Персональное чудовище для принцессы
В ту ночь я с трудом помнила пуму, что побрезговала меня есть и почему-то позволила греться с ее помощью. Но сейчас я, словно завороженная, смотрела на опасного хищника и даже пошевелиться не могла. Однако стоило ей лениво приблизиться, как чувство самосохранения напомнило о том, что кошка может и брезгует человечиной, но убить меня ей это никак не помешает. Поэтому я еле сдержала вопль ужаса, когда Шая заметила во мне перемену и одним плавным, смазанным прыжком оказалась возле постели, на которой я сидела, не позволяя мне сбежать. Пока я мысленно прощалась с жизнью, пума обнюхала меня, недовольно чихнула, а после совершенно неожиданно для меня положила свою огромную, тяжелую голову на мои колени. Сказать, что я удивилась, – не сказать ничего. Не давая мне опомниться, пума, как самая обычная кошка, потерлась о мои ноги головой, поддела безвольную ладошку носом и выдала странный, но почему-то требовательный звук. Словно на уровне интуиции, я поняла требование и осторожно зарылась пальцами в густую короткую шерсть на загривке, поражаясь ее мягкости. Кошка одобрительно заворчала, отстранилась только для того, чтобы боднуть меня головой, опрокидывая несопротивляющуюся, шокированную меня на кровать, запрыгнуть самой, лечь рядом, чуть придавив мою тушку своей массой, и вновь требовательно рыкнуть, подставляя шею под ласки. Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить молчаливое требование своей ночной спасительницы и невольной грелки. Минут пятнадцать я самозабвенно гладила, чесала и обнимала свирепую хищницу, словно домашнюю, ласковую и избалованную кошку. Не забывая при этом ее хвалить и восхищенно рассказывать, какая она красивая, замечательная и что вообще я хотела бы себе ее забрать, на что большая киса благосклонно подставляла шею и довольно щурилась.
А после вошел хозяин замка, совершенно без стука, и испортил все настроение и мне, и пуме. Неодобрительно глянул на открывшуюся картину, сложил руки на груди и с укором посмотрел почему-то именно на Шаю, которая при его появлении вся напряглась, но даже с места не сдвинулась.
– Позволь узнать, что за телячьи нежности вдруг? – спросил он у пумы, словно она ему ответить могла. – Что значит, я тебя не ценю? – возмутился незнакомец с ошарашенным видом, пока я переводила удивленный взгляд с одного на другого. Киса оскорбленно фыркнула и отвернулась от своего красноволосого хозяина, боднув меня головой, чтобы не отвлекалась и продолжала. Ну, я, собственно, и продолжила под суровым взглядом янтарных глаз. – Шая, – тяжко вздохнул он, потерев переносицу. – Мы это уже обсуждали. То, что я не пускаю тебя спать к себе в кровать, не значит, что я тебя не ценю! Кровать моя, а ты животное, причем частенько довольно грязное! – Киса со всем возмущением посмотрела на оскорбившего ее хама. – Что?! Хочешь сказать, я не прав? – вознегодовал красноволосый громила. – Ты после охоты в лесу собираешься у меня в постели спать? Ты когда в последний раз мылась? – Пума недовольно прищурилась и заворчала. – То, что кошки не любят воду, нисколько тебя не оправдывает. У тебя есть свое спальное место, которое не требует от тебя ежедневной помывки. И не менее удобное, чем у меня, между прочим. Что тебя не устраивает? – Кошка обиженно отвернулась, ткнувшись мне в грудь носом. Мол, видишь, как со мной тут обращаются? Как с животным!
Невольно почувствовала обиду за кису. Совсем иррациональную, но не мешающую мне с немым укором посмотреть на мужчину, а самой обнять кошку за большую голову.
– А то, что я тебя не глажу, тут причем? – растерялся незнакомец, с возмущением и негодованием смотря на обиженного питомца. В данный момент меня даже не смущало то, что кошка оказалась явно разумной и, по всей видимости, способной общаться с хозяином. Не знаю как, но мне ли удивляться? В этом замке и с этим мужчиной удивляться уже ничему не приходится. – Позволь напомнить, что ты, дорогая моя, свирепый, страшный и независимый хищник. Тебе по статусу нежности не положены.
