"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Севрюжаев, погляди, что османийцы за стеной делают!
Унтер пулей метнулся в тыл, вернулся буквально две минуты спустя.
— Забеспокоились, господин капитан, забегали, но вперед пока не идут!
Стрельба залпами, понятно, всполошила второй отряд османийцев, но о подходе второго они еще не догадываются, и в атаку идти не собираются, а значит, гибель роты откладывается, по крайней мере, на пару часов. А в ночном бою чего только не бывает, вполне возможно, что кто-нибудь и выберется. Подняв бинокль, Алекс окончательно убедился, что в ближайшее время атаки не будет.
— Лейтенанта Саева ко мне!
До прихода лейтенанта капитан еще раз изучил выкопировку карты сделанную Саевым. Увы, на листе бумаги был обозначен только путь от Бокеака до прохода в горах. Верстах в пяти от крепости копия заканчивалась.
— Лейтенант, какова протяженность этого прохода? Вспоминайте, вы достаточно долго видели карту целиком.
Саев напряг память и выдал.
— Верст десять двенадцать. Но…
— Никаких «но», на запад мы не прорвемся, их там слишком много. Будем прорываться на восток! Куда выходит проход?
— В долину, названия не помню. Там еще река была обозначена, — вспомнил субалтерн.
— К черту реку! Куда ведет долина?
— На северо-восток, не знаю, там карта заканчивалась. А на юго-запад… Да, можно пройти к Арсу с востока…
— Откуда нас никто не ждет, — продолжил мысль капитан Магу.
— Но там гарнизон двадцать тысяч!
— Надеюсь, гарнизону будет не до нас. Аладжу наши взяли сегодня утром, значит, уже вышли к Арсу, и первыми на их пути будут Северный и Восточный форты. Сходу атаковать не станут, дождутся, когда осадные парки перетащат от Аладжи к Арсу, а это займет не меньше недели. Но, если атаковать с тыла, внезапно, есть шанс прорваться в форт.
— Сначала, — напомнил капитану Саев, — надо вырваться отсюда.
— Решено, — Алекс хлопнул ладонью по бедру, — будем прорываться. Как только стемнеет, пока османийцы не сообразили, что происходит. Построимся в штурмовую колонну, и в штыки! Пока они в себя придут, мы прорвемся.
Сложив копию карты, капитан убрал ее обратно в сумку. Саев его решительного настроя не разделял.
— А что будем делать с ранеными?
Для себя капитан Магу этот вопрос решил еще раньше, но озвучить его оказалось не так легко. Он довольно долго сидел молча, пытался найти какие-то оправдания, пока не смог выдавить из себя.
— Раненых придется оставить.
С ними прорваться через превосходящие силы османийцев будет невозможно. И те, кто будет ранен при прорыве, тоже вряд ли смогут рассчитывать на помощь своих товарищей, это понимали все.
— И кто им об этом скажет?
— Я. Я им об этом скажу. А вы лейтенант готовьте роту к выходу. Весь запас патронов и гранат раздать солдатам. Для перевозки продовольствия используем вашу и мою лошадей. Продовольствие, которое не сможем взять с собой, испортить. Трофейные винтовки тоже. Выступаем, как только стемнеет.
Сделав указания субалтерну, капитан отправился в палатку, в которой разместился лазарет. На секунду задержавшись у входа, Алекс шагнул внутрь. В нос ударила вонь мочи, крови и пота. Несколько пар глаз смотрели на ротного командира с тревогой и надеждой одновременно. Под этими взглядами решительный настрой офицера испарился, будто его и не было. Капитан не выдержал, и опустил глаза.
Первым нарушил молчание вислоусый ефрейтор с простреленной ногой.
— На прорыв решили идти, господин капитан?
Алекс молча кивнул, потом добавил.
— Кто может идти, пойдет с нами.
А кто не может? Таких, неходячих было пятеро. В лазаретной палатке воцарилось тягостное молчание. Его нарушителем стал все тот же ефрейтор.
— Винтовку мне дайте, господин капитан, и патронов десятка два.
Ранение у него было тяжелое, пуля перебила кость. Даже, если бы его вовремя эвакуировали в госпиталь, скакать ему всю оставшуюся жизнь на одной ноге и костылях.
— Мне тоже, — попросил рядовой, с проколотым штыком прошлой ночью бедром.
