Покойники всегда безопасней. Дело тяжеловеса

Наконец-то, говорил я себе, выходя из бара, сделан первый по-настоящему важный шаг.
  
Глава вторая
 
I
Когда я вернулся за Берни в клуб «Флориана», его там не оказалось. У метрдотеля мне удалось выяснить, что он ушел минут двадцать назад.
— Один? — тревожно спросил я, и в сердце закралось недоброе предчувствие.
— Нет. — В голосе метра слышалось неодобрение. — С одной из наших девиц.
Я хорошо знал амурные наклонности Берни и был уверен, что теперь не увижу его до утра. Поэтому я вернулся в отель, чтобы еще раз побеседовать с барменом Джейком Хессоном, но дверь бара оказалась запертой.
В вестибюле изнемогал от безделья знакомый мне дежурный. Протирая рукой слипавшиеся глаза, он мусолил грязными пальцами потрепанный журнал.
— Извините, — сказал я, облокачиваясь о конторку и протягивая ему пачку сигарет, — я не расслышал как вас зовут?
— Ларсон. Спасибо, я не курю.
— Мне показалось знакомым лицо вашего бармена. Как его имя?
— Джейк Хессон.
— Не он ли работал раньше в баре у Майка? Знаете, неподалеку от заведения «Флориана»?
— Правильно. — Старик-дежурный смотрел на меня тупым, непонимающим взглядом. — Он устроился к нам примерно год назад.
— А поточнее не можете сказать?
— В прошлом сентябре. А почему вам это так важно?
— Значит, его у вас не было, когда здесь жила мисс Бенсон?
— Мисс Бенсон? — Ларсон отложил журнал в сторону. Взгляд его теперь выражал нерешительность. Он, очевидно, не мог понять, кто я такой и как со мной следует обращаться. — Вы имеете в виду танцовщицу, которая исчезла при загадочных обстоятельствах?
— Ее самую. Хессон еще не работал у вас, когда она здесь жила?
— Нет.
— Понятно. Но он говорит, что был с ней знаком.
— Так кто вас интересует — он или мисс Бенсон? — спросил Ларсон.
— Мисс Бенсон. Я пишу о ней статью для «Мира преступлений». Сколько времени она жила в вашем отеле?
— Значит, полиция решила открыть ее дело заново?
— Его и не думали закрывать. Ну, так сколько времени она у вас жила?
Пододвинув к себе книгу регистрации постояльцев, Ларсон начал не спеша перелистывать страницы.
— Она поселилась десятого августа. С семнадцатого августа считается выбывшей.
— Выбывшей, но не уплатившей?
— Верно. Она должна гостинице тридцать долларов. Вряд ли мы их когда-нибудь получим.
— Но у вас остался ее багаж?
— Его забрали фараоны. Там всего-то и было — чемодан и сумка.
— Гости к ней приходили часто?
— Ни разу.
— А по телефону звонили?
Ларсон покачал головой:
— К ней заходила молодая женщина. Но это было уже после того, как она исчезла. Дня через три. А так у нее никого не было.
— Что за женщина к ней заходила?
— Не знаю. Вошла в вестибюль и спросила, не нашлась ли мисс Бенсон. Я обещал сообщить ей, если ее найдут.
— Вы заявили в полицию?
— Только этого не хватало! Достаточно того, что фараоны перевернули вверх дном весь отель. Может, вы считаете, это привлекло бы к нам новых постояльцев? Ошибаетесь! Мы и так еле скрипим, и такая реклама нам ни к чему. Последние жильцы сбегут.
— Вы не запомнили ее фамилию?
Ларсон вновь полистал книгу и протянул мне визитную карточку, приколотую к последней странице.
Я прочитал: «Джоун Николс, квартира В, Линкольн-авеню, 76, Уэлден 756000».
— Благодарю, — сказал я, опуская карточку в карман своего пиджака. — Хессон обитает где-нибудь поблизости? Мне хочется повидать его.
— Нет. Он снимает комнату на Бей-стрит, двадцать семь. Зачем он вам понадобился?
— Я как сорока — подбираю все, что блестит. Когда матушка собиралась произвести меня на свет, эта нахальная птица напугала ее. Поэтому и характер у меня такой. Ну, еще раз спасибо. Увидимся утром.
Я не спеша удалился, а он остался за конторкой с выпученными от удивления глазами.
В номере я немедленно завалился в постель, но спать мне не пришлось. Через несколько минут дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился Берни.
— Что ты шляешься по ночам? — недовольно пробормотал я. — Не даешь людям спать.
 
