Цель мафии (ЛП)

До Фаусто Раваццани также дошли бы слухи, что я нажал на курок в Сидерно четыре года назад. Он стал бы охотиться за мной, используя все имеющиеся в его распоряжении ресурсы.
Так почему же Джулио еще не умер?
Может быть, потому что этот человек казался мне очаровательным. Я знал, каково это — жить скрытно в опасном мире. Я ушел из отчего дома в семнадцать лет и вступил в ряды итальянской армии. К тому времени уже знал, что я бисексуал, и, находясь рядом с таким количеством мужчин, держался настороже. Встречи были мимолетными и очень, очень тихими.
Джулио повернулся и вошел в продуктовый рынок под открытым небом. Зажужжал мой телефон. Пока Джулио ходил по магазинам, у меня выдалась свободная минутка, чтобы проверить, кто мне звонит.
Постучав по стеклу, я ответил:
— Pronto.
— Ты где? — бывшая сотрудница российской разведки, Саша курировала мой бизнес. Она была безжалостной, холодной и методичной. Точь-в-точь как я.
— На крыше, — ответил я.
— Со мной связался сербский...
— Нет.
— Ты даже не хочешь услышать сколько?
— Нет.
В данный момент я не был наемным работником. Когда я закончу эту работу, я смогу уехать в Сербию, или Танзанию, или Новую Зеландию куда угодно. Но сейчас я работал над Джулио.
— И это все?
— Козлина! — выругалась она по-русски. — Я сижу и ничего не делаю, трачу свое драгоценное время, а ты тянешь время. Просто убей его уже и...
Пока я отключил звонок, Джулио расплатился за овощи и уходил с рынка. Мне нужно было двигаться.
Крыши здесь располагались близко друг к другу, что позволяло легко перемещаться по городу сверху. Джулио не подозревал, что за ним следят, хотя держал голову опущенной и ни с кем не разговаривал. Я любовался его широкими плечами, гладкими мышцами под одеждой. Моя бабушка назвала бы его un vero fusto (настоящим красавцем). В последние годы жизни она много смотрела американские реалити-шоу, которые обогатили ее и без того богатый словарный запас.
Я до сих пор по ней скучаю. Она была единственным человеком, на которого мне было не наплевать за всю мою жизнь.
Отправив в рот последний помидорчик, я перепрыгнул на следующую крышу. На дальней стороне целовалась парочка, но они не заметили моего появления, пока я бесшумно крался за ними. Джулио шел к своей квартире, вероятно, чтобы приготовить обед. Он предпочитал ризотто, обычно с грибами, а затем фриттату3. В завершение он нарезал абрикосы или персики. Затем работал на ноутбуке или смотрел что-нибудь на планшете. Так он коротал время до похода в ночной клуб.
Но утро было моим самым любимым.
Выпив кофе, он выполнял жесткую тренировку в одних трусах. Отжимания и подтягивания, высокоинтенсивные прыжки и выпады. Его член и яйца были выставлены напоказ, и мне нравилось наблюдать за ними, когда он двигался. Иногда он одевался и выходил на пробежку. Я с легкостью следовал за ним, хотя каждый день вставал до рассвета, чтобы пробежать десять миль.
Когда он дошел до своего здания, я остался на крыше, спрятавшись в тени. Я снимал квартиру прямо напротив его, но был прекрасный полдень, и мне нравилось находится на улице.
Он включил музыку и достал электронную сигарету. Я никогда не пил и не курил, поэтому не понимал его пристрастия, но смотреть на Джулио, раскинувшегося на диване, на его темные волосы, спадающие на лоб, когда он наполнял свои легкие, было невероятно сексуально. Скоро он расслабится, и мне захочется проползти между его ног и облизать со всех сторон, сосать его, пока он снова не кончит мне в горло.
Убить его прямо сейчас не составило бы никакого труда. У меня был хороший обзор для выстрела в лоб. Сегодня стояла безветренная погода, и он ни за что не заметит меня здесь. Но я и не стал бы. У меня еще много времени, чтобы убить.
А пока мне было любопытно. Почему я так увлечен этим человеком?
Я проклинал себя за то, что согласился на убийство Фаусто Раваццани. Обычно я не вмешивался в мелкие разборки мафии. Но я был наемным убийцей, не более того. Никакой верности, никакой преданности, кроме как самому себе.
  
Если кто-то был готов заплатить большие деньги — я был доступен.
И все же мне не стоило браться за работу семнадцатого числа. Ужасное невезение, но люди Д'Агостино надавили, сказав, что это единственный день, когда Раваццани будет вне замка. У его жены был прием у акушера, но я потерпел неудачу.
Телефон Джулио зажужжал. Он проверил абонента и бросил трубку на стол. Скорее всего, его отец. Дон Раваццани стал внимательно следить за своим старшим сыном, когда стало известно о покушении. Несомненно, он давил на Джулио, чтобы тот вернулся в Сидерно. К счастью, Джулио сопротивлялся, что было глупо с его стороны. Кроме Ватикана, замок был единственным местом в мире, где я не смог бы до него добраться. Возможно.
Телефон снова зажужжал. С тяжелым вздохом Джулио поднял трубку и посмотрел кто звонил, после усмехнулся и принял вызов.
— Ciao, matrigna. (Привет, мачеха.)
Франческа Раваццани. Они были близки, разговаривали почти каждый день.
Все, что она говорила, заставляло его усмехаться, смягчая суровую горечь, обычно таившуюся в его глазах. А может, это было действие травки? Как завороженный, я не мог отвести от него глаз, в то время как член у меня увеличивался при воспоминании о Малаге.
Раздраженный собой, я издал маленький незаметный вздох.
Джулио повернул голову в сторону окна, и его взгляд встретился с моим. Я оставался совершенно неподвижным. Он меня заметил?
Нет, нет. Невозможно. Я был скрыт тенью, моя одежда сливалась с окружающей обстановкой.
И, кроме того, никто никогда меня не замечал.
В мгновение ока он скатился с дивана и исчез из виду.
Твою мать! Он заметил меня.
 Джулио 
 Два месяца спустя 
 Остров Канна, Шотландия, Великобритания 
Мои яйца скоро замерзнут.
Выросший на юге Италии, я привык к теплой погоде. К солнечному свету. К зеленым холмам и вину. Здесь все было с точностью до наоборот.
В Шотландии было чертовски холодно.
Канна – самый малый остров из западного архипелага в шотландских Внутренних Гебридских островах, четыре мили в длину и одну милю в ширину. С населением всего шестнадцать человек, включая меня, и местным жителям плевать на чужаков. В большинстве случаев они смотрели на меня, как на диковинку. Я не обращал на них внимание. Самое главное, что это место было чертовски отдаленным. В течение недели сюда приходили и уходили только три парома, в основном за припасами.
 Пусть Алессандро Риччи найдет меня здесь. 
Как этот coglione (ублюдок) отследил меня до Греции, оставалось загадкой. Смены стран, телефонов и имен, очевидно, было недостаточно, чтобы ускользнуть от него.
Я выбросил все, что могло оставить цифровой след на Санторини. Затем полностью отключился от сети и не трогал свои банковские счета. Не звонил и не писал никому из знакомых. Я снял фермерский домик, когда только приехал сюда, и просто жил. Было одиноко, но главное я был жив.
Отсутствие устройств означало, что мое расследование по делу Паоло застопорилось. Именно это больше всего беспокоило меня, когда я был вынужден уехать сюда. Не отсутствие фильмов и телепередач, и не отсутствие приличной бутылки вина. Убийцы Паоло остались безнаказанными, а я застрял здесь, прячась. Только из-за этого я всей душой ненавидел Риччи.
Несомненно, отец работал над ликвидацией заказа. Но я не хотел быть больше под его ответственностью. Я больше не его наследник, ушел из Ндрине4. Ему нужно сосредоточиться на моих единокровных братьях и сестрах и своей молодой жене. Я сам мог разобраться со своей проблемой.
Я закутался в пальто, прижал плечи к ушам и продолжил идти. На ферме обитали три овцы. Поскольку я вырос на ферме в Сидерно, то знал как нужно обращаться с ягнятами а также со свиньями и лошадьми, и как ухаживать за животными. К тому же животные составляли мне компанию.