящий страх струится по моим венам.
Мама смеется.
— Как скажешь, дорогая. Мы будем там в следующую субботу. Будь готова вернуться домой с нами, или твой отец позаботится о том, чтобы ты больше никогда не смогла самостоятельно принимать решения.
Она не дает мне времени ответить, прежде чем повесить трубку. Я продолжаю расхаживать по комнате еще несколько мгновений, затем бросаю телефон на диван. Я знаю, они добьются своего, что бы я ни делала, но я не могу просто сдаться. Что я могу сделать сейчас? Она не может этого сделать, не так ли? Глядя вниз на едва заметные шрамы на моих запястьях, я понимаю, что она может. В одно мгновение мое прошлое обрушивается на меня.
Выползая из кровати Дина, я быстро одеваюсь. Желчь поднимается к моему горлу, когда я чувствую липкость между ног. Глядя вниз на его спящее тело, я жалею, что у меня не хватит смелости убить его, вонзить нож в его холодное мертвое сердце.
Когда я медленно отхожу от него, боль пронзает мое тело, снова напоминая мне о том, что он только что сделал со мной, и дрожь пробегает по мне. Я кладу руку на нижнюю часть живота, желая, чтобы боль ушла, когда выхожу в коридор. Я не могу так продолжать. Просто не могу, но что я могу сделать?
Я на цыпочках прохожу мимо спальни родителей, зная, что мама еще не спит, ждет возвращения отца домой. Я знаю, она должна была услышать мои крики, но, как и в любой другой раз, она проигнорировала их. Тем не менее, если я сейчас буду слишком шуметь, она будет здесь кричать на меня, чтобы я вела себя потише. Это просто разбудило бы Дина, а это последнее, чего я хочу.