Берни нетвердой походкой приблизился к кровати.
— Ты дрыхнешь, а я вкалываю из последних сил, — укоризненно произнес он. — Боже, есть ли еще на свете такие остолопы! — Шумно отдуваясь, он опустился на край постели. — Могу сообщить интересные новости: у нашей красотки объявился кавалер!
— У Фей Бенсон? — Я мгновенно принял сидячее положение. — Ты нашел парня?
— Нет. До этого еще далеко, но у меня в кармане полный перечень его примет. Такие куколки, как Бенсон, не скучают в одиночестве. Тебе следовало бы знать, что это противоестественно. Мне рассказала о нем моя новая знакомая, которую я подцепил в ресторане. Между прочим, ее зовут Дон и мы с ней теперь большие друзья. Отличная она девчонка! Редко встретишь женщину, которая обращала бы так мало внимания на предрассудки.
— Что ты у нее узнал?
— Она уже подрабатывала в клубе, когда там появилась Фей, — сказал Берни. — Дон говорит, что в клубе никто с ней не был близко знаком. Не то чтобы она была какой-нибудь зазнайкой, просто держалась сама по себе. Но как-то Дон видела ее с мужчиной. Это случилось на третий день после ее поступления на работу. Она разговаривала с водителем автомобиля, стоявшего в конце аллеи позади клуба. Как следует Дон рассмотреть его не сумела: аллея плохо освещается, а кроме того, на глаза у него была надвинута шляпа. Да, он еще носил темные очки! А машина была отличная — зеленый «кадиллак»!
— Ну и кретин же ты! Даже мне ясно, что он спрашивал у нее дорогу.
— Сначала я тоже так подумал. — Приоткрыв глаза, Берни подозрительно посмотрел на пол. — Можешь смеяться, если тебе угодно, но у меня способности прирожденного сыщика. Через два дня Дон снова видела этого парня. Они толковали о чем-то с Фармером возле запасного выхода. Тут уж она не упустила возможности хорошенько его рассмотреть. Она даже спросила у Фармера, кто он такой, но тот сказал, что незнаком с ним. Знает только, что он поджидает Фей. Я все записал на листочке, на случай если подведет память. — С довольной ухмылкой на лице Берни пошарил рукой в кармане и извлек листок бумаги: — Вот, послушай. Наш незнакомец высокого роста, футов шесть, а то и больше, худощавый и загорелый. На верхней губе у него тонкая полоска усов. Даже ночью он не расстается с темными очками. Когда его видела Дон, на нем было пальто из верблюжьей шерсти, белая нейлоновая сорочка и галстук в горошек. На одной руке он носит золотой браслет, на другой часы, тоже золотые. В отношении золота на Дон можно положиться. На вид ему лет тридцать пять. Ну как, неплохой портрет?
Я выхватил бумажку из трясущихся рук Берни и сунул в ящик столика возле кровати.
— Неплохой. Что ж, мы делаем некоторые успехи. Полиции, надо полагать, об этом красавчике ничего не известно. Других сведений у тебя нет?
— Пока нет. С Дон трудно вести деловой разговор — она только и знает, что твердит о деньгах. Как усядется на своего любимого конька, никакими силами не стащишь. Она…
Чтобы прервать поток красноречия Берни, я вытолкнул его в коридор. Потом, погасив свет, снова улегся в постель.
II
Утром, в половине десятого, я первым делом заглянул в номер к своему компаньону. Он лежал поперек кровати в одежде и ботинках, рот его был широко открыт.
Сказав Ларсону, чтобы он не беспокоил Берни, я забрал «бьюик» со стоянки и отправился на поиски Джоун Николс.
Адрес, указанный в визитной карточке, привел меня на тихую улочку на другом конце города. Жила Николс в огромном многоквартирном доме, к парадному входу которого вело несколько выщербленных ступеней. Поставив машину у тротуара, я вошел в вестибюль и остановился возле доски с почтовыми ящиками. Фамилия «Николс» не значилась ни на одном из них. Тогда я вышел на улицу и постучал в дверь к дворнику.