Покойники всегда безопасней. Дело тяжеловеса

Здание было двухэтажным, с крутой крышей и тяжеловесными карнизами. Садик, слишком аккуратный, чтобы быть уютным, окружал это творение неизвестного зодчего.
Я запер «бьюик» и, распахнув калитку, двинулся вперед по песчаной дорожке. Когда, поднявшись по деревянным ступеням, я стучал в дверь мордой медведя, голова у меня слегка кружилась от сладкого благоухания роз.
Открыл мне хозяин — поджарый молодой мужчина, словно сошедший с обложки модного журнала. Его мускулистая рука крепко оперлась о косяк. Длинное породистое лицо, красивое по стандартам Голливуда, было покрыто шоколадным загаром. Из-за таких субъектов теряют головы пятнадцатилетние девчонки, но я сохранил полную ясность ума.
— Привет! — сказал он. — Что вам угодно?
Я едва не отпрянул — так силен был запах дорогого виски, ударивший мне в ноздри. Человек послабее меня свалился бы с ног. Казалось, стоявший передо мной красавчик не пил виски, а купался в нем.
— Мистер Хартли?
— Я. — Он тяжело навалился на дверь. Теперь стало заметно, что он вдребезги пьян.
— Я сотрудник «Мира преступлений» Чет Слейден. Мне хотелось бы побеседовать с вами.
Нахмурившись, он прикрыл глаза.
— Вы говорите о журнале?
— Да. Можете уделить мне несколько минут?
— Дорогой мой, что за вопрос? Заходите и выпейте со мной. — Покачнувшись, он сделал шаг в сторону и пропустил меня в дом. — Я невероятно скучал. Бывает вам когда-нибудь скучно?
Мы прошли в холл, стены которого были украшены причудливыми изделиями из дерева, лыжными палками и старинными швейцарскими часами.
Я ответил, что ни разу в жизни не испытывал скуки — не было времени.
— Счастливчик! — вздохнул он.
Вслед за ним я пересек холл и, спустившись на три ступеньки вниз, оказался в просторной гостиной. В ее интерьере архитектор сохранил стиль загородного дома в горах, выглядевший по меньшей мере нелепо в жаркой солнечной Калифорнии.
Оглядевшись, я заметил сидевшую на диване девушку. Она посмотрела на меня с брезгливой неприязнью — так смотрят зеваки на жертвы автомобильных катастроф. В шортах и зеленой блузке, не скрывавших достоинств фигуры, она выглядела стройной и высокомерной. У нее была самая изящная пара ножек, которые мне довелось наблюдать в Тампа-Сити. Лицо ее поражало красотой.
Медленно поднявшись с дивана, она приоткрыла губы в холодной улыбке. В ее глазах я заметил еле сдерживаемую ярость.
— Но, Харт, дорогой, — произнесла она, — мы говорили…
— Это мистер… Извините, я не расслышал ваше имя. — Леннокса Хартли неожиданно бросило в сторону, и, не попадись ему под руку спинка стула, он растянулся бы на полу.
— Слейден, — ответил я. — Если я помешал…
— Что вы! Напротив. — Он опустил на мое плечо тяжелую потную руку. — Сузи, дорогая, это мистер Слейден. Он пришел обсудить со мной один важный вопрос. Мы поговорим с тобой завтра. Я заеду к тебе, хорошо?
Метнув на него полный ненависти взгляд, Сузи прошествовала мимо и исчезла в холле. До нас донесся громкий стук двери и грохот сорвавшихся со стены лыжных палок.
Хозяин дома проводил ее медленным взглядом.
— Извините. Мне не хотелось… — начал я.
Пьяный смех Хартли помешал мне закончить.
— Забудьте о ней. Вы выручили меня. Эта девка доведет меня до сумасшедшего дома. — Подойдя к серванту, уставленному бутылками разных калибров, он выбрал два самых больших бокала и до краев наполнил их виски. Потом с трудом дотащился до места, где сидел я, и протянул мне один из них.
— За ваше здоровье! — сказал он, бессильно опускаясь в кресло. — Скажите откровенно, как вы относитесь к женщинам?
— Я принимаю их такими, какие они есть, — глубокомысленно ответил я.
— Завидная философия. — Он тяжело вздохнул. — Я, к сожалению, не могу обходиться без них. Из-за этого вся жизнь у меня идет кувырком. Без дам мне тоскливо. Смешно, правда?
Я ответил, что в жизни бывают ситуации и позабавней.
— Вероятно, вы правы. — Увидев, что я с удивлением рассматриваю интерьер гостиной, он торопливо добавил: — Владелец особняка — выживший из ума старик. Только сумасшедший мог заказать архитектору такую безвкусицу. Я здесь всего лишь скромный арендатор. — Он с силой провел ладонью по лбу и, нахмурившись, посмотрел на меня: — Так что вам от меня нужно, приятель?
 
