Бесконечный беспредел (СИ)

Поскольку нам было без разницы в каком направлении искать приключения на задницу, мы просто двинулись к ближайшей границе города. Глядя на гуляющие стада безмятежных коров, я лишь горестно сглотнул слюну и дал себе обещание, раздобыть себе ведро кефира после удачной охоты. В том, что охота будет удачной, я не сомневался — мало кто в горах откажется сожрать двух дурачков-слабачков
Всю дорогу Ибун как обычно болтал, а у меня из головы не шла компания Фила. Мозг предательски начал анализировать слова предложенной Ибуном клятвы и искал пути её обхода. Я настолько погрузился в собственные мысли, что совершенно не слышал, что там напарник вдохновенно рассказывает мне про пилюли, эликсиры и мази.
— Ты меня слышишь, Ёпт? — голос Ибуна и толчок в плечо выдернул меня из глубоких размышлений.
— Что? — я поднял на него глаза.
— Я говорю, что в таком же храме жил и учился, — слегка обидевшись пояснил товарищ и указал лапищей на высокое монументальное здание прямо перед нами, со множеством окон и каким-то чудовищным количеством дымоходов на крыше, из которых валил разноцветный дым.
До нас периодически доносилось эхо взрывов и из очередного дымохода появлялись новые клубы дыма. Сквозь открытые створки широких, полукруглых ворот во внутренний двор, виднелись бегающие туда-сюда люди в оранжевых робах, подозрительно напоминающих цветом кусок тряпки на Ибуне.
— Давай зайдём! — снедаемый любопытством и желанием отвлечься от дурных мыслей, я направился к воротам в высокой, пятиметровой каменной стене, окружающей мощное здание.
— Пошли, но у нас всё равно нечем платить, — грустно проворчал он и потопал следом.
На входе нас никто не остановил, но я замер самостоятельно, глядя на оранжевую суету, от которой рябило в глазах и дёргалось веко. Что-то мне сложно представить здоровяка так же бегающего как угорелый с пучками травы. Но главный атрибут его истории изгнания присутствовал в пяти экземплярах — пять наставников в белых робах кричали на послушников и били длинными металлическими посохами самых нерасторопных.
Оранжевые миньоны носились между, предположительно, складами и большими чанами, установленными прямо на плиты двора, слегка припорошенные песком. В этих котлах что-то бурлило без всякого огня под надзором нескольких человек в желтых робах, которые держались одной рукой за край ёмкости и выкрикивали название разных ингредиентов.
— Экзамен на учеников, — с какой-то теплотой и ностальгией в голосе объяснил сие безумное действо.
— А нахрена они бегают туда-сюда? Ты тоже сдавал таком хаосе? — поинтересовался я, заворожено наблюдая за этим растревоженным муравейником, котором проглядывалась странная упорядоченность.
— Нет, друг, — Ибун вздохнул. — Меня так и выгнали послушником без жетона. Если и решу сдать экзамен, то только за свой счёт, а цены в лавке храма заоблачные. А бегают они потому, что экзаменуемые пытаются стабилизовать своё варево. Видишь, в дальнем котле смесь покраснела? Сейчас он запросит Кричащий Корень! Вон видишь, уже несут. Многие компоненты нельзя хранить на открытом воздухе и в хранилищах.
— А что за лавка? — проорал я, стараясь перекричать завывающую на грани ультразвука корягу, которую волок по земле один из бегунков.
Он указал на неприметный сарайчик с обитой светлым металлом дверью у стены, и я твёрдой походкой направился прямиком туда. Очень уж мне хотелось узнать порядок цен и прикинуть вероятный доход, если мой товарищ сможет найти редкие компоненты зелий.
Внутри, как обычно, больше чем снаружи в дохрена раз. Чисто, очень тихо и пахнет травами. Помещение без окон состояло из трёх этажей со свободным пространством в центре, с бесконечными стеллажами, шкафами и рядами огромных бочек. Внизу, в центре под единственным окном в крыше, за стойкой скучал пузатый, толстощёкий мужчина с бакенбардами, облачённый в нежно розовый халат до пола. Он окинул нас безразличным взглядом и произнёс:
— Низкосортную траву из окрестностей не покупаем, проваливайте!
— А если мы салом торгуем? — не удержался и съязвил я, подходя ближе. — Но нам бы ассортимент глянуть и прицениться.