А вот тут мне стало обидно за Шаю вдвойне, и я усерднее задвигала пальцами за ее ухом. Черствый сухарь!
– Любви и ласки хотят все, – позволила себе не согласиться, но вышло неубедительно, потому что под его взглядом я заметно стушевалась и получилось совсем тихо.
– Да неужели? – вскинул он бровь с таким видом, словно его от одного слова «любовь» передергивало в болезненных конвульсиях. Мол, вот мне это совсем не требуется и попробуй убедить меня в обратном.
– Да, – упрямо вскинула подбородок, несмотря на то, что пальцы заметно подрагивали.
– Это твое наблюдение или научный факт? – с иронией поинтересовались у меня, словно с ребенком разговаривали.
– Все вместе, – воинственно сверкнула я глазами.
– Спешу разочаровать, – вздохнул мужчина, презрительно дернув щекой. – Это лишь твое наивное заблуждение. А теперь идем за мной. Все готово для твоего переноса.
– Только моего?
– А тебе требуется провожатый? – даже не пытался он сдержать раздражения. – Помнится, я говорил, чтобы ты не рассчитывала на нянек. Я доставлю тебя до города, который ты назовешь, как и обещал. Дальнейшая твоя судьба меня не касается. Все понятно?
– Предельно, – процедила сквозь зубы.
– Отлично. Следуй за мной.
Мы с Шаей переглянулись и поднялись с постели. Кошка отвела меня в какую-то большую комнату, где на полу была нарисована ритуальная пентаграмма, а по контуру зажжены свечи. Пентаграмма была знакомой. Я занервничала:
– Что вы собираетесь делать?
Если я не ошибаюсь, данный рисунок относится к нестихийным видам магии. Следовательно, огонь в непосредственной близости может вызвать резонанс сил и привести к взрыву. Идея с путешествием по Запретному лесу пешком уже не казалась мне такой абсурдной.
– Привычные тебе порталы на территории Запретного леса не работают. Как и магия, что тебе знакома, – невозмутимо ответили мне, беря в руки какую-то толстую, изрядно потрепанную книгу.
– Но не ваша.
– Не моя, – согласился мужчина, даже не поднимая глаз от книги. Попыток пояснить ситуацию тоже не было. – Мне нужны координаты места, куда тебя отправлять.
Я назвала, все так же с недоверием и опаской поглядывая на магический круг.
– Простите за недоверие, – прикусила я губу, теребя ткань подола. – Но разве это не две противоположные области магии. Открытый огонь рядом с пентаграммой не опасен?
– А ты, как я посмотрю, разбираешься в магии? – поднял он бровь.
– Я не маг.
– Я в курсе, – коротко кивнул он. И даже не дал спросить, как это понял. – Однако, знаешь, подозрительно много для немага.
Я занервничала, понимая, что проговорилась. Если я обычная служанка, откуда у меня такие познания? Все магически одаренные личности, вне зависимости от положения семей, в которых были рождены, автоматически принимались на службу в гильдию магов, где с самого раннего детства обучались магии, а после распределялись на работу по всей стране, естественно, на какие-нибудь начальственные посты и уж точно не обычной прислугой.
– Я помогала придворному магу, когда была при дворце, – судорожно выпалила я. Ну вот, и не соврала, так как действительно из-за своей увлеченности магией часто помогала во всех магических экспериментах, и всей правды не сказала, так как делала это на добровольных началах, а не из-за статуса прислуги.
Мужчина пристально посмотрел на меня и усмехнулся:
– Вы, люди, всегда неверно считали, что магия подразделяется на области: стихийная и нестихийная.
– Это не так? – подняла я брови в искреннем изумлении.
– Магия едина и зародилась задолго до появления жизни, тогда, когда кроме стихий ничего и не было. Вся магия стихийна. Просто нужно знать, как именно ее использовать и какую именно стихию призывать. Для этого нужно уметь различать магические потоки, которые вы, люди, не в состоянии увидеть из-за своей ущербности.
Я так заинтересовалась, что даже оскорбление мимо ушей пропустила.
– То есть магия есть везде?
– Везде, где есть хоть какая-то стихия. То есть, да, везде, – великодушно пояснили мне, небрежно кивнув.