— И мне. И мне.
Пятый раненый ничего не сказал. Османийская пуля попала ему в грудь, задела легкое. Сейчас солдат лежал в горячке и без сознания, все понимали, что он в любом случае не жилец.
 
— Хорошо, оружие и по два десятка патронов вы получите.
— Два много, господин капитан, — высказал свое мнение ефрейтор, — я в лучшем случае на десяток рассчитываю, в худшем — на пяток.
— Пусть будет двадцать, — решил капитан. — Это все, что я могу сделать для вас. Прощайте, братцы!
«Я их на верную смерть оставляю. Им бы меня проклинать, а они просят оружие и патроны. Если каким-то чудом выживу, памятник им поставлю. Клянусь, поставлю! Чтобы помнили, какие люди здесь остались».
На выходе из лазаретной палатки капитан отдал распоряжения относительно раненых, и тут же его захватил круговорот подготовки к ночному бою. Вроде всего чуть больше двух суток прошло, как рота заняла этот проход, а имущества натащили не на одну неделю. Теперь почти все придется бросить. Полковые интенданты желчью изойдут, ну да ничего, не в первый раз, и не такое количество армейского добра списывали с концами.
— Господин капитан, как трофейные винтовки испортить?
— Прикажите снять затворы, лейтенант, и закинуть подальше. Приклады разбить о скалу, стволы погните, если получится.
Больше всего капитана беспокоило, как бы османийцы сами не решились на ночную атаку, но пока признаков подготовки атаки с их стороны не наблюдалось. Закатное солнце уже окрасило красноватым светом вершины гор, багровый отсвет на западе предвещал кому-то недоброе начало ночи.
На самом исходе закатных сумерек капитан Магу собрал взводных унтеров, чтобы проинструктировать их в последний раз перед атакой.
— Раненых вынесли?
— Так точно, господин капитан.
— Тогда слушайте и запоминайте. Строимся в ротную колонну, гранатометчики по флангам, легкораненых и лошадей в середину. Доведите до остальных, двигаться только по дороге. Не ложится, в перестрелки ввязываться, вперед и только вперед. Если при прорыве кто-то отстанет, сбор по ротному свистку. Вопросы?
Вопросов не было, все понимали, на что идут.
— Рота, становись!
Спустя минуту солдаты разобрались в строю, заняли свои места.
— Лейтенант, встаньте в середину строя.
— Но…
— Отставить. Господин лейтенант, встать в середину строя!
— Слушаюсь, господин капитан!
Должен же хоть один из офицеров остаться в живых. Сам Алекс шагнул в первый ряд, потеснив рядовых, расстегнул кобуру револьвера.
— Шаго-ом марш!
На первых порах старались соблюдать тишину, но все равно, больше сотни топающих по каменистой дороге солдат и две лошади создавали изрядный шум. Хорошо хоть луна еще не успела взойти, и темнота скрывала руоссийцев от вражеских часовых.
— Руос! Руос гитмек!!!
Ну вот и османийцы проявились. Все, теперь только вперед и как можно быстрее.
— Рота, бегом ма-арш!
Загруженные боеприпасами и амуницией солдаты перешли на бег. Раненые в центре начали сдерживать замыкающий взвод, колонна растянулась. Запоздало захлопали с двух сторон выстрелы, из колонны ответили, интенсивность перестрелки быстро нарастала. Внезапно шедший слева от капитана солдат споткнулся и без звука упал под ноги идущим сзади, кто-то об него споткнулся, тоже, упал, возникла заминка.
— Вперед! Вперед! Не останавливаться!
Сквозь покров темноты впереди обозначилось какое-то движение. Алекс дважды выстрелил почти наугад, ответная пуля попала в живот левофланговому, сломавшись пополам, тот воя от боли осел на землю.
— Вперед! Вперед!
Внезапно из темноты вынырнули трое. Первый, отбросив винтовку, метнулся обратно в темноту и пропал. Второй, пытавшийся открыть заклинивший затвор, оставил это бесполезное занятие, и кинулся на руоссийцев, занося винтовку для удара. Алекс успел выстрелить раньше. Третий замер, в ужасе глядя на неумолиимо приближающихся руоссийцев. Два штыка почти одновременно вошли в османийца. Только тогда он дернулся и завыл от боли, пока его не добили ударом приклада.