  
Не трудно догадаться, что его взгляд мгновенно преисполнился брезгливостью и презрением вперемешку со злостью. Ещё бы, по нам сразу видно, что мы редкостные голодранцы, но, тем не менее, торговля есть торговля, и перед нами грохнули огромную, толстую книгу формата «А2».
Я с интересом раскрыл этот увесистый прейскурант и офигел. На первой странице красовалось оглавление очень мелким шрифтом, и оно тянулось аж на три разворота. С умным видом поводил пальцем и выбрал наугад какую-то «Шиму Огненную» на тысяча шестьсот пятнадцатой странице.
Долистал.
С маленькой акварельной картиночки, на одном из двух сотен разлинованных квадратов с кратким описанием разных товаров, на меня смотрел какой-то усатый таракан вместо растения, как я подумал изначально. Ценников было два — покупка и продажа. И оба числа впечатляли количеством нулей.
— Я выйду, а ты смотри, — как-то тоскливо произнёс Ибун и оставил меня одного.
— Уважаемый, — задумчиво произнёс я, бесцельно пролистывая каталог и скользя взглядом по ценникам, — а пилюлю жизненной энергии можно продать в вашем замечательном заведении по честной цене?
— Разумеется, — он раздражённо закатил глаза, вздохнул и выставила на стойку глубокую чёрную каменную чащу, с вкраплениями белых и красных крупинок.
Я чуть подался вперёд и заметил сразу пять разноцветных барабанных счётчиков с обратной стороны, уже знакомых мне по дощечкам торговцев. Один был крупнее и располагался выше остальных. Возле него только надписи «итого» не хватало. Видимо, этот тазик оценивает пилюли по нескольким критериям и мне стало очень интересно понаблюдать за процессом.
Скинув пылесос со спины, я открыл крышку и, как и ожидал, обнаружил там горошинку насыщенного бордового цвета, как из заглота, только совсем крошечную в сравнении с первой. Ну, как говориться с грёбанного извращенца хоть энергии клок.
Довольно тяжелая для своего размера пилюля ЖЭ отправилась в чёрную чашу и счётчики пришли в движение с тихим шелестом. Чем дольше длился шелест, тем больше выпучивались глаза пузана, и тем напряжённее становилась его поза.
Когда все пять барабанов на каждом из пяти блоков с финальным скрежетом показали «99999», мужик крякнул, поперхнулся и внезапно заорал на весь зал пуча глаза на меня:
— Госпожа Эра, скорее сюда!
Где-то наверху что-то с грохотом упало и крепко выругалось женским голосом. Затем послышались торопливые шаги, и за прилавком возникла женщина лет сорока в белых штанах и куртке, с короткой причёской и пылающими яростью глазами.
— Госпожа Эра, этот вор пытался…
— Ещё раз так заорёшь, я сварю из тебя мыло! — рявкнула она на колобка не давая договорить, и огрела его по голове огромным половником.
Её взгляд скользнул по цифрам, и она тут же чарующе улыбнулась с лёгким поклоном:
— Добро пожаловать, уважаемый! «Вы действительно желаете продать этот шедевр алхимии?» — елейным голосом произнесла она.
— Госпожа Эра, почему вы так вежливы с этим оборванцем? Он же точно украл… АЙ!
Пузан получил ещё один сокрушительный удар половником и рухнул под стойку, где ему оставалось только тихо скулить от унижения и обиды.
— Простите этого недоумка, ему не ведомо, что такие сокровища сложно просто увидеть, не то, что украсть! Я больше, чем уверена, что вы тяжёлым трудом заслужили право быть хозяином этой великолепной пилюли!
— Ваши слова полны мудрости, уважаемая госпожа, — не менее елейно чем она, произнёс я, улыбаясь самой дружелюбной улыбкой из всего арсенала. — Но эта пилюля не столь великолепна как ваши красота и ум! Я так же уверен, что госпожа не обделена и добродетелью честности, и по достоинству оценит эту скромную пилюлю.
— Разумеется, мы дорожим репутацией нашего Храма Алхимии! — слегка зардевшись произнесла она.
«Ага, чёрта с два. Судя по вашей разнице в двадцать процентов между покупкой и продажей, ты просто не хочешь, чтобы я отнёс её в другое место!» — подумал я, а вслух произнёс: — Приступим же к оценке, уважаемая госпожа!