Рядовой. Назад в СССР. Книга 1
Вышел, увидел у стены слегка побледневшего Женьку Смирнова. Заметив мое появление, тот поинтересовался. – Ну как?
– Сойдет… Твоя очередь! – Почему-то я только сейчас обратил внимание, что и голос у меня был совсем не таким, к какому я привык. Но все же это был мой голос.
Тот тяжко вздохнул, посмотрел на собирающуюся за ним очередь и произнес:
– Ну что, я пошел?
Неудивительно, стоматологов боялись все, без исключения, а особенно страшную и ужасную бормашину. Достаточно вспомнить фрагмент из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где стоматолог Антон Семенович Шпак сверлил больному пациенту зуб. У того рука дергалась, будто ему там крупнокалиберным перфоратором карьер долбят.
Следующей дверью был кабинет психиатра. Ну, судя по табличке.
Там было на удивление тихо, пахло какими-то цветами.
За столом сидела уже пожилая дама, возрастом около пятидесяти и что-то неторопливо писала в журнале. Я молча зашел, положил перед ней медицинскую карточку. Обратил внимание, что рядом на столе стоит огромный темно-зеленый фикус с мясистыми листьями, а на стволе кто-то прилепил три куска желтой жвачки. Вроде в СССР это был дефицит.
Сел на стул. И тишина.
Она молчит и пишет, ну а я просто молчу. Одновременно прокручиваю в голове, как оно было в прошлый раз. Но почему-то совсем не помню, вот хоть убей. Стоматолога я тоже не помнил.
Она закончила писать, тяжко вздохнула и подняла на меня усталые глаза.
– Служить хочешь? – спросила женщина.
Ну, а что ей ответить? Раз я уже на медкомиссии призывного пункта, значит, других вариантов не осталось. Хотя, помнится, в прошлом я служить как раз таки не хотел. А вот сейчас мнение было другое.
– Хочу!
Помнится, в прошлый раз я ответил не сразу. А вот на следующий вопрос я тогда ответил категорическим отказом. Потому что испугался.
– В Афганистан полетишь?
– Да можно… – отозвался я, чем слегка удивил врача. Отчетливо заметил, как сократились несколько лицевых мышц.
– Хм, хорошо… На оружие аллергии нет?
– А это как? – вопрос заставил меня улыбнуться. Действительно, странный вопрос.
– Не знаю, – ответила она, пожав плечами. – Вот у предыдущего призывника была аллергия на автомат и штык-нож. А еще он пацифист и с оружием дел иметь не хотел. Знаешь, что я ему посоветовала?
– Что?
– Нетипичную военную службу. Утки за больными в госпитале выносить, сам понимаешь, с чем, да? Ну, тот ответил, что как-нибудь с аллергией своей справится, а пацифизм замнет. Но в госпиталь не хочет.
– Нужно было в строительный батальон отдавать. Там такие звери служат, что им даже оружие в руки не дают. А у меня аллергии нет, – улыбнулся я. Вместе с тем для себя уже давно отметил, что психологи, особенно военные, иногда ку-ку.
– Ну, хорошо! – продолжила женщина, рассеянно посмотрев куда-то сквозь меня. – Какой сейчас год? И месяц.
И тут я, можно сказать, сел в лужу. Ведь я реально не знал, что там сейчас на календаре. Впрочем, несложно догадаться, что раз на улице все зеленое, тепло и солнечно, а внутри призывного пункта идет медкомиссия, то сейчас лето. Ну и память опять же, пришла на помощь. Ведь когда-то я уже был тут.
– Год восемьдесят пятый, наверное! – не став тянуть время ответил я, при этом сделав невозмутимое лицо, а затем добавил: – От рождества Христова! А месяц июнь…
– Угу, угу… А вы когда по асфальту ходите, трещины перешагиваете?
– Не знаю, – я пожал плечами. – А что, это важно?
– Очень. Так как? Перешагиваете?
– Нет, не перешагиваю, ставлю ногу туда, куда придется. И ничего там тревожного я не вижу. И узоров там я тоже не различаю.
– И внутренне это вас никак не беспокоит?
– Совсем.
– Хорошо, хорошо… А кто такой Наполеон?
– В каком смысле? – честно говоря, я даже насторожился.
– Ну, кто? Президент? – она посмотрела на меня с какой-то хитрецой.
– Если вы про Бонапарта спрашиваете, то французский полководец и император. А еще торт есть, Наполеон называется, но думаю, он вас не интересует. Может быть, хватит уже? Пословицы объяснять не буду, они всегда одни и те же, уже надоело.
– М-м… Давай карточку! – вздохнув, тихо ответила женщина. Видимо, ей и самой этот цирк уже надоел – а ну, какой я по счету за сегодня?!
Бывает, что от такой работы психиатры сами с катушек слетают. Помню, одну мадам из нашей базы в центре переподготовки, так та на день рождения своему кролику торт испекла и колпак надела. А потом все это сняла на камеру и в социальную сеть выложила. Сама молодая, только в личной жизни ей не везло. Судя по всему, кролику тоже.
Когда психиатр отписалась в моей медкарте, я поднялся и уже собрался выйти из кабинета, как вдруг неожиданно увидел свое отражение в зеркале. Ну как тут не остановиться?
Я увидел самого себя, в возрасте девятнадцати лет. Зрелище, конечно, еще то. Мозг не понимал, как такое вообще возможно. Как бы не каждый день сбрасываешь тридцать с лишним лет. Зачем-то взял и потрогал собственный еще не морщинистый лоб, мягкие волосы. Паренек в зеркале сделал то же самое – странно бы, если нет…
Это не укрылось от глаз врача.
– Громов, вы кого-то там увидели? – заинтересованно вскинув голову, поинтересовалась женщина.
– Конечно, вон какой красавец стоит, – произнес я, затем рассмеялся и добавил: – Шутка. Просто прическу поправляю.
И не дожидаясь очередного идиотского вопроса, поторопился покинуть кабинет.
Раскрыл медкнижку, увидел свежую размашистую запись психиатра – почерк был невнятный, но суть примерно такова: психологически крепкий, стойкий, уверенный в себе. Может служить в Афганистане. Помнится, в прошлый раз я себя никак не зарекомендовал, а потому и выбора у меня тогда не было – мотострелки и только.
Как оказалось, мой друг Женька Смирнов все еще находился у стоматолога, поэтому в обход кабинета страшного врача пошел следующий призывник. А я увидел дверь в кабинет окулиста.
К счастью, там каверзных вопросов не возникло и все прошло как по маслу. Здоров, потому что со зрением у меня проблем даже спустя много лет не имелось.
Одновременно я задумался, а был ли смысл в том, что я сейчас делаю? Ну, серьезно, ранее я всю жизнь провел на военной службе. Из-за этого у меня и семьи толком не было – только женился, жена забеременела, а меня в длительную командировку. Естественно, рождение дочки пропустил. И много чего еще тоже. Так год, два. А потом жена решила, что ей муж, которого постоянно нет дома, на фиг не сдался. Собственно, на этом семейная жизнь и закончилась. Умудрилась полностью оградить меня от ребенка, сославшись на то, что такой отец дочь ничему хорошему не научит.
И вот теперь передо мной выбор… Либо начать все заново с нуля и заняться чем-то еще… Только сначала срочную службу отслужить. А с другой стороны, я могу вновь пойти той же дорожкой, но исправить все ошибки, предотвратить поражения, выйти совсем на другой уровень. А там, глядишь, можно и на цели покруче замахнуться!
Правда, задней мыслью все равно подумал – если это не галлюцинация и я действительно попал в молодого себя, только на тридцать с копейками лет раньше, то зачем мне все повторять? А с другой стороны, ничего другого я не умел. И учиться не хотелось.
– Так, кто закончил, сдаем документы! – в транзитный зал вошла женщина, которую я узнал – она всю жизнь занималась одним и тем же, оформляя дела и справки призывников на сборном пункте. – Еще раз, документы только мне! Не окулисту, не ветеринару, не стоматологу. Только мне!
Со всех углов раздался дружный смех. Кабинета с ветеринаром тут не было.
Я раскрыл свою медицинскую карту, пробежался глазами по врачам и понял, что у меня остался «не пройденным» только хирург. Пожалуй, самый неудобный врач и все, кто посещал военный комиссариат, знают, почему…
В двенадцатый кабинет, где и располагался член медицинской комиссии, заходили по четыре человека. Так, якобы быстрее. Группа как раз собиралась, я стал замыкающим. Все в разнокалиберных трусах и майках, кто в резиновых шлепках, а кто прямо так, в носках. Естественно, с дыркой.