— Вы писали в полицию Уэлдена, что знакомы с одной девушкой. Ее фотография на днях появилась в газетах.
Во взгляде Хартли промелькнуло удивление:
— Писал. Откуда вам известно?
— У меня тесный контакт с полицией. Мы пытаемся узнать ее прошлое.
— Почему они послали вас, а не приехали сами?
— Тампа-Сити — не их округ. Чтобы избежать осложнений, мне пришлось приехать сюда как частному лицу. — Я протянул ему фотокарточку Фей Бенсон: — Вот эта девушка. Вы уверены, что были знакомы с ней?
Прищурившись, Хартли внимательно разглядывал небольшую фотографию. Чтобы лучше видеть, он даже включил настольную лампу.
— Она, — сказал он. — Правда, у нее были темные волосы. Но черты лица те же. Вы можете на меня положиться — женские лица моя специальность. Я художник-дизайнер и имею дело с сотнями хорошеньких женщин. — Он помахал фотографией. — Эта девушка позировала мне. Мегера, которая выскочила отсюда, тоже моя натурщица. Вы не представляете, что мне приходится выносить от этих красоток.
Он кивком указал на фотографию Фей: — Она, например, попортила мне кровь.
— Ее звали Фей Бенсон?
— Нет, ее имя было Фрэнсис Беннет. Она танцевала в «Золотом яблоке» — дорогом кабаке на бульваре Рузвельта.
— Вы сказали, она была вашей натурщицей?
— Она позировала мне много раз. Я отыскал ее в клубе в июне прошлого года, и мы договорились о работе. Мне показалось, что ее лицо и фигура будут неплохо смотреться с обложки журнала. Она регулярно приходила ко мне в студию, а потом неожиданно исчезла. Что с ней произошло, я так и не выяснил.
— Когда вы видели ее в последний раз?
— В конце прошлого лета, кажется, в августе.
— Вы не помните точную дату? Для меня это крайне важно.
Хартли поднялся с кресла и подошел к шкафу. Некоторое время он стоял, повернувшись ко мне спиной, потом с папкой в руке вернулся на прежнее место.
— Здесь у меня последний эскиз Фрэнсис. Он не закончен, но на обратной стороне я поставил дату. — Порывшись в папке, он извлек лист бумаги: — Смотрите, вот она.
Хартли бесспорно был способным художником. С наброска на меня смотрело привлекательное девичье лицо, принадлежащее — в этом я был уверен — Фей Бенсон. Я глянул на обратную сторону, там размашистым почерком было выведено; «Второе августа».
Итак, в этот день Хартли видел ее в последний раз. Еще через пятнадцать дней она исчезла из Уэлдена, куда, как мне было уже известно, прибыла девятого числа. Что делала Бенсон между вторым и девятым?
— Она не предупреждала вас, что больше не сможет позировать? — глядя на эскиз, спросил я.
— Нет, Фрэнсис исчезла совершенно внезапно. Ей нравился рисунок, и она сгорала от нетерпения увидеть законченный портрет. Она сама предложила прийти на следующий день и даже назвала время. Но я прождал напрасно.
— В котором часу она ушла от вас второго августа?
— Около четырех. Я не привык изнурять себя работой и над ее портретом трудился как обычно — с половины первого до двух. Потом мы слегка перекусили, и она уехала.
— В тот вечер она танцевала в клубе?
— Да. Я там был и видел ее выступление в кабаре.
— Вы не знаете, где она жила?
Он встал и выдвинул ящик шкафа. Потом достал картонную карточку и протянул мне.
— Вас, наверное, удивляет, что я большой педант, — заметил он. — По моему виду этого не скажешь. И тем не менее я люблю пунктуальность.
 
Я взял карточку в руки и прочел:
 
«Беннет, Фрэнсис Люси. Глинн-авеню, 25. Телефон 4475. Артистка кабаре. Клуб „Золотое яблоко“. Возраст 26 лет. Брюнетка, голубые глаза. Рост 5 футов 6 дюймов. Объем бедер — 36 дюймов, бюста — 36 дюймов. Вес 120 фунтов. Фотогенична. Перспективный компаньон для пикников и морских прогулок. Терпеливая натурщица».