Персональное чудовище для принцессы
Сознание вернулось резко. Миг – и я, открыв глаза, села, с немалым удивлением отметив, что нахожусь в незнакомой комнате и лежу на широкой, мягкой, хоть и скромной кровати с довольно чистыми простынями.
Комната была мрачная, без лишней мебели… Хотя ее тут вообще почти не было, если не считать стола, на котором горела одинокая свеча, кресла и самой кровати, на которой я лежала. Медленно, с опаской ощупала сначала лицо, дотронулась до раны на лбу и почувствовала под пальцами тугую повязку. Оглядела свое тело и поняла, что была в какой-то рубашке, явно мужской и несуразно большой для меня. После перевела взгляд на руки. Сейчас на них были розовые полосы уже заживающих порезов и ссадин. Это сколько же я пробыла без сознания? И где я? Кто меня спас?
Последнее, что я помню, – это… пуму. Напряглась и в мешанине мыслей и воспоминаний смутно разглядела отрывок, когда отчетливо ощущала, как меня поднимают на руки и куда-то несут. Затем был бред и лихорадка, после которых ничего ценного вспомнить не могла.
Чувствуя легкую тошноту и головокружение, я осторожно откинула одеяло и свесила ноги с постели. После резко замерла, так как этих нехитрых телодвижений хватило, чтобы меня замутило с утроенной силой. Переждала немного, глубоко дыша, и с тихим стоном все же сползла с кровати. Но тут меня поджидал новый сюрприз: ноги совершенно не слушались, так что вместо того, чтобы встать, я мешком свалилась на каменный пол, больно ударившись бедром. Тихо взвыла, переворачиваясь на спину, стараясь отдышаться и собраться с силами.
Неожиданно услышала шум шагов и напряглась. Через секунду дверь почти беззвучно открылась, и я зажмурилась от яркого режущего света, что бил из коридора, не позволяя мне разглядеть фигуру, стоящую в дверном проеме.
– Не ожидал, что ты очнешься так рано, – голосом, от которого у меня в животе что-то скрутилось в узел, сказали мне. А затем твердой поступью подошли, бесцеремонно подхватили под мышки, подняли и вполне аккуратно помогли вновь разместиться в постели. – Следовало позвать на помощь, а не подниматься самой, – укорили меня, а я распахнула слезящиеся глаза, чтобы посмотреть на мужчину. – После трех дней в горячке это было опрометчиво.
– Три дня? – изумилась я, смахивая мешающие слезы, и замерла.
На меня смотрел… монстр. Не в прямом смысле, конечно, но мужчина был таким огромным, что даже его, я бы сказала, красивое… да, все же красивое лицо не спасало. Красота эта была… пугающей. А еще странной. Никогда прежде не встречала никого с подобными резкими и грубыми чертами лица. Рядом с ним я чувствовала себя практически младенцем. Один взгляд на его руки – и гулко сглотнула, понимая, что такому хватит всего лишь удара, чтобы убить меня.
Загоняя подступающую панику подальше, я призвала себя к порядку, напомнив себе, что, вероятнее всего, именно он меня и спас. Следовательно, убивать меня в его планы не входит.
Заметив мою реакцию, мужчина как-то странно усмехнулся и заметил:
– Я не причиню тебе вреда, можешь не переживать.
А мне стало совестно. Вот правда. Он меня (предположительно) нашел в лесу, принес (вероятно) к себе домой, выходил, когда я болела, а я… Стоило его увидеть, и оскорбила спасителя просто своей реакцией.
– Прошу, простите меня, – немного хрипло сказала, виновато опустив глаза. – Я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Простите за мою реакцию… я… я не хотела.
– Ничего страшного. Я привык к такой реакции на свою внешность, – услышала и рискнула поднять глаза. Мужчина улыбнулся, и мне вновь захотелось заскулить от ужаса, а еще лучше – прикинуться дохлой и давно несвежей, так как вид он имел совершенно дикий, и не улыбка у него получилась, а оскал. Заметив перемены в моем лице, улыбаться мужчина перестал и как-то хмуро пробурчал себе под нос: – Надо в общении с людьми практиковаться чаще.
– Что? – пискнула я, боясь, что стала причиной его плохого настроения.
