Секс и ничего личного (СИ)

Не моё дело. Совершенно не моё дело. С кем там дерется гросс Теккер меня теперь абсолютно не касается. Да и раньше не касалось — у нас ведь с ним были чисто договорные отношения.
— Господа студенты, на выполнение лабораторной у вас есть сорок минут. Приступайте, не тратьте времени зря!
Я решила не обращать внимания на бросающего на меня агрессивные взгляды Моранжа и последовать деканским рекомендациям.
Но не успев толком начать, перерешила.
Какого, собственно говоря, хрена?
— Моранж. Мне что-то не понятен твой настрой. Я твою мечту осуществила? Осуществила. С гросс Теккером рассталась? Рассталась. Какие еще ко мне есть претензии? — Моранж в достаточной мере охренел от претензий, чтобы я сочла миссия выполенной и поставил жирную точку: — Если ты не хочешь решать лабораторную сам — сбавь обороты.
И с чувством выполненного долга погрузилась в прекрасный мир немагической судебной медицины.
— Стерва ты, Морель, — хмыкнул мажор, пододвигая к себе задание. — Я и Виву так сказал. 
Если он надеялся от меня услышать “А он что? А ты что? А он что? Ну а ты что?!”, то фиг ему, а не леденец на палочке. 
Но, раз уж мы тут диалог ведем (две фразы — это уже диалог, я считаю!), то у меня к Моранжу тоже будут вопросы. 
Собственное расследование было очень даже неплохим, а главное — полезным — развлечением и отвлечением. А Моранж, на самом деле, был одним из клиентов Луизы. Его я, по понятным причинам, не расспрашивала, да и прояснить я у них раньше пыталась по сути только потенциальное наличие или отсутствие у Луизы тех самых несчастных денег. А теперь, когда я почти уверена, что деньги были (а может быть, даже еще и есть, если не все потрачены), то вставал новый вопрос. Кто все-таки убил Луизу? 
Я не знаю, как у Амайи оказались деньги, но я не верю, что это она. Потому что виновный в убийстве человек ну не стал бы деньги убитого направо и налево тратить. Гарантии, конечно нет, и надо будет сначала на сто процентов убедиться, но… я не капитан Ламбер, я не буду зацикливаться на одной версии! 
Осталось определиться, какие вопросы у меня к Моранжу. 
— Слушай, а ты к Луизе часто за работами обращался? — выдала я в лоб.
Дамьен поперхнулся воздухом.
— Умеешь ты, Морель, в непринужденные беседы. 
— Меня подозревают в ее убийстве, — спокойно констатировала я, кажется, с каждым днем все больше и больше примиряясь с этим фактом, который раньше просто не укладывался в голове: этого не может быть, потому что быть не может. — А я ее не убивала. И я пытаюсь выяснить, кто мог. 
— Ага, давай ты сейчас еще меня подставишь. 
— А ты ее убил?
— Ты дура? — Моранж сделал круглые глаза. 
— Если ты не убивал, то я не могу тебя подставить. Мне нужен настоящий убийца, с ролью подставного я сама справляюсь. 
Парень помедлил.
— Ну… пару раз может. Я вообще-то с другим работаю, но когда он был занят, обращался к Луизе. 
Мда. Вряд ли от него что-то можно выжать…
— А последний раз давно? 
— Да нет… за пару недель до, наверное. 
Я устало попробовала самый глупый вопрос:
— И когда ты с ней встречался, то ничего странного не заметил?..
— Морель, ты смешная, я и Луизу-то особо не замечал, не то, что странное. Ты со своими дурацкими расспросами лучше бы к парню ее лезла. 
Я застыла, не веря своим ушам.
— Парню? Какому парню?..
— А мне почем знать? — Моранж пожал плечами, явно не догоняя мое недоумение. 
— У Луизы был парень? 
— Ну кто-то же ей цветы таскал! — в голосе Дамьена послышалось раздражение, расспросы ему явно надоели. — Букетище на всю комнату вонял, когда я за работой приходил. 
— Молодые люди, я уверен, что ваша дискуссия крайне животрепещуща и касается исключительно судебной медицины! — голос невысокого декана прогремел над нами как будто с небес. — Но вы не могли бы свести эти обсуждения к минимуму и сосредоточиться на собственно выполнении задания?..
Мы покаянно уткнулись в листки, потому что терр Мулья в гневе страшен…
  
Глава 9
  
Лелюш я поймала в столовой возле стойки раздачи. Дождалась, пока она отвлечется, выставляя на поднос еду, и аккуратно притерлась рядом так, чтобы при развороте она на меня обязательно налетела.
— Морель! Прости, пожалуйста, я тебя не заметила!
Все прошло, как по маслу, и Эжени, едва не опрокинув на меня свой поднос с едой, рассыпалась в извинениях.
— Да брось ты, ничего же страшного не случилось! 
(И не случилось бы. Мне совершенно не нужен был незапланированный визит в прачечную или химчистку, мне нужен был разговор в непринужденной обстановке без лишних подозрений со стороны Лелюш, что этот разговор мне нужен).
Улыбнувшись четверокурснице, я пристроилась рядом с ней, и, ставя на поднос порцию зеленого горошка, непринужденно спросила: 
— Как твои дела? Как девчонки?
— Да нормально всё, — пожала плечами Эжени. — А ты как? С расследованием что-нибудь удалось?
— Да какое там, — отмахнулась я. — Единственное, есть показания, что у Бернар вроде бы был парень. Вроде бы, кое-кто из ее клиентов видел у нее в комнате букет. Пах, говорит, на всю комнату. Не знаешь об этом ничего?
Я взглянула на Эжени с надеждой, но она смотрела с недоумением:
— Первый раз слышу. Не видела я у нее ни парней, ни букетов. Слушай, Луиза, девственницей, конечно, не была, и время от времени у нее появлялись какие-то мужчины в жизни, но вот чтобы в последнее время… — Лелюш растерянно пожала плечами, поднос в ее руках качнулся, и девушка торопливо выпрямила его, чтобы не рассыпать еду. — Ну я уверена была, что она была одна.
За разговором мы незаметно дошли до столика и сели вместе.
Эжени помешала куриный суп, уточнила:
— А как давно это было?
— За пару недель до смерти Луизы.
— Нет, не знаю. Не припоминаю ничего такого. Впрочем, я не то чтобы часто к ней в комнату наведывалась — могла и не заметить. 
Мы оба сосредоточенно занялись едой.
— А те, прошлые парни,которые у Луизы были — откуда ты про них узнала? — Я отвлеклась от поглощения горошка и отбивной. 
— Пару раз видела ее с одним. Про другого — девчонки сказали, видели. Сама знаешь: кампус, ничего не скроешь. Если кого-то из соседок провожает молодой человек, и она начинает приходить ночевать не регулярно, это не скрыть.
— То есть, сама Луизы не хвасталась?
— Не-а. Может, считала, что счастье любит тишину. Или считала нас недостаточно подругами, чтобы с нами делиться. Впрочем, она не отпиралась. Но сама информации предпочитала не давать. — Лелюш грустно улыбнулась. — Луиза была бы хорошим юристом.
Я неопределенно угукнула.
— В общем, как видишь, успехи в расследовании у меня не очень, — и светло улыбнулась, — Давай не будем о грустном? Какие у вашей компании планы на Перелом года? Намечается что-то грандиозное?
Эжени рассмеялась:
— Да какое там “грандиозное”, о чем ты! Так, обычная студенческая вечеринка, и разъедемся по домам, к родителям.
Но я продолжала настаивать с коварной улыбкой:
— Ну-ну, Амайя такое роскошное платье прикупила, чтобы с родителями праздновать?
— Ой, да, Амайе прям повезло, отличное платье ухватила, не бренд, конечно, но для реплики — очень, очень достойно!
Ага, вот значит, какая легенда. Извини, Амайя, но вынуждена внести в нее поправки.
— Эжени, ты чего? Я лично видела, как Амайя выходила с этим платьем из фирменного магазина!
Увидев, что Эжени не слишком-то мне поверила, я фыркнула:
— Ну, ты же не думаешь, что она носила его туда, чтобы показать, на что надо ровняться?
Мое предположение Лелюш рассмешило, но она стойко продолжала стоять на стороне подруги:
— Слушай, Амайя нам сказала, что платье — реплика. Я не знаю, зачем она ходила в тот магазин, где ты ее видела.
“И ходила ли она туда на самом деле, или ты врешь” — мысленно продолжила я ее мысль.