Бесконечный беспредел (СИ)

Сначала дурниной взвыл я, потом Ибун, а потом уже и Вихрь.
С забавным звуком сотни серых тушек быстро исчезали в раструбе пылесоса и через несколько минут всё закончилось. Всё, вместе с моей духовной энергией, на месте которой опять возникла сосущая пустота, вместе с удобными сапогами и штанами, и вместе душевным равновесием.
Раны от мелких, острых зубов невыносимо жгло огнём и я, плюнув на конспирацию, выгреб из пылесоса пригоршню мелких пилюль ЖЭ.
— Друг, это… — потрясённо пробормотал Ибун, когда я отсыпал ему в ладонь половину ярко красных крупинок.
— Просто ешь и не задавай вопросов, — проворчал я, закидывая в рот лекарство и прислушиваясь к ощущениям.
Раны затянулись почти сразу, и даже вакуум резерва пропал, уступив место знакомому, но едва заметному ощущению ледяной массы в груди. Бросив взгляд в свой внутренний мир, наткнулся всё на тот же жиденький туман. Пока без изменений.
Откуда-то справа послышался многоголосый, приближающийся вой и мы синхронно повернули головы в ту сторону.
— Давай свою вонючую жижу! — я требовательно протянул руку, предпочтя вонь агрессивной фауне.
— Не поможет, если это нарки — произнёс побледневший Ибун.
— Кто⁈ — я выпучил глаза.
— Быстрые и жестокие стайные хищники. С нашим развитием мы покойники!
— Тогда бегом! — выкрикнул я, стартуя с места и безоговорочно веря товарищу, при этом стараясь не зацикливаться на том, откуда проживший всю жизнь в храме «не охотник» столько всего знает про зверьё.
 Глава 20 
Мы лосями ломанулись через густой лес. Но в обычном, человеческом темпе. Ибун понимал, что я не обучен всяким техникам передвижения и не ускорялся сверх меры. А я же напротив — попытался повторить уже виденные у других сверхзвуковые спринтерские рывки.
К удивлению, духовная энергия мгновенно отозвалась, когда я довольно чётко представил себе форсаж организма на основе школьных знаний биологии. Всего лишь ускорил кровообращение и метаболизм, замешал лёгкий адреналино-дофаминовый коктейль, ну и заместил окислительные реакции чистой духовной энергией, сразу преобразованной в биоэлектричество. Рефлексы тут же обострились, сердце забилось как бешенное, а мышцы наполнились невероятной силой!
И я рванул вперёд!
Вопреки расхожему мнению, время не замедлило для меня свой бег. Деревья всё так же мелькали мимо как сумасшедшие, но теперь разогнанный мозг успевал обрабатывать всю поступающую информацию и подмечать малейшие детали, вроде жука, прижавшегося к падающему листочку.
Едва я ускорился, как здоровяк всё понял и тоже припустил. Но теперь я заметил, что в отличии от меня, он двигался странными рывками, будто кукла. При этом дико пучил глаза, отвратительно маневрировал и просто сшибал препятствия, которые не мог обогнуть. Я же ощущал невероятную лёгкость, свободу и эйфорию от движения! Да такую, что казалось, будто могу запросто вбежать по вертикальной стене или легко прыгать прямо по кронам деревьев, едва касаясь ногами листьев.
Разумеется, я не преминул это проверить и тут же запрыгнул на нижние толстые ветки деревьев. Кажется, физика и анатомия вышли из чата, когда я, хохоча как безумец, на дикой скорости скакал с дерева на дерево, изгибаясь в невозможных кульбитах, чтобы пролететь в особо узких местах переплетённых ветвей.
«Да в таком состоянии можно же запросто отмудохать любое зверьё!» — мелькнула шальная мысль, но память вежливо напомнила о сумеречных медведях и здравый смысл возобладал.
Ну а всё приближающийся вой как бы намекал, что зверушки на хвосте явно не из простых.
А ещё неприятно удивил расход духовной энергии в режиме форсажа — такими темпами она закончится уже через пару минут. Неудивительно, что в тот раз Ирия так злилась на деревенских, заставивших её примчаться пулей. А если учесть, что это фактически деньги, то всё становится ещё печальнее.
Внезапно торжествующий вой прозвучал настолько близко, что я резко обернулся и тут же похолодел!
В каких-то пятидесяти метрах, позади нас, по веткам деревьев ловко скакали полтора десятка тварей размером с овчарку и с «гиеновым» рисунком зелёно-жёлтой шерсти. Они подруливали в длинных прыжках красивыми пушистыми хвостами, подвывали и щёлкали зубастым ястребиным клювом на приплюснутой голове. Их много суставчатые, будто паучьи, лапы, с крючкообразными когтями, немыслимо изгибались, умело цеплялись за древесину, и без устали несли поджарое тело вслед за добычей.
  
— Нарки! — выдохнул обернувшийся Ибун и ускорился, снося, очередное тонкое деревцо. — Нужно…Выйти… Из… Леса!
Но это и так было понятно. Вот только твари настигали нас слишком быстро, а за деревьями не было ни намёка на просвет.
Тут одна из зверюг выпрыгнула откуда-то слева и вцепилась мощным клювом в плечо Ибуна. Здоровяк вскрикнул и неловко попытался отмахнуться молотом, но потерял равновесие и кубарем покатился по траве и мху, мгновенно теряя скорость и выпуская оружие из рук. Это заставило нарка отцепиться от добычи, взмыть на ближайшее дерево и оттуда торжествующе выть и щёлкать.
Аки человек-паук, я оттолкнулся от ствола и прыгнул к товарищу, чтобы тут же вздёрнуть его на ноги. Но из-за этой заминки нарки моментально догнали и окружили нас. Несколько тварей с воем прыгнули на меня, тогда как остальные хаотично скакали вокруг и злобно клацали клювами.
От одной удалось увернуться, прыгнув в сторону, одна прямо в воздухе резко изменила направление прыжка, когда я попытался ткнуть в неё шлангом воющего Вихря, но две оставшиеся извернулись и вцепились в предплечье и бедро, с лёгкостью повалив меня на землю.
Резкая боль и понимание, что меня сейчас просто разорвут на части, заставили экстренно шевелить мозгами и отбиваться изо всех сил. Рядом вскрикнул Ибун под злобное щёлканье.
Провод Вихря сам соскользнул с моего тела и попытался захлестнуть мощные шеи хищников, треплющих меня как тряпку. Умные твари тут же почуяли неладное и в последний миг отскочили на безопасное расстояние от извивающегося змеёй ка́беля.
Сжав зубы, встал на колено и развернулся, чтобы оценить положение товарища.
Сразу пять тварей пытались разорвать орущего алхимика, но, благодаря его усилению тела, у них нихрена не выходило. Мои же раны хоть и были очень болезненными и обильно кровоточили, но на деле оказались неглубокими. Однако неприятная пульсация в них наводила на нехорошие мысли.
Провод пылесоса устремился к насевшим на Ибуна наркам, но, как и в моём случае, зверюги сразу отскочили на безопасную дистанцию. Все, кроме одной — самой крупной. Возможно, даже вожака.
Мне удалось схватить его за самый кончик хвоста, да и то, только за счёт того, что тот был чуть длиннее, чем у остальных. Хищная тварь тут же возмущённо завыла и попыталась вырваться, но провод уже крепко привязался к ближайшему дереву.
Не успел я порадоваться прогрессу и позлорадствовать, как левую лодыжку уже раненой ноги моментально сжало зубастыми тисками.
Вскрикнув, я вслепую отмахнулся шлангом, но даже на форсаже не смог попасть по мгновенно отпрыгнувшей твари.
Сука! Такими темпами они просто измотают нас своей сволочной тактикой! Но ничего, сейчас вы узнаете, что не на того напали! Тем более, что клюватые уже опасаются провода, который прямо сейчас удерживает самую крупную особь.
Окружив нас кольцом из извивающегося кабеля, я помог Ибуну подняться и, постоянно оглядываясь на подвывающую в беспокойстве стаю, осторожно стал приближаться к пойманному за хвост зверю. Тот почуял надвигающуюся беду и удвоил усилия для освобождения.
Он неистово царапал когтями землю, завывал, метался из стороны в сторону и даже попытался огрызть хвост. Наконец, отчаянно взвыв, он из последних сил он дёрнулся и в хвосте что-то хрустнуло. Кожа на кончике хвоста не выдержала и порвалась, и чёрная петля кабеля беспомощно соскользнула.
Но я был уже рядом!
— И так будет с каждым! — взревел я, резко вытягивая руку и втыкая шланг пылесоса прямо под хвост нарка и разом вливая в артефакт остатки энергии.