– Ничего, – вздохнул незнакомец и поднял руку. Я невольно шарахнулась в сторону и вновь застыдилась, чувствуя, как стремительно краснею. Вернулась на место и закусила губу. – Я всего лишь хочу проверить температуру и как заживает рана на голове, – словно успокаивая, тихо заметил он и посмотрел мне в глаза. И глаза у него под стать внешности: странные и пугающие. Впервые вижу такой цвет: ярко-янтарный, почти красный. И все же я кивнула, вновь опустив взгляд, так как смотреть на него было уже не страшно, а просто стыдно: за себя и реакцию на своего спасителя.
Пока мужчина снимал с моей головы повязку, я покорно сидела, опустив глаза и стараясь не вздрагивать от чужих прикосновений. Помимо боли в месте удара, ощутила, что руки у него резкие с немного грубой кожей и… неестественно горячие. Или это я холодная? Но я видела, что мужчина все равно старается действовать как можно аккуратнее.
– Голова болит? – разглядывая мою рану на лбу, спросил он.
– Да, – покорно ответила я, на подсознательном уровне боясь даже солгать ему.
– Рана опасений более не вызывает, но шрам, вероятно, останется, хоть и небольшой. Еще есть какие-нибудь жалобы?
– Слабость, тошнит, тело не слушается, – послушно перечислила я.
– После болезни это нормально, в том числе и непослушное тело, – деловито заметил он. – Ты три дня лежала почти без движения. Через пару часов все восстановится.
Я закусила губу и с паникой подумала, что пару часов не вытерплю, а просить о помощи ни за что не смогу. Во всяком случае, конкретно в этом деле.
– Что случилось? – спросил мой спаситель. – Ты занервничала.
Стремительно краснея, я судорожно затрясла головой, уже через секунду поняв, какую ошибку совершила, и мучительно застонала от боли в голове.
– Не дергайся, – строго потребовал он, и я замерла. – Почему ты смутилась?
От вновь прильнувшей крови к щекам стало нестерпимо жарко.
– Ничего. Благодарю за заботу, все в порядке, – мысленно умоляя его оставить меня одну поскорее, пискнула я. А там, возможно, ползком я смогу отыскать заветную уборную.
– Может, ты воды хочешь? – предположил он. Может быть, позже я бы и с радостью, но сейчас мысли о воде неминуемо наводили меня совсем на другое.
– Благодарю, все в порядке, – повторила я, пряча глаза от проницательного взгляда.
Мужчина нахмурился, рассматривая меня, как-то подозрительно прищурился, а после на его лице появилась догадка:
– Ты по нужде хочешь?
Мысленно ору: «Да!!!» На деле же от его бесцеремонности медленно ухожу в манерный обморок.
Судя по тому, как энергично стала уверять в обратном, я только закрепила его убеждение в своей правоте. Мужчина вздохнул, как-то прям тяжело, а после подхватил меня на руки. А на мне ведь только рубашка! В смысле… В прямом смысле только одна рубашка, которая, несмотря на огромный размер, длиной не отличалась!
– Куда вы меня несете? – с ужасом спросила я, поглядывая вниз. С его ростом вполне вероятно, что я смогу запросто упасть, что закончится летальным исходом. Для меня. Потому, несмотря на возмущение, обвила его шею руками и прижалась покрепче. И плевать на правила приличия, ведь я вдруг подумала, что очень хочу жить. А умирать от того, что свалилась с чьих-то рук, – это совсем уж ни в какие ворота!
– В уборную, – просто ответил он, даже не понимая, что обрек одной этой фразой меня на смерть от смущения.
– Нет! Я сама! – забарахталась у него в руках, потом вспомнила о высоте и вновь крепче прежнего вцепилась в мужчину, который как-то странно замер на мгновение, посмотрел мне в лицо, хмыкнул и продолжил путь.
– Аристократка, – обреченным голосом заметил он. Я промолчала, делая вид, что не расслышала. Будет свободное время – я подумаю над этим вопросом, а пока еще не знаю, можно говорить ему правду или нет.
Не обращая ни малейшего внимания на мое смущение, меня, как я и была, в одной мужской рубашке (главное не думать об открытых коленях!) перенесли в ванную комнату и усадили на ободок большой ванны из какого-то темного камня. Пока я судорожно пыталась прикрыть оголенные колени, мужчина отошел, отодвинул занавеску, разделяющую комнату на две половины, и указал подбородком в ту сторону, что была для меня